Опасная игра

– Господи! – небольшая кофейная чашка ударилась о блюдце, издав громкий звон. Кофе предательски выплеснулся и попал на стеклянную поверхность стола. – Ой, извини... – Не волнуйся, – Светлана поднялась со стула, взяла с крючка у раковины тряпку и принялась вытирать коричневую лужу. – Не страшно. – Но почему именно он? – воскликнула Аня, продолжая опасно сжимать хрупкую чашку слегка дрожащими руками. – У них есть доказательства? – То, что он уехал с ней не видел разве что слепой, а утром его выходящим из парадной заметила какая-то бабка. То время, когда она его видела, примерно совпадает со временем смерти Оксаны. От этих слов Аня непроизвольно дернулась, упоминания о том, что человек, которого она знала лично, хотя и не слишком-то любила, сейчас лежит в морге, а над его телом проводятся разные неприятные исследования, чтобы определить время смерти, наводили на девушку страх. – Но Ваня не мог! – воскликнула Аня. – Господи, да ему же это даже было не выгодно! – Я знаю, – Светлана покачала головой. – Но в ее квартире полно его следов, а полиция ориентируется на улики. – Это же глупо, – разгорячилась Аня. – Зачем оставлять свои следы? Настоящий убийца точно бы их стер, да он и сделал так на самом деле! Неужели они ничего не видят? – Аня, твои рассуждения ни к чему не приведут. Даже если ты пойдешь к полицейским и начнешь им что-то доказывать, тебя, скорее всего, просто вышвырнут. Поэтому просто оставь свои причитания. – Да-да, вы правы, – девушка виновато потупилась. – Мне просто трудно в это поверить, я как будто бы попала в ночной кошмар. Ваня в тюрьме! Аня услышала от Светланы эту новость полчаса назад и до сих пор не могла окончательно осознать ее. Информация записалась где-то на поверхности сознания, но никак не могла проникнуть дальше, удерживаемая страхом. Сначала Аня просто выслушивала все молча, словно бы ее ударили по голове чем-то тяжелым, но потом она пустилась в многословные бесполезные попытки оправдать Ивана, которые Светлана упорно пыталась пресечь. – Тш! – шикнула Света. – Но здесь же никого нет! Мы у тебя дома. – Да-да, это так, – согласилась женщина, устало массируя виски. – Просто последние дни я вся как на иголках. Умоляю, не говори никому, полиция и так допрашивает ребят в театре, и они начинают что-то подозревать, не хватало еще, чтобы информация ушла от своих. – Конечно, – закивала Аня. – Но что мы можем сделать? – Боюсь, что ничего, – Света покачала головой. – Он просил найти ему адвоката, я сейчас занимаюсь этим. – Может быть, попробовать что-нибудь разузнать? – спросила Аня. – Порасспрашивать соседей? – Нет, – резко бросила Света. – И не думай туда лезть. Только этого еще и не хватало. Детективов насмотрелась, что ли? Так вот, мисс Марпл и миссис Флетчер существуют только в книгах и сериалах, ты сделаешь только хуже. – Хорошо, – Аня смешалась. Она казалась себе маленькой глупышкой и в то же время ее раздражала невозможность что-нибудь сделать, как-нибудь помочь ему, когда он попал в такую опасную переделку. – Сейчас его задержали на сорок восемь часов, – продолжала Света. – Этот срок можно продлить еще на трое суток, потом будет суд... – Уже? – вскричала Аня, снова расплескивая кофе. – Не перебивай, – женщина покачала головой и опять занялась приведением стола в порядок. – Суд решит оставлять ли его в тюрьме или нет. – Вы уже договорились с адвокатом? – Аня слегка присмирела. – Почти, – Светлана коротко кивнула. – Тот, что у меня на примете самый лучший. – Он вытащит Ваню? – с надеждой спросила девушка. – Он же еще не говорил с ним и не видел материалов дела, но пока он считает, что прямых улик или свидетельств против Ивана нет, и у нас хорошие шансы. – Ясно, – Аня откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Она выпила едва ли пару глотков кофе, а аппетитный кусок пирога так и стоял рядом с чашкой нетронутым. – Послушай, – Светлана подошла к ней и обняла за плечи. – Если тебе не сидится на месте, я попрошу выбить для тебя свидание с ним. Хочешь? – Да, – воодушевилась Аня. – Но разве он захочет меня видеть? – Что за глупости, – Светлана грустно улыбнулась. – Конечно, захочет. Он все время спрашивал о тебе. Аня в ответ только покачала головой и поджала губы. Волнение на какое-то время заставило ее забыть об обстоятельствах их расставания, но теперь они снова всплыли в ее памяти, и Аня почувствовала укол обиды и злости. Где-то на самом дне сознания мелкой рыбешкой скользнула мысль о том, что Ожогин своим глупым поведением заслужил все это. Послушай Иван ее, когда она его предупреждала, ничего этого бы не было. Они бы были вместе, дома, и обсуждали бы свадьбу, а не перспективу тюремного заключения. – Послушай, – Светлана будто бы читала ее мысли. – Я не знаю точно, что там у вас произошло, но судя по всему, вы оба повели себя не слишком правильно. И тем более глупо злиться на него сейчас, когда он нуждается в твоей поддержке. – Я понимаю, – девушка кивнула. Она нацепила на палец рыжую прядь и принялась бездумно крутить ее. – Но если бы только он послушал меня... – Оставь это, – бросила Света. – В мире существуют миллионы параллельных реальностей из того, что могло бы быть с нами, поступи мы иначе. Но ты живешь именно в этой. Так ты пойдешь к нему или нет? – Пойду, – Аня уронила голову на руки. – Конечно, пойду.

***

Как бы старательно Светлана ни пыталась скрыть истинное положение вещей, слухи молниеносно распространились по театру, словно их передавали по скоростному кабелю, и начали постепенно выползать за его пределы. Об Ожогине говорили исключительно шепотом и осуждающе. Многие искренне полагали, что, будучи пьяным, он и прикончил наскучившую ему Оксану, а потом попытался скрыться. Кое-кто из особо близких Ивану людей лишь недоуменно качал головой, но никто не пытался его защитить. Этот настрой, распространившийся среди коллег, злил Аню больше всего. Почти все эти люди до этого завидовали Ожогину, заискивали перед ним и звали в свои концерты, дабы он привлек им публику, теперь же его открыто смешивали с грязью. Конечно, Ивана сложно было назвать идеальным или даже простым в общении, но он не заслуживал всех этих обвинений, что внезапно полились на него, как грязь из вылитого в окно помойного ведра. Казалось, из всех, кто с ним работал, в его невиновность верили лишь Аня и Светлана, да еще несколько человек хранили нейтралитет. Аня радовалась, что хотя бы Сергей пока не появлялся в Музкоме и не мог выступить очередным орлом, готовым яростно клевать печень прикованного Прометея. Вот уж Сергей обрадуется, когда все узнает. Сама судьба преподнесла ему такой шикарный подарок, даже делать ничего не пришлось. Вспоминая о Сергее, Аня представляла, как вонзает свои длинные яркие ногти в его самодовольное смазливое лицо. Зрителям было объявлено, что Иван заболел, и многие наивно желали ему скорейшего выздоровления. Аня боялась подумать о том, что бы они сказали, если бы им стало известно истинное положение вещей. На концертах у нее не получалось сконцентрироваться на работе, она пела отрешенно, не вникая в текст и думая исключительно об Иване. Суд разрешил продлить время его ареста еще на семьдесят два часа, и в пятницу должно было состояться слушание о его дальнейшем содержании под стражей уже не как подозреваемого, а как обвиняемого в убийстве. Света говорила, что у них большие шансы на победу, что адвокат уверен в успехе, у них нет достаточных оснований, чтобы удерживать Ивана дольше, но Аня все равно боялась. Один раз ему уже отказали в освобождении, и она боялась, что Ваню не выпустят, что все кругом узнают об этом, бросят его, и что он кубарем полетит вниз со своего пьедестала к самому подножию горы, на вершине которой он только что уверенно стоял. Нет, она не даст этим проклятым людишкам столкнуть его, если у Ивана не хватит сил цепляться, то это будет делать Аня, она вытащит его. Только бы все это, наконец, закончилось, а уж дальше они разберутся, что им делать. – Виноградова! – из мстительных размышлений ее выдернул злобный окрик Нефедова. – Задницу свою оторви и бегом на сцену. Аня густо покраснела от злости, но сдержала готовый сорваться ответ и молча пошла на сцену петь. Она еще покажет им всем, чтобы не зазнавались. В тот же день в театре появился полицейский, который говорил с каждым из актеров. Ему даже выделили отдельное помещение, куда всех артистов вызывали по очереди. Ребята кругом переглядывались и шушукались, обсуждая причины визита полиции, но, направляясь в означенный кабинет, все немного бледнели и плохо стояли на ногах. Аня не стала исключением. На нее представитель власти произвел совершенно неприятное впечатление. Его поджатые будто бы в упреке губы и пронизывающие насквозь глаза вселяли в Аню страх. Даже у Ивана она никогда не видела столь проницательного взгляда, который девушка едва ли могла спокойно выдержать. Этот сканирующий взгляд заставлял ее отводить глаза и дергаться, Аня нервничала, ерзала на стуле и никак не могла скрыть свое волнение, ибо была уверена, что сказала все не то и не так, как планировала. Полицейский расспрашивал ее в основном об Оксане, хотя и об Иване задал несколько вопросов. Аня оказалась совершенно к этому не готова, и вместо того, чтобы придерживаться одной и той же линии поведения, девушка путалась в своих словах, блуждала в сказанном, как в лабиринте, и не могла остановиться на одной единственной версии событий. Выйдя из кабинета, она почувствовала, как тонкий трикотажный джемпер прилип к мокрому от пота телу. В коридоре гуляли сквозняки, и Аня поежилась, она боялась, что сделала Ивану только хуже, и ей хотелось немедленно разрыдаться. – Ну что? – Светлана выудила ее из общей массы и утащила к себе в кабинет. – Кажется, я облажалась, – Аня рухнула на белый кожаный диван и закрыла лицо руками. – Таких глупостей наговорила. – Он много спрашивал про Ваню? – Нет. Ну, про наши отношения... Ох, а я не могла ему толком сказать, из-за чего мы расстались, так боялась упомянуть Оксану. И потом спросил, проявлял ли Ваня насилие. Я, конечно же, сказала, что нет. Это просто невозможно... – Ты не рассказала про ту драку с Сергеем? – Я и забыла про нее, – Аня покачала головой. – А вы? – Я тоже нет, а вот теперь думаю, что надо было, – Светлана приложила руку к голове, будто проверяла температуру. – Надо было представить все в нужном нам свете. Потому что теперь Сергей при случае сможет наплести им с три короба. – Боже, – Аня в ужасе прикрыла рот рукой. – Сергей. Вот уж кто порасскажет про Ваню гадостей. Но его же, кажется, нет... – Он с Нового года не появлялся, – бросила Светлана. – Говорит, что болеет. Но это не значит, что полиция не допросит его. – Что же делать? – отчаянно воскликнула Аня. – Ничего. Ждать. В конце концов, прямых улик все равно нет. Адвокат говорит, это очень хорошо. – Я это уже слышала, но ведь арест-то ему продлили! – возразила Аня, которая после своего фиаско на допросе и воспоминаний о Сергее видела все исключительно в черном цвете. – Наш час икс наступит в пятницу, – Светлана села рядом с девушкой и обняла ее за плечи. – До этого нам остается только сохранять спокойствие и ждать. – Легко сказать, – вздохнула Аня. – Я тоже очень боюсь за него, – произнесла Света чуть ли не шепотом. Аня повернулась к женщине и увидела, что губы у той отчаянно дрожат, и она из-за всех сил пытается сдержать себя. Состояние Светланы напугало девушку еще больше. Уж если эта сильная, всегда уверенная в себе женщина, едва сдерживает слезы, то дела действительно очень и очень плохи. Аня обхватила Светлану за шею и, обнявшись, они обе совершенно по-женски дали волю эмоциям. – Вот бы Ожогин сейчас поржал над нами, – попыталась улыбнуться Светлана через несколько минут, вытирая все еще текущие по щекам слезы. Аня попробовала засмеяться, но вместо этого у нее вышло нечто похожее на хрюканье, и она едва не подавилась собственными слезами, заливавшими ей лицо. – Ну, все, – Светлана поднялась, взяла со стола платок и протянула его Ане. – Поревели и хватит. Я, кстати, забыла тебе сказать, адвокат договорился о свидании для тебя. Завтра в два, он встретит тебя и проводит. А теперь, вытирай сырость и марш работать.

***

Руки у Ани дрожали, когда она закрывала дверь своей новой съемной квартиры, так что она даже не могла попасть ключом в замок, словно пьяница со стажем. Утром девушка так ничего и не съела от волнения, она, кажется, так не волновалась с самого своего первого выхода в «Джекилле». Случайное воспоминание о той премьере, скользнувшее в тумане, царившем у нее в голове, всколыхнуло мысли о Сергее, и Аня стала переживать еще сильнее. Ее сознание услужливо подкидывало все более страшные сценарии дальнейших событий, и девушка безуспешно пыталась сосредоточиться на чем-то другом. Выскочив на улицу, она натянула капюшон едва ли не на глаза и опустила голову, словно бы боялась, что ее узнают, хотя она по большому счету не была никому нужна. Носки модных кожаных сапог зарывались в снег, выпавший поверх образовавшейся после внезапной оттепели ледяной корки, и девушка, ковыляя на каблуках, все время боялась поскользнуться, но шага не сбавляла. Даже быстрая ходьба не согревала Аню, кончики пальцев у нее, несмотря на теплые перчатки, промерзли насквозь, а все тело бил болезненный озноб, и Аня была уверена, что это не мороз тому виной. В метро девушке казалось, что на нее пристально смотрит весь вагон, словно бы у нее на лице был какой-то ужасный дефект, и ей очень хотелось забиться подальше в угол и, спрятавшись, не вылезать оттуда, но Аня не могла этого сделать. Она сидела напрягшись, ее мышцы одеревенели, словно она готова была немедленно сорваться с места и куда-то бежать, ее пальцы изо всех сил сжимали ручку кожаной сумки. Через три дня у Ани начинались экзамены, но ей было все равно, если потребуется она просто не придет на экзамен, лишь бы с Иваном все было хорошо. Последние несколько ночей ей снился сон о том, что она везде ищет Ивана и никак не может найти, каждое утро Аня просыпалась в холодном поту. Она не могла ни учиться, ни работать, думая только об Иване и его будущем. Наконец, объявили ее станцию, и Аня, влекомая толпой, вышла из вагона. На улице ее встретил Ванин адвокат, спокойный и очень представительный мужчина, который одним своим видом внушал уверенность и располагал к себе. Его дорогое черное пальто было расстегнуто, демонстрируя яркий шарф и деловой костюм, он одновременно был похож на строгого чиновника и загулявшего денди. – Анна? – мягко осведомился он, подходя к ней. – Да, – Аня судорожно кивнула, не в силах разжать стиснутые зубы. – Рад встрече. Антон Ковальский. Вы можете звать меня просто по имени. Аня снова кивнула, цепляясь за предложенную Антоном руку. – Анна, успокойтесь, – он доброжелательно улыбнулся. – У вас такое лицо, словно я вас веду в морг на опознание. Девушка попробовала улыбнуться этой добродушной шутке, но улыбка вышла какая-то кривая и наигранная, и Антон только озабоченно покачал головой. – Все с вашим Ваней будет нормально, – заверил он. Антон говорил твердо, не допуская возражений, и Аня очень хотела бы ему верить, но ее настрой давно из позитивного превратился в пораженчески-боевой, и ей трудно было по настоящему поверить в успех, везде она усматривала препятствия, которые требовали долгого и трудного преодоления. С протекавшей поблизости реки дул сильный холодный ветер, кожу на щеках щипало, даже тяжелую сумку едва ли не вырывало из рук, и Аня совсем опустила голову, и шла, с трудом сопротивляясь ветру, так что не видела ничего, кроме собственных мелькающих на снегу сапог. К Аниной радости все общение с представителями закона Антон взял на себя, иначе Аня была уверена, что накричит на них и расплачется, а так ей приходилось только стоять в сторонке и в некоторых случаях согласно кивать и предъявлять документы. Чем ближе становилась она к Ивану, тем громче ухало в груди сердце и сильнее холодели пальцы. Антон переговорил с несколькими людьми, большинство из которых рассматривали Аню со смесью интереса и презрения, и в конце концов, они оказались в комнате для свиданий, пустой за исключением двух охранников. Освещение здесь было тусклое и все вокруг казалось зловещим. Аня принялась озираться по сторонам и судорожно мяла уже порядком измученную ручку сумки. Наконец, лязгнул замок, в противоположной стене открылась дверь, и в помещение ввели Ивана. Выглядел он усталым и слегка сутулился, на руках были надеты наручники, один вид которых привел Аню в ужас. Ожогина усадили напротив нее, и какое-то время они лишь молча смотрели друг на друга. На Иване были темные джинсы и его знаменитый белый свитер, который теперь казался светло-серым и очень заношенным. Волосы у него были спутаны, и было видно, что он пытался поправить их руками, но это вышло у него довольно плохо. На лице красовалась темная щетина, щеки ввалились, а глаза казались утопающими в глубоких глазницах. Ане подумалось, что он никогда не выглядел таким худым и изможденным. – Ваня, – прошептала она, рефлекторно поднося руку ко рту. – Что ты здесь делаешь? – он опечалено покачал головой. – Ты ужасно выглядишь, – Аня проигнорировала его вопрос. – А ты умеешь говорить комплименты, – Иван попробовал улыбнуться, однако взгляд его оставался загнано-напряженным. – Ваня, я спать не могу с тех пор, как Света мне рассказала, – Аня хотела было протянуть к нему руку, но на нее пристально смотрели охранники, и она понятия не имела, можно ли ей его касаться. – Тебе очень плохо? – Бывало лучше, Биссе, бывало лучше, – пожал плечами Иван, цитируя доктора Джекилла. – Но ты не волнуйся, все будет хорошо. Я, признаться, не ожидал, что ты придешь. – Ну как я могла не прийти, – Аня всплеснула руками. – Все эти ссоры, это так глупо. Если бы только мы не поругались... – Не надо, – прервал ее Иван. – Если уж, чтобы помириться с тобой, мне придется посидеть в тюрьме, то я готов немного потерпеть, – он оглянулся на охранников и Антона, словно бы не хотел, чтобы они присутствовали при этом слишком личном разговоре. Посторонние делали вид, что не обращают внимания, но в маленькой комнате им, безусловно, было слышно каждое слово. – Ваня, что ты такое несешь? – Аня схватилась за голову, но на губах у нее впервые проступила искренняя улыбка. – Ты веришь, что я этого не делал? – Ожогин внезапно посерьезнел. – Конечно! – воскликнула Аня. – Я ни секунды не сомневалась. Ты не способен на такое, да и зачем тебе это? – Это хорошо, главное, ты мне веришь, а остальное не важно. Я скучал, Аня, правда, – он осекся и умолк, отвернувшись в сторону и закусив губу. – Тебя следовало посадить в тюрьму, чтобы ты сказал мне все это, – Аня горько усмехнулась. – Когда это закончится, у нас все будет по-другому. Мне столько надо тебе рассказать, иногда я говорю с тобой у себя в голове. – Мы поговорим, у нас будет очень много времени. Как на работе? Света ничего не говорила. Наверное, мои кости уже до блеска натерли. – Да... – Ане не хотелось расстраивать его. – Там никто ничего толком не знает, но ходят всякие неприятные слухи, кругом шепчутся, а я совершенно не могу работать. – Ничего, – попытался успокоить ее Иван. – Я скоро вернусь. Послушай, возьми у Светы ключи от моей квартиры и переезжай обратно. Квартира пустая, будешь сторожить ее, пока меня нет. – Хорошо, если ты хочешь. – Да, я очень этого хочу. – Тема тоскует по тебе. – Я тоже. Здесь так мерзко. – Что мне сделать? Я могу как-то тебе помочь? – Нет. Уже все сделано. Просто береги себя. – Хорошо. И ты тоже, – Аня сдавленно всхлипнула. – Только не реви, ладно? А то у тебя нос распухнет, будет большой и красный, похожий на сливу. Аня закивала, радуясь тому, что Иван все еще не утратил чувства юмора. Ей хотелось говорить с ним еще дольше, но время неминуемо подошло к концу, и нужно было возвращаться домой, да и при свидетелях разговор не был таким, каким мог бы быть, останься они вдвоем. Тем не менее, Ане стало гораздо легче. – Пока. – Пока, и обещай, что прекратишь плакать. – Я постараюсь. – Ладно. Его увели, Антон подхватил Аню под руку и повел к выходу. – Вам, наверное, часто приходится наблюдать подобное? – спросила девушка, когда они снова оказались на улице. После встречи с Иваном у Ани будто бы развязался язык, и она разговорилась. – Да, – Антон усмехнулся. – Все люди в таких ситуациях похожи. Женщины плачут, мужчины пытаются их утешить, и никто из них не уверен, что все действительно будет хорошо. Вам в вашем случае еще очень повезло, поверьте мне. Если никто намеренно не пытается засадить Ивана Геннадьевича за решетку, то у него очень хорошие шансы. – А что, может кто-то намеренно хотеть упечь его в тюрьму? – воскликнула Аня, такая возможность не приходила ей в голову. – Такое встречается, если человек кому-то мешает, но при всем уважении к Ивану Геннадьевичу, он не такая важная персона. Обычно это касается чиновников или крупных предпринимателей. – Ясно. Знаете, все пытаются уверить меня в том, что все будет хорошо, но мне все равно страшно. – Я понимаю вас, вы ведь в первый раз с таким столкнулись. Но, поверьте, все действительно не так плохо. Ну, вот мы и пришли. Может мне подвезти вас? – Нет, я сама. Спасибо, – она пожала Антону руку на прощанье. – Спасибо, что помогаете ему. – Не стоит благодарности, – он улыбнулся. – Это моя работа, и я делаю это не бесплатно. – Я понимаю, но, тем не менее, я очень вам благодарна. До свидания! – До свидания, Анна! Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах. Спускаясь в метро, Аня ощущала облегчение, но волнение ее никуда не пропало. Она была рада, что они с Иваном, наконец, поговорили, пусть и при таких плачевных обстоятельствах. Удивительно, как свалившаяся на людей беда устраняет все существовавшие между ними противоречия, и то, что когда-то казалось чрезвычайно важным, теперь не играет никакой роли. Одной рукой вися на поручне, Аня отправила сообщение Светлане и вместо того, чтобы ехать домой, направилась к ней. – Ему стоило сесть в тюрьму, чтобы вы помирились, – улыбнулась Светлана, протягивая Ане ключи. – Помочь с переездом? После того, как все Анины вещи снова вернулись в квартиру Ивана, Аня продержала Светлану допоздна за разговорами, ибо боялась остаться здесь совершенно одна. Однако после одиннадцати вечера Света все-таки ушла, предоставив Аню обществу одного лишь кота. Квартира не была похожа на давно покинутую, пыль еще не успела в достаточном количестве скопиться на поверхностях, вещи были раскиданы на привычных местах, словно вот-вот должен был вернуться хозяин, в холодильнике был запас еды, а в чайнике еще оставалась заварка. Одной здесь было тоскливо, поэтому, чтобы не терзать себя печальными мыслями, Аня отправилась спать, однако сон долго не шел к ней, и она лежала глядя в потолок и изучая блуждающие по нему тени. Тело ее было напряжено, будто бы она сильно замерзла, и у Ани все не получалось окончательно расслабиться. Она ворочалась и никак не могла найти удобное положение, пока измученная, наконец, не отключилась. На следующее утро Аня проснулась разбитая, благо в театр ей надо было только к четырем часам, и она могла позволить себе немного поваляться, хотя это и не принесло ей нужного отдыха. В каком-то другом случае работа помогла бы ей отвлечься, но сейчас все в театре напоминало ей о сложившейся ситуации. Она не хотела ни с кем говорить и сидела отдельно от всех, смотря в одну точку. Некоторые ребята пытались с ней пообщаться, но она отвечала холодно, так, чтобы от нее тут же отстали. К тому же, в театр после непонятного отсутствия заявился Сергей, и Аня едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на него с кулаками. За обедом ее окружили Кирилл с Верой, подсаживаясь к ней за стол. – Так, – начал Кирилл. – Немедленно говори, что происходит. – Отстань, пожалуйста, – ответила Аня с удивительной смесью раздражения и мольбы в голосе. – Не отстану, – настаивал Кирилл. – На тебе уже несколько дней лица нет. – Просто у меня не лучшие времена, – отмахнулась Аня. – Это из-за Вани? – осторожно спросила Вера. – Да, – Аня кивнула. – Но я не хочу... не могу говорить об этом. – Про него столько разного говорят сейчас, – продолжила Вера. – Ты знаешь, что с ним? – Да. – Можешь не говорить, но по твоему лицу видно, что ничего хорошего. Ане трудно было сдерживать свои эмоции на людях, она и так каждую минуту думала об Иване и о той ситуации, в которую он попал, говорить же об этом с кем-либо кроме Светланы ей не хотелось. Светлана с самого начала разделяла с ней все трудности, поэтому воспринималась как часть ближнего круга, к остальным же Аня относилась враждебно, несмотря на их возможные добрые намерения. Однако Верино искреннее сочувствие подкупало, и Аня, не выдержав давления и испытывая потребность выплеснуть эмоции, уронила голову на руки и тяжко вздохнула. – Вы не представляете себе, насколько все серьезно! – прошептала она, едва слышно. – Он в тюрьме. Как только слова слетели с Аниных губ, лица Веры и Кирилла исказились от ужаса, и если Вера смотрела прямо на Аню, стараясь выразить все подвластную ей степень сочувствия, то Кирилл смотрел куда-то вперед. Аня повернулась, прослеживая направление его взгляда. Почти сразу за их столом, замерев с подносом в руках, стоял Сергей, и удивленно разглядывал всю троицу. Поймав Анин взгляд, он будто бы ожил и как ни в чем ни бывало двинулся дальше. – О нет! – Аня закрыла лицо руками. – Какая же я дура!