Мустафар. По-другому.

— Энакин, как ты мог?! Предать Республику, Сенат… джедаев! Зачем все это? — едва спустившись с трапа своей яхты, молодая женщина пошла в наступление. — Отпуск… — невнятно пробормотал новоявленный ситх, пряча взгляд. — Что?!.. — Отпуск! — резко выкрикнул Скайуокер, и его лицо исказилось в злобной гримасе боли. — Я устал, Падме! Я не был в отпуске уже пять лет… десять? Сначала падаванство, потом Война клонов, потом еще сто тысяч дел. Я не железный. Думаешь, у меня глаза от Темной стороны покраснели? Все от недосыпа. Мне просто дали список, кого нужно убить, чтобы наконец уйти в отпуск, и знаешь что, Пад? Оно того стоит! Война окончена… Император пусть теперь сам с этим бедламом разбирается, а мы… — Мы?.. — опешила сенатор, уже прикидывая, какими будут следующие слова мужа. — Да, мы… мы уедем куда-то далеко, на планету, где никто нас не найдет, и будем наслаждаться тишиной, покоем и… — Ну уж нет! Мы так не договаривались, я буду бороться… — сенатор еще не успела сформулировать четко, за что она собирается бороться, но стоять в стороне, когда вершится история, она считала верхом глупости. — …Падме, послушай… — Нет, это ты послушай, — беременная женщина быстро потеряла остатки самообладания и дала волю эмоциям. — Я не для этого столько лет в Сенате пахала, чтобы потом вот так вот оставить свое кресло какому-то вшивому прихвостню Палпатина, а самой отдыхать у сарлакка на хвосте. Да в гробу я такой отдых видала! — Как скажешь. — Что значит как скажешь? Ты что, даже спорить со мной не будешь? — А смысл? Падме опешила от реакции мужа. Вернее — от ее отсутствия. У нее в голове не укладывалось, что ее Рыцарь без страха и упрека сейчас хочет укрыться на краю Галактики ото всех проблем, в самое горячее время за последнее тысячелетие просто уйти в отпуск, чтобы… нянчиться с детьми? Встречать закаты и рассветы? Валяться в траве и просто любить друг друга? Это просто безумие какое-то! — Эни, — начала она снова, надеясь все же достучаться до упрямого мужчины. — Ты помнишь Джеонозис, Эни?.. Конечно, Скайуокер помнил. Именно там он потерял руку, как же, забудешь такое. Но ничего, Дуку поплатился за это. Головой. В прямом смысле слова. — Я люблю тебя, Эни… — Падме ласково обняла мужа, но он слегка отстранился и недоверчиво взглянул на нее. — Давай не будем принимать поспешные решения и… Новоявленный ситх прислушался и взглянул на возлюбленную в Силе. Не то чтобы он никогда этого не делал прежде, но уж явно не с целью понять, правду ли говорит Падме или нет. А сейчас попробовал. И видимо, зря, ничего хорошего не открылось. Дипломатия до мозга костей, тревога, страх, немного нежности и никакой любви. В этот же миг Энакин почувствовал еще кое-что — чье-то присутствие, и это уже окончательно расстроило Избранного. — Падме, кто послал тебя сюда? С кем ты прилетела? — перемена от усталого юноши, почти мальчишки, до озлобленного ситха-убийцы была стремительна, женщина отпрянула, сделав шаг назад, и едва не споткнулась. — Эм… что ты имеешь ввиду? — осторожно начала она, прощупывая почву. — Я переживала, Эни! В столице творится самое настоящее… — Не делай из меня идиота! Даже если до сих пор у тебя это получалось… Кто заставил тебя прилететь сюда? — Нет, это ты меня послушай. Я прилетела сюда сама. Но Кеноби, конечно… — Кеноби?! Сарлакк меня раздери, только учителя мне здесь не хватало… Его нет в списке, Пад. Его даже убивать не обязательно. Было. До сих пор. Постепенно до Падме стало доходить, что шансы закончить этот вечер тихо и мирно равны приблизительно нулю. А значит пора использовать более весомые доводы: — Ты бы хоть посоветовался перед тем, как переходить на Темную сторону, — в сердцах воскликнула женщина, на ее глаза навернулись слезы, искренние, как ни странно. Похоже, для нее невыносимо было видеть, что ее мальчик вышел из-под контроля и мягко управлять им так, как раньше больше не выйдет. — Что будет с нашим ребенком, Эни? — В смысле? — фраза попала точно в цель, и темный лик ситха на время схлынул, снова явив миру дерзкого и не вполне уверенного в себе юношу. — Ну он родится… скоро… Великая Сила, очень скоро! — Скайуокер моментально собрался, его глаза снова блеснули расплавленным золотом. Он ловко подхватил Падме на руки и понес в обратном от ее шаттла направлении. — Куда ты…? Я и сама могу идти! И мы… не закончили разговор, Энакин! — сенатор отчаянно забрыкалась, но муж держал ее крепко не только руками, но и Силой. — Небольшая романтическая прогулка по побережью лавовой реки, мой Ангел. Это, конечно не Озерный край, но тоже симпатично, — он загадочно улыбнулся и ухитрился поцеловать Падме в щеку. Та, кого назвали Ангелом, была категорически не согласна, что это место вообще стоит внимания, и намерения мужа ее явно тревожили. — Ты ведешь себя как самый настоящий… деспот! — Привыкай. Я же теперь ситх, — абсолютно серьезно произнес Скайуокер, а затем резко остановился. — Прошу меня простить. Есть еще одно дело. Он осторожно поставил Падме на неровную скалистую поверхность планеты, а сам обернулся и вытянул руку к яхте сенатора. — Всегда хотел попробовать! — искорки озорства зазвучали в голосе новоявленного ситха, и он ощутимо напрягся, поднимая в воздух белый корабль и отправляя его с ускорением куда-то в сторону лавовой реки. — Магистр Йода бы гордился мной, ха! — И снова перед Падме был тот самый вечный ребенок, мальчишка, который искренне хотел одобрения и любил покрасоваться своими способностями. Но в следующий миг к ней обернулся уже суровый мужчина и снова взял ее на руки, плотно прижимая к себе. — За убийство Кеноби нужно требовать дополнительный отпуск либо прочие привилегии, — задумчиво произнес Избранный. — Джедаев теперь почти не осталось, думаю, мои услуги резко возросли в цене… — Когда это ты успел стать таким расчетливым? — У тебя научился, дорогая, — он Силой остановил ее ладошку, которой она намеревалась ответить подзатыльник этому наглому молодому человеку. — Лучше приласкай меня, Пад… я так устал. Черный шаттл Дарта Вейдера вместе с Падме Амидалой на борту взлетал вверх, рассекая плотную атмосферу Мустафара. Джедай Оби-Ван Кеноби смотрел им вслед и думал о том, как ему теперь выбраться с этой ситховой планеты. Ступни невыносимо жгло — он приземлился крайне неудачно, успев опробовать температуру расплавленной лавы.