I can fly

Нужно дышать, Лидия. Дыши. Банши потрясенно отошла от двери ставшей такой ненавистной комнаты, в прострации подходя к лестнице. Девушка несколько раз глубоко вдохнула, сосредоточивая свое внимания на ступенях. Раз, два. Все будет нормально. Три, четыре. Она что-нибудь придумает. Пять, шесть. Им просто нужно поговорить. Семь, восемь. Как же в этом доме много ступеней. Девять, десять. У Лидии подкосились ноги, и она упала на колени, чудом удержавшись за пыльные перила. До комнаты Стайлза оставались ничтожные пять или шесть шагов, но девушка не могла заставить себя встать с места. По щекам текли слезы, но она уже их не чувствовала. Зато боль в сердце была ощутимой. Как наждачкой по кровоточащей ране, и все бы ничего, но нитки, которыми Мартин связывала свою глупую душу, стараясь собрать ее по кусочкам, сгнили, разорвались. От одного лишь взгляда. Холодного, безразличного и чужого. Дурацкий внутренний голос ехидно попросил вспомнить, а сколько раз такой взгляд довелось видеть Стайлзу. Лидия была готова просто лечь на холодные доски и уснуть. Навсегда. Остановить этот мир, чтобы больше не было так больно. Невыносимо, разрушающе. Как будто в грудную клетку поместили крутящийся сюрикен, который при каждом повороте острыми краями рвет органы изнутри. Наверное, тогда стало бы понятно, почему дышать получается через раз, сердце почти не колотится, а в горле застыл не надрывный крик, а шепот. Мартин аккуратно, придерживаясь за скрипящие перила, встала и, не глядя на пол, сделала несколько шагов к ближайшей комнате, только надеясь, что именно она ей нужна – дойти до другой не предоставлялось возможным. Это была комната Стайлза. Воздух к чертям из легких выбило. Все здесь жило им. На стуле висела серая футболка с каким-то ярким принтом, одеяло, скомканное на кровати, отдавало синевой, а разбросанные по столу листы и книги слегка колыхались из-за порывов легкого ветра, проникающего через неприкрытое окно. Возможно, именно из-за этого по телу Лидии пробежала дрожь, но девушка вдруг отчетливо вспомнила, когда была тут в последний раз. В тот самый день. Она буквально вытащила Стайлза из постели, сонного, невыспавшегося. Уютного. Просила найти какую-нибудь информацию об их новом монстре, ничуть не смущаясь, отправила его за компьютерный стол, сама же устроившись на мягкой кровати. От подушки легко пахло лимонным шампунем, а одеяло все еще хранило тепло. Стайлз только сонно хлопал длинными ресницами, с обиженным выражением лица перенося ноутбук на кровать и изрядно тесня Лидию. Это спокойствие, которым они были окутаны буквально несколько минут, прервал Скотт, появившийся с очень дурными вестями. Больше Стайлз в этой комнате не был. Все здесь казалось застывшим. Как фигурки на декоративных шкатулках – они нарядные и красивые, но пока ты не сделаешь несколько оборотов ключом, раскручивая шестеренки, они не будут двигаться. Как и Лидия. Ей бы такой ключик сейчас тоже не помешал. Около получаса ушло на уборку, но Мартин даже не почувствовала, что время прошло; ее мысли находились за пределами этой комнаты. В гостевой, внизу. Там, откуда почему-то не было слышно ни вздоха, ни шороха. Как будто и нет никого, а все это лишь иллюзия, и Лидия вот-вот проснется в Доме Эха, привязанная к кровати. Кричащая, израненная и опустошенная. Лидия тихо всхлипнула, подходя к окну. На асфальт тяжело падали капли дождя, разрывая свинцовые темные тучи. Редкие люди быстро скрывались в своих домах, крепко держа в руках зонты. Все вокруг казалось декорациями к дешевой мелодраме, в которой брошенная девица, притворно вздыхая, бродила, как приведение, по дому, надрывно плача из-за своего ненаглядного. Эй, сценаристы. Вот вам сюжет для киношедевра – банши, умирающая из-за человека. Или лучше вообще положить их жизнь на пленку, ох, поверьте, тут на целый высокорейтинговый сериал можно насобирать. Внизу показалась ярко-красная машина, и в обычное время Лидия бы только усмехнулась, гадая, насколько закомплексованным нужно быть, чтобы приобрести такой автомобиль. Но сейчас ее голову занимала лишь одна мысль – это человек приехал к Стайлзу. Находящемуся в инвалидной коляске и неспособному постоять за себя Стайлзу. Мартин даже не успела ни о чем подумать, рука сама потянулась к стоящей в углу бите, которую Стилински забыл взять с собой в тот вечер, а сама девушка осторожно спустилась вниз, игнорируя колотящееся сердце. Если нужно, она убьет этого человека. Или кто еще это может быть, плевать. Защитить Стайлза. Погибнуть за Стайлза. Да уж, а фильм и вправду бы получился феерическим. Никто не стал звонить в дверь, как это обычно происходит в ужастиках, а в замочной скважине просто повернулся ключ. Лидия покрепче ухватилась за биту, с твердой уверенностью ударить незваного гостя. Дверь медленно открылась, с невыносимо мерзким скрипучим звуком, но прежде чем Мартин успела нокаутировать человека, где-то из гостевой донесся глухой голос Стайлза: – Фил, привет, ты сегодня ран… – Стилински неловко выехал из своей временной комнаты, застывая на месте. – Мм… Лидия? Что ты делаешь? – Кто это? – девушка опустила биту, но все еще настороженно вглядывалась в вполне себе человеческие черты лица некого Фила. Он оказался молодым азиатом, с нехарактерным для их города загаром и улыбкой от уха до уха. Прибывшего не смутил настрой Лидии, которую он, к слову, не знал, но вот изумление и чуть заметная улыбка на лице бывшего постоянно хмурым во время их процедур Стайлза его позабавили. – Оу, не знал, что у Стайлза такая боевая девушка. Я Филипп Рендер, социальный работник, и вы только что чуть не проломили мне голову, – азиат лучезарно улыбнулся, протягивая Лидии руку. – Лидия Мартин, очень приятно, – банши чуть приподняла уголки губ, стараясь не выдавать свое смущение. Тихий возглас Стилински: «Она не моя девушка» остался проигнорированным. – Вы, наверное, промокли? Пойду, поставлю чайник, – Лидия вновь улыбнулась, направляясь на кухню и лишь бегло косясь на Стайлза, пребывающего в некой прострации. – Предпочитаете чай или кофе? – Неважно, сеньорита, я бы просто не отказался от чего-то горячего, – Фил улыбнулся еще сильнее, и любой другой на его месте лишь поморщился от дискомфорта в натянутых мышцах на лице, но парень только бодро развернул Стилински в его комнату, быстро закрывая дверь. На мгновение на Лидию вновь обрушилась тишина. Она все еще давила, разрушала, и девушка не могла мечтать о чем-то, кроме свободного вздоха. Мартин ведь не железная. Неужели она не заслуживает кого-то, кто снимет этот непосильный груз с ее плеч? Она просит так много? Пожалуйста, пусть ей вернут Стайлза. Ее Стайлза. Из продуктов, находящихся в холодильнике, Мартин на скорую руку сделала какую-то закуску, позже немного убравшись на кухне и заварив три бокала с чаем. Зеленый, без сахара, себе, с кардамоном Филу и черный с мятой Стайлзу. Буквально через несколько минут, в течение которых Лидия читала взятую со стола в гостиной книгу, парни, переговариваясь, оказались на кухне. Филипп с тихим: «Ах» отпил горячий чай, от наслаждения прикрыв глаза. Стилински лишь как-то потерянно переводил взгляд со своего бокала с Бэтменом на Лидию, безмолвно спрашивая, откуда она знает. Этот чай ему заваривала мама. Когда какой-нибудь дурацкий мальчишка задирал его, когда Скотти обижался из-за какой-нибудь глупости, и когда на душе просто скребли кошки. Лидия улыбнулась ему. Искренне, светло, по-настоящему. Но в глазах ее сияли маленькие слезинки, норовящие вот-вот скатиться по бледным исхудавшим щекам. Стилински порывисто вздохнул, резко разворачивая кресло и откатывая его в свою комнату. Мартин хмыкнула, ничуть, правда, не удивляясь. – Лидия, я хотел бы с тобой поговорить, – в одно мгновение Фил стал серьезным, задумчиво вертя в руках свой бокал. Взгляд глубоких карих глаз заставил девушку насторожиться, и она застыла, не зная, чего ожидать. – Ты дорога Стайлзу, это видно, и на твоих плечах сейчас огромное бремя, но Лидия… Кроме тебя никто не сможет ему помочь. – Помо… Его можно спасти? – Мартин вскочила со своего места, чуть не сбивая салатницу и чашки. В ее глазах загорелся огонь, а в голове вдруг зашумело. Ноги подкосились, но слепая вера, только что озарившая ее душу, вновь напитала силами истощенную душу банши. – Смотря, в каком смысле ты употребляешь это слово. Но да, его можно спасти. И я имею в виду не только подвижность конечностей, лечащий врач Стайлза говорил, что надежда есть. Призрачная, но есть. Я имею в виду его душу. Стайлза гнетет отчаяние, это мне совершенно не нравится, и помочь ему могут только близкие люди. Но также я знаю, что он почти никого не подпускает к себе, то есть, в свою душу никого не пускает, – Фил закусил губу, уронив голову на сложенные на столе руки. Вся его бравада куда-то улетучилась, осталось только искренне волнение и страх за почти незнакомого человека. Лидия тихо всхлипнула, отходя к окну. Дождь все не прекращался. Мартин приоткрыла рот, глубоко дыша; она чувствовала приближение панической атаки, ком застрял в горле, а мысли сплелись в один клубок, готовые вот-вот просочиться наружу, отравляя все вокруг своей желчью и ядом. Сжигая к чертям кислород. – Меня он тоже не впускает, – горько прошептала девушка. – Не впустит. Никогда. – Лидия, прости, если я говорю что-то не то… Хотя, нет, не прощай, потому что я знаю, что говорю. Я вижу вашу эмоциональную связь. И я правда не верю, что ты не замечаешь ее, это как… мм… не знаю, электричество? Оно существует, мы все знаем об этом, пользуемся им, даже не задумываясь, но как только увидим, как оно искрит, превращается в вулкан, который извергается с такой смертельной силой, понимаем, насколько серьезным оно является. Я прямо-таки вижу, как у вас замыкаются контакты, когда вы близко. И это бесценно, Лидия. У меня тоже когда-то было так, – парень грустно улыбнулся, вставая со своего места и отчего-то быстро одеваясь. – Я не знаю, что между вами. Может, вы поссорились, или даже не признались друг другу в чувствах, но, Лидия… Я вижу, как они разрушают вас. Неизвестно только, почему вы не видите. До свидания, Лидия, пожалуйста, подумай о моих словах. Мартин тихо проговорила: «Прощай», подходя к комнате Стайлза. Она подняла кулак, готовясь постучать отчего-то сбитыми костяшками (ей приходилось тяжело в одиночестве), но в последний миг что-то остановило девушку. Лидия до крови закусила губу, порывисто отворачиваясь и убегая на второй этаж. Душ. Ей нужен душ. Может, если он не охладит кипящую голову, то хотя бы немного потушит пожар в сердце? Немного несмело зайдя в ванную комнату, Мартин по привычке затаила дыхание, привыкая к давящей атмосфере пустоты, царящей здесь. На полках лежали почти неиспользованные пены для бритья, и девушка поневоле улыбнулась, представляя бреющегося Стилински. Наверное, он был таким милым, сосредоточенным и уютным. Взяв сложенное на стиральной машине полотенце, Лидия разделась, заходя в душевую кабину. Горячая вода потекла по ее хрупким плечам, на несколько мгновений придавая иллюзию свободы, как будто ее бремя исчезло, испарилось. Намылив голову любимым лимонным шампунем Стайлза, Лидия глубоко вдохнула такой знакомый родной запах. Мысли завертелись с привычной скоростью, по щекам потекли слезы, но в душе царила такая нужная сейчас пустота. Но вдруг все разрушилось. Глаза покрылись мутной красной пленой, в голове зазвучали тысячи голосов, шепча нечто бессвязное, устрашающее. Заставляющее умиротворение, всего несколько секунд назад царившее в душе, превратиться в безосновательный страх. И Лидия закричала. Что-то с грохотом упала на пол, повсюду послышались шорохи и фантомные вздохи, но среди этого хаоса Мартин вдруг отчетливо услышала взволнованный оклик Стайлза. Одна лишь связная мысль держала девушку на плаву, не давала сорваться в пропасть отчаяния и горя. Стайлз спасет ее. Он разрушит ее демонов. Дергано обернув вокруг талии полотенце, Лидия метнулась к двери комнаты, но вдруг ноги ее подкосились, и девушка упала на пол. Она сжала голову руками, стараясь сосредоточить свое внимание на мелочах, чтобы отвлечься от этих голосов. Лак на ее ногтях бледно-розовый – раз. Капли воды, капающие с мокрых волос, холодные – два. Голос Стайлза, доносящийся снизу, хриплый, надорванный – три. Стайлз. Он что-то опрокидывал, привлекая ее внимание, кричал, чтобы она услышала. Лидия на коленях проползла в коридор, надрывно плача и безостановочно что-то шепча. Мартин опустила взгляд вниз, где находился Стилински, а потом, не помня себя, побежала к нему по лестнице, перепрыгивая несколько ступеней и норовя вот-вот упасть. Оказавшись возле друга, она упала на колени, прижавшись к его ногам. Лидия плакала, спрятав лицо в ткани его темных брюках, цепляясь за них, как за спасательный круг. Зубы сводило оттого, насколько сильно она сжимала их, стараясь подавить в груди крик. – Тише, Лидия, тш, слышишь? Посмотри на меня, боги, я прошу, Лидия, посмотри на меня, – голос Стайлза звучал в голове, словно через несколько слоев ваты, но Мартин чувствовала его ладони на своих щеках и шее. Он успокаивающе гладил ее по волосам, чуть передвигая руку и ласково сжимая плечо. – Лидия, пожалуйста. Посмотри на меня. Поднимись, я прошу тебя. Банши на дрожащих ногах встала, ощущая, что вот-вот снова упадет, но Стайлз аккуратно ухватил ее за талию, усаживая на свои колени. Лидия с тихим вздохом прижалась к его груди, стараясь успокоиться в теплом кольце рук парня. Сердце Стилински стучало заполошно, рвано, но его губы нежно прикасались к волосам девушки, ее щекам, лбу. Он мягко покачивал ее, шепча что-то неразборчивое. – Лидия, – Стайлз немножко отстранился, чтобы заглянуть в глаза все еще дрожащей Мартин. – Скажи, что случилось. – Я… я… - все мысли разом улетучились из головы, Лидия сжала плечи друга, стараясь найти во взгляде его (снова) теплых карих глаз свое успокоение. – Я принимала душ… и… они появились. Голоса. Они кричали. – Тш, все хорошо, – Стайлз снова прижал подругу к своей груди, нежно целуя ее в висок. – Все хорошо. – Почему они появились? Я так боюсь, Стайлз. Вдруг это значит… – Все будет хорошо, Лидия, ты меня слышишь? Я обещаю тебе, – Стилински внимательно посмотрел в потерянные глаза Мартин, незаметно поправляя немного сползшее полотенце на ее спине. У Стайлза оборвалось сердце, когда он услышал ее крик. Глухой, отчаянный. Она кричала там, наверху, а Стилински лишь крушил предметы в гостиной, задыхаясь от своей беспомощности. Давя дурацкую, никому ненужную гордость глубоко внутри, забывая о ней, как только Лидия спустилась. Она была такой опустошенной. Дрожащей, испуганной, и Стайлз дышал через раз, стараясь помочь ей. Двойной вдох. Выдох. Подросток улыбнулся, немного грустно и болезненно, а после аккуратно развернул коляску в сторону своей комнаты, одной рукой все еще прижимая к себе Лидию, крепко обнявшую его за шею и также плачущую. Лишь спустя пару десятков минут он смог лечь с ней рядом на кровати, укутывая подругу в теплое одеяло и обнимая ее. – Стайлз… – всхлипнула Лидия, утыкаясь в его шею, будто прячась там от всего внешнего мира. Господи, какая же она дура. Стилински, несмотря на серьезную обиду, бросился к ней по первому же зову. Как мотылек, вновь и вновь летящий на пламя свечи и обжигающий свои красивые крылья. Но свеча сгорела, оставив после себя лишь крохотный тлеющий уголек. – Прости меня. – Все хорошо, – повторял парень, словно молитву, сильнее обнимая Лидию. – Ты не виновата. – Я не про это… Стайлз, нет никакой плесени, – Мартин затаила дыхание, чуть отодвигаясь от друга и смотря в его темные глубокие глаза, казавшиеся при свете луны (и когда успело стемнеть?) почти черными. Они лежали очень близко, практически соприкасаясь губами, деля одно дыхание на двоих. – Нет ее, – повторила Лидия чуть нервно, – просто… Я должна быть здесь, понимаешь? Я не могу находиться где-то, я чувствую, как будто кто-то стоит сзади и давит мне рукой на горло, перекрывая кислород. Задыхаюсь. Стайлз тяжело сглотнул, облизывая пересохшие губы и едва не касаясь губ Лидии. В его голове мысли сменялись со скоростью света, и, конечно же, он просто не мог сделать правильный вывод, тихо проговаривая: – Ты не должна, Лидия. То есть… Если ты не хочешь, не стоит… – Боже, Стайлз, я люблю тебя, слышишь?! – голос Мартин сорвался, она захлебывалась слезами, но эти слова облегчили ее душу, словно они были камнем, тянущим ее на дно. – Люблю. Боже, люблю, люблю, слышишь? Лидия тяжело дышала, глаза закрывались из-за слез, но она из последних сил смотрела на Стайлза. Сейчас. На мгновение или на вечность ее сердце разобьется. Стилински пораженно молчал, лишь спустя несколько минут осторожно положив ладонь на щеку девушки, нежно проводя большим пальцем вдоль линии челюсти. – Лидия… Мартин почувствовала, что задыхается. И поцелуй, оставленный на губах, как что-то эфемерное, нереальное. Сердце стучит так беспорядочно, а соленые слезы все еще катятся по щекам. – Стайлз, – счастливо выдыхает Лидия спустя какое-то время. – Я должна сказать… В город вернулся Дерек. Он может обратить тебя. Ты можешь спастись. – Я уже спасен, Лидия, – Стилински улыбается, прижимая Мартин к себе. – Я думал об этом. Пытался понять, что изменится. И знаешь… Изменится все. Я, в первую очередь. Возможно, мои слова глупы, но я хочу остаться человеком. Оборотни… Если я переживу обращение, я снова смогу ходить, бегать. Но это буду не я. Кто-то другой, с холеной улыбкой, стальными мышцами и полным отсутствием самосохранения, – Стайлз тихо засмеялся, целуя девушку в висок. – Конечно, это шутки. Но тогда впереди меня будет ждать неизвестность, и я боюсь ее. Оставшись человеком, я буду собой. Эта человечность – все что у меня есть. Я не хочу становиться кем-то другим. – Я буду с тобой, – тихо прошептала Лидия, грустно улыбаясь. – Я понимаю тебя, Стайлз, хоть и не очень, конечно, но я буду с тобой. Вместе. До конца. Стилински чуть приподнял уголки губ, шепча: «До конца». И после нежно целуя Лидию. Дождь прекратился.

***

– Это была прекрасная идея, выбраться на природу всей стаей, – Питер расслабленно улыбнулся, бросая в рот виноград. Где-то неподалеку Скотт, Кира и Малия топили в воде Айзека и Эллисон, громко смеясь и перекидываясь колкими замечаниями. Дерек тихо хмыкнул в ответ, смотря на пару, находящуюся немного дальше них, почти на краю некрутого обрыва. Стайлз что-то рассказывал сидя на цветастом покрывале, активно жестикулируя руками, отчего вино, стоящее возле него, чуть не разлилось. Лидия рассмеялась, смотря на попытки своего парня поймать бутылку, а потом счастливо улыбнулась, помогая Стилински подняться с места и осторожно сделать пару шагов к коляске. Они на какое-то время остановились так, смотря друг друга в глаза и держась за руки, а потом Стайлз аккуратно переместился в кресло. Мартин задорно усмехнулась, садясь к нему на колени и целуя в губы. – А знаешь, я был ничуть не удивлен решением лапушки. Он сильный. Сильнее, чем его друзья, и именно это помогло ему встать на ноги. Конечно, прогресс пока маленький, но я уверен, совсем скоро паренек будет удирать от какой-нибудь дряни наравне со всеми, раскидывая в разные стороны рябину и аконит, – Питер сделал большой глоток вина, усмехаясь и смотря на яркое солнце. – Он был бы прекрасным волком. Лучшим. Именно то, что он решил остаться человеком, это и показывает. – Ты прав. Что ж, будем считать дни спокойствия, пока Стайлз не встал на ноги, – Дерек беззлобно вздохнул, улыбаясь. Он посмотрел на Лидию, все также сидящую на коленях подростка и обнимающую его. Кто знает, что было бы, если не она. Кто знает, что будет дальше. Но пока Стайлз и Лидия вместе, они могут не бояться, ведь рядом всегда будут руки, готовые поймать их.