Just Act Normal

— Итак, — произносит шериф, — вы вместе. Ну конечно, думает Стайлз, не стоило и надеяться, что отец не затеет этого разговора об отношениях. И не важно, что он — взрослый человек, что он совершенно дееспособен, спасибо вам большое … — Да. — Дерек скрещивает руки на груди, потом так же быстро их опускает, глядя куда угодно, только не на шерифа. И конечно же, думает Стайлз, этот разговор они будут вести в кабинете шерифа. Вот же хитрожопый. Ну или Стайлзу нравится думать, что он такой. Потому что если это не так, то ничто не может объяснить того, как ему удалось убедить Стайлза, что он и правда хотел, чтобы тот принес ему салат из веганской забегаловки ниже по улице. Ничто. — Я еще в больнице понял, — продолжает шериф, с самодовольной улыбочкой откидываясь на спинку кресла. Стайлз прищуривается: у отца точно есть что-то на уме. Без подлянки не обходилось никогда. — Если это… если вы не против… — Дерек, — шериф приподнимает бровь, — ты серьезно? Ты здесь только для того, чтобы я смог пристыдить сына за то, что он не сказал мне раньше. — О, — тянет Дерек, внезапно ощущая, как спадает с плеч напряжение. Стайлз тем временем издает звук, который, видимо, призван передавать отвращение. — Доказательства, — бормочет он. — Доказательства? — усмехается шериф. — Я обнаружил, что мой сын встречается с моим заместителем, из раздела сплетен в желтой газетенке. Ты это подразумеваешь под доказательствами, сынок? — Постой, где? — Стайлз всем корпусом подается вперед. У него нет информации о том, что… Шериф вздыхает. — Я не смогу над тобой покуражиться, если ты будешь делать вид, что не знаешь, о чем я, Стайлз. — Я не знаю, о чем ты! — восклицает он. — Где эти фотографии? Что за сайт? — Вот. — Шериф включает ноутбук, что-то нажимает, потом поворачивает его к Стайлзу. — Кто Этот Знойный Коп? — Стайлз зачитывает заголовок вслух. — Ну что за придурки. — Он поворачивается к Дереку; тот, нахмурившись, разглядывает фото, на котором они запечатлены целующимися перед «Фаим и Фортуна». Фотографии вчерашние. — Ты в форме заместителя. — Очевидно, — соглашается Дерек, все еще хмурясь. — Вы были на обеденном перерыве, заместитель? — спрашивает шериф, приподняв брови. — Да… — отвечает Дерек. — В кофейне я наткнулся на Стайлза. Мы попрощались. — У Дерека напрягается подбородок, он весь как-то подбирается и застывает, но больше ничего не произносит. — И тебя это… не волнует? — спрашивает шериф, махнув в сторону экрана ноутбука. — Нет? — отвечает Дерек так, словно не знает: шериф хочет, чтобы это его волновало или нет. — Ага, пап, он единственный, кто говорил, что нам стоит… — Так проще, — вмешивается Дерек слишком поспешно, чтобы никто не подумал, что он паникует, — быть на виду. Люди узнают, что Стайлз… — Ебаный в рот, — начинает Стайлз, — так ты чего, таким образом застолбил свои притязания? — Стайлз, — с огорчением в голосе произносит отец, — это не… я не думаю, что… — Да, — прерывает Дерек, кидая на Стайлза… взгляд. Многозначительный взгляд. От которого Стайлзу хочется сорвать с себя одежду и повторить то, что они вытворяли последние четыре ночи, в которые Стайлз оставался у Дерека. Только, разумеется, не здесь. — О, да ладно, — разочарованно тянет шериф. — Не… завязывайте с этими взглядами. Хорош! — Так будет безопаснее, — упрямо повторяет Дерек, поворачиваясь к шерифу, — для всех нас, не только для Стайлза. Если у нас будет связь с популярным актером, все, что случится с кем-либо из нас… — Станет достоянием общественности, — заканчивает отец, улыбаясь. — Хорошая мысль, Дерек. — Так это не из-за того, что ты жадная до своего задница? — спрашивает Стайлз. — Гм, не в моем же кабинете. Идите и приходите сегодня на ужин, оба. Мелисса вчера привезла лазанью, и если я съем хоть чуть-чуть еще, то… — Верно, верно, — отмахивается Стайлз, поднимаясь на ноги, — ешь салат. Это наименьшее, что ты можешь сделать, раз вызвал меня сюда под ложным предлогом. — Если я его съем, это не будет считаться ложным предлогом, Стайлз, — с ленцой отвечает шериф, уже повернув к себе ноутбук.

________________________________________

— Стайлз, — начинает Питер, — хорошо выглядишь. Стайлз отворачивается от Бойда с Дереком, которые дерутся друг с другом из-за… какой-то неведомой ерунды, и смотрит на Питера. Блядь, этот парень до сих пор его вымораживает. Эта его ебанутая слащавая улыбочка, глаза с безумным блеском… серьезно, почему Дерек позволяет ему болтаться рядом? О, точно, потому что он единственный оставшийся у Дерека родственник. Что ж, это, наверное, тот еще отстой. — Питер, — отвечает Стайлз. — А вы все такой же жуткий. — О, да ладно тебе, Стайлз, это уже в прошлом. — Питер прислоняется к стене рядом и скрещивает руки на груди. — Никто мне не говорил, что ты приезжаешь в город на выходные. У Стайлза что-то екает в груди. В плохом смысле. Что-то, что подсказывает уйти и никогда больше не заговаривать с Питером снова. Возможно, это отдается тот случай, когда его похитили во второй учебный год, но он все-таки научился прислушиваться к своей интуиции. — Дерек, — произносит он, даже не удосужившись повысить голос, — твой дядя еще более жуткий, чем был раньше. Ты спустил его с поводка? — Собачьи шуточки, Стайлз? — говорит Питер, в то время как Дерек попросту его игнорирует, бросая Бойда на груду деревянных ящиков. — Ты выше этого. — Нет, Питер, на самом деле нет, — отвечает Стайлз.

________________________________________

— Итак, — произносит Стайлз десять часов спустя, развалившись у Дерека на диване и глядя в потолок, — за сегодняшний день мое имя вместе со словами «горячий заместитель шерифа» было набрано в «гугле» больше пятисот тысяч раз. Он немного взволнован, потому что Миранда то и дело присылает ссылки на свежие статьи о нем и «загадочном мачо». Только это уже не загадка: статья, в которой раскрывалось имя Дерека, была опубликована шесть часов назад, пока Дерек был на работе. — Интересно. — Дерек сидит рядом со Стайлзом, который перекинул ноги через его колени, и смотрит какой-то малобюджетный научно-фантастический фильм. — Некоторым кажется, что ты не помощник шерифа, — продолжает Стайлз. — А кто тогда? — Актер. Модель. Одна сказала, что ты выглядишь как один из стриптизеров, что должны выступать у них на девичнике. — Серьезно? — Дерек кажется заинтересованным. — Ты случайно не был стриптизером? — усмехается Стайлз. — Это бы многое объяснило. — Отъебись, — отвечает Дерек, откидываясь на подушки и закрывая глаза. У Стайлза что-то ноет в груди — и боже, даже у него в голове это звучит до нелепости банально. Просто… почему все так просто? Где же легкое чувство тревоги? Нерешительность? Гребанное недопонимание? Он не знает, почему, но ему так хорошо — слишком хорошо, вот и весь вопрос — быть с Дереком. Их взаимоотношения кажутся естественными. Даже чересчур. Просто в одну секунду они как бы друзья, а теперь… теперь это нечто большее. Намного, блядь, большее. Он… он будет с ним спать, будет просыпаться с ним рядом и есть с ним ебанный завтрак. И заниматься сексом, о, денно и нощно заниматься сексом. За последние четыре дня у него… да, у него было много секса. В субботу, когда он предоставлен самому себе, ему кажется, будто он выиграл своего рода медаль. Медаль за секс-марафон. Или хотя бы полумарафон. 10К, например. [1] Это все… все так просто и так непринужденно, и так до странного привычно, что у Стайлза что-то ноет внутри. Это приятное чувство, из разряда тех, что сжимаются внутри и заставляют тебя чувствовать себя кошмарно счастливым, поэтому он не против. Сейчас, думает он, лучше всего это ощущение игнорировать. Просто не обращать внимания на то, как быстро они стали… этим (но тут небольшая его часть начинает спорить: разве это быстро? Разве вы не варились в этом соку еще с твоих старших классов?). — Ты слишком громко думаешь, — говорит Дерек, и в хорошем настроении Стайлза проявляется что-то темное. Что-то, что напоминает о холодном бетоне и крови, реках крови, и Питере. — Питер так говорил, — вырывается у него вдруг, — тогда… Дерек напрягается, изучает Стайлза пристальным взглядом. Сильнее сжимает ладонь на его лодыжке. — Мне жа… — Нет, продолжай, — спешит объясниться Стайлз, легко толкая его в грудь. — Это хорошо, нам нужно поговорить. За этим следует тишина, и Стайлз ежится. Окей, пожалуй, все не так уж и просто. Возможно, они оба просто игнорируют хренову кучу проблем, о которых им придется поговорить. Например, о Питере. И о Кейт. И о семье Дерека. И о маме Стайлза. И, быть может, им стоит выяснить, когда они перестали друг друга ненавидеть. Но это подождет. — Я рад, что ты тогда уехал, — говорит Дерек через десяток минут, когда Стайлз уже начинает засыпать. — Рад, что вырвался отсюда. — Однако я вернулся. — Стайлз зарывает ступни Дереку под бедро и закрывает глаза. — Целый и невредимый, — продолжает Дерек, и у него… странный голос, — по крайней мере, относительно. Этот фильм, «Падение», был ужа… — Романтические комедии — истинная форма искусства, мудак, — обрывает Стайлз, потом открывает глаза и садится, оставляя ноги у Дерека на коленях. — Если мы обмениваемся признаниями, — начинает он снова, — то я рад, что ты не такая жопа, какой был в моих старших классах. — Очень смешно. — Дерек бросает на него испепеляющий взгляд. — Это правда! — Стайлз, акцентируя свои слова, пихает Дерека в плечо. — Ты теперь весь такой матёрый и… — Даже не продолжай. — Ответственный, — заканчивает Стайлз. — А ты чуть меньший идиот, чем раньше, — подхватывает Дерек. Стайлз фыркает. — Я гениальный актер, чувак. Дерек на это только усмехается. В телевизоре кто-то начинает кричать, и Стайлз поворачивается как раз в тот момент, когда одного из главных героев раздирает вурдалак. Гребанный вурдалак, думает он. — Тогда… — начинает Дерек, когда упыри двигаются дальше, а на экране появляется вставка в виде одинокого глазного яблока, которое наблюдает за их процессией. Стайлз поворачивается к Дереку; тот не отрывает взгляда от экрана. — Я ощущал твой запах. — О? — похихикивает Стайлз. — Я тоже тебя хотел, — продолжает он. Стайлз… Стайлз понятия не имеет, куда это он ведет. — Это… — морщится, — плохо бы закончилось? Дерек улыбается, но эта улыбка безрадостна, и кивает. — По многим причинам. — Да, — соглашается Стайлз, подумав. — Кейт, — выплевывает Дерек. — Питер. Черт, я сам. Стайлз моргает. — Ты всё ещё… — Я всегда буду себя за это винить, Стайлз. — Дерек откидывается на подушки, поднимает взгляд в потолок. — Среди… всего прочего. Я просто… вина слабее, чем была тогда. Теперь не так… больно. — Питер, — с гримасой тянет Стайлз. — Ты винишь себя за… — Он чуть не убил тебя, Стайлз. — Дерек наконец-то переводит на него взгляд. Он стучит пальцем по его плечу, по шрамам и ведет его вниз, к животу. — А я… — Но не убил же, — не соглашается Стайлз. — Он меня не убил. Я уехал, и да, понадобилось время, и, быть может, я мог справиться… нет, я точно мог справиться с этим быстрее, но я оставил это в прошлом, и ты оставил… — Я просто устал злиться, — отвечает Дерек, потом усмехается и наклоняется, положив голову Стайлзу на плечо. — Научился противостоять ударам судьбы. — Ты не должен противостоять. — Стайлз сжимает в ладонях футболку Дерека, зарывается головой в изгиб его шеи. — Ты заслуживаешь счастья. Пауза, а потом Стайлз чувствует, как Дерек улыбается ему в плечо. — Я рад, что ты уехал, — произносит Дерек, пока на экране кто-то захлебывается криком. Стайлз поднимает взгляд: упыри оккупируют… старшую школу. — И счастлив, что ты вернулся. — Ты… боже, Дерек, — Стайлз с каким-то отчаянием смеется, — ты такой нелепый. — А ты все такой же странный, — с тихим урчанием произносит Дерек. Блядь, это реально урчание. — Тебе нравится все странное, — повторяет Стайлз.

________________________________________

— Привет, мой вопрос для мистера Стилински. — У чувака в костюме Дэдпула французский выговор, и Стайлз хотел бы уметь ему подражать. Во французском он сосет. — Вы читали выпуски про Джейсона Тодда, когда были ребенком, или делаете это только сейчас? — О, хороший вопрос, — говорит Кристофер, режиссер, глядя на Стайлза. Стайлз смеется, и его смех кажется нервным, но только потому, что он на Комик-Коне. И не просто на Комик-Коне, он приглашенная звезда Комик-Кона, сидит за гребанным столом перед сотнями комикс-энтузиастов, медленно варится в своей преданности роли Красного колпака. Черт. — Я прочитал их, когда учился в средних классах, кажется, так, — произносит Стайлз в микрофон. — Признаюсь, я их скачал, потому что я ужасный человек. — В аудитории раздается смех. — Правда, я их потом купил, когда агент рассказал мне о роли. — Что насчет «Красного колпака и Отбросов»? — спрашивает француз-Дэдпул. — Чувак, рисовка прекрасна, — говорит Стайлз, — но они вроде как… слишком сексуализируют Старфаер? Не знаю, мне больше нравится сумасшедший Красный колпак, чем типа-искупающий-свои-грехи Красный колпак. Я неплохо играю сумасшедших. А еще в этом фильме нет инопланетян. По крайней мере, тех, о которых я бы знал. — И тут напрашивается вопрос, — шутит модератор, — играете ли вы, мистер Стилински?

________________________________________

— Тебе не нравится, — говорит Стайлз две недели спустя. Рядом с ним замер Дерек. У него сжата челюсть, нахмурены брови, а руки сжаты в кулаки. Он не выглядит разозленным, скажем, скорее… расстроенным? Чувствует себя некомфортно? Заскучал? — Она хорошая, — говорит Дерек, — лучше, чем последняя. — О, — заискивающе щебечет Бетти — риелтор, — пока возится с одной из оконных задвижек. — Намного лучше, мистер Хейл. Окна от пола до потолка, изумительный вид, да будет дозволено мне сказать. Уже один балкон стоит этих денег. Как я уже говорила, кухня оснащена всем… — Бетти, — перебивает Стайлз, — можно нам… осмотреться? — Конечно, мистер Стилински. — Бетти лучезарно улыбается, и Стайлз вздыхает, проходя по коридору в главную спальню. Когда его догоняет Дерек, он уже в ванной, возится с раковиной. — Чувак, — низким голосом начинает он, в случае, если Бетти подслушивает, — ты нервничаешь потому, что завтра полнолуние? Что не так? Здесь плохо пахнет? Квартира довольно непло… — Она хорошая, Стайлз, — обрывает Дерек, а потом выходит из ванной прежде, чем Стайлз сможет выбесить его достаточно, чтобы он прокололся. Дерек явно лжет, и Стайлз… Ладно, пожалуй, Стайлз понимает, почему он это делает. Потому что это шестой дом, который Стайлз смотрит (Дерек пришел с ним во второй раз), и уже шестой раз Дерек кидает на него эти взгляды, полные злобы на весь мир. И это в равной степени взгляд «Голубая сталь»[2] (и боже, почему Стайлз только сейчас осознает, что Зуландера зовут Дерек?) и глаза щеночка, которого пнули под зад. И Стайлз порой может быть… тугодумом. Но в происходящем прослеживается система, а Стайлз сын шерифа, и в этом он знает толк. Ему требуется секунда, чтобы успокоиться, потом он выходит из ванной, замечая, что Бетти каким-то образом удалось загнать Дерека в угол и теперь она объясняет, почему владелец предпочел второму этажу стены пятиметровой высоты. — Бетти. — Стайлз морщит нос, пожимает плечами. — Мне кажется, эта квартира мне мало подходит. — Оу. — У Бетти спадает улыбка с лица. — Что ж, уверена, я смогу подобрать еще кое-какие варианты на следующей неделе, мистер Стилински. — Ага, я позвоню, — отвечает Стайлз, прикусывая щеку изнутри, когда Дерек снова деревенеет. — У… у меня все равно есть еще один заинтересованный клиент. У нас встреча через час, поэтому… — Отлично! — Стайлз хватает Дерека за плечо, начиная подталкивать в сторону фойе. — Мы тогда пошли. — К-конечно, — жалким тоном произносит Бетти. Стайлз дожидается, пока лифт спустится до первого этажа, прежде чем поворачивается к Дереку. — Я не собираюсь с тобой съезжаться, — начинает он, и у Дерека расширяются зрачки, выдавая его с головой. Он сутулится, отступает на шаг назад, забиваясь в угол лифта. — Пока ты меня не попросишь. Кроме того, я думал, мы оставили в прошлом привычку «я-говорю-с-тобой-в-своей-голове-так-почему-ты-не-делаешь-то-чего-я-от-тебя-жду». Общение, мужик, общение. Стайлз ухмыляется, когда у Дерека расширяются зрачки по совершенно иной причине, и, как только открываются двери лифта, выходит, направляясь к машине. Он открывает дверь лобби, когда его догоняет Дерек. — Просто это глупо — покупать квартиру, — с напускной беззаботностью произносит Дерек, пока они идут к машине. — Ты должен просто переехать ко мне. Внешне Стайлз позволяет себе только пожать плечами. Мысленно же исполняет победный танец. — Хорошо, — отвечает он, — только чур я перевожу статую Дарта Вейдера.

________________________________________

— Говорю тебе, Скотт, что-то мне это напоминает, — говорит Стайлз. — Ты имеешь в виду запах? — Скотт, который, как и Стайлз, прижимает к носу рукав, поднимает взгляд от разлагающегося трупа. — Все трупы пахнут одинаково, Стайлз, потому что это трупы. — Нет, я не о запахе, волчонок, я о том, как он лежит… и сердце забрали. Не знаю, просто… — Ты видел что-то подобное раньше, Стайлз? — спрашивает шериф, уперев руки в бедра. — Потому что ты знаешь, что я говорю о совпадениях… — Нет, только… — Стайлз смотрит на тело. Что-то тут есть. Что-то, что никак не удается сопоставить. Что-то, что кажется действительно чертовски знакомым. — Что-то тут кажется мне знакомым. — Ты уверен? — спрашивает Дерек, опускаясь на колени и принюхиваясь. Лицо его сначала белеет, потом зеленеет, и он встает, отходит к краю поляны, пытаясь подавить тошноту. — Просто… отметины когтей явно от оборотня, — Стайлз свободной рукой указывает на отметины, пересекающие грудь трупа. — И это не трискелион, Дерек, а ебаный крест. Кто-то игрался с ним. — Или это еще один бродячий альфа, — Скотт кидает на Стайлза взгляд, — который немного увлекся? — И решил, что ему хочется сожрать чье-нибудь сердце? Это уже не бродяга, это псих, — не соглашается Стайлз. — Я это так просто не оставлю, шериф, — заявляет Дерек, снова подходя к ним. Он смотрит на Скотта. — Ты идешь домой. Стайлза возьми с собой. — Но… — Идите, — приказывает шериф.

________________________________________

— Охереть, — восклицает Стайлз, когда, после того как Айзек наконец уходит повыть на луну, Дерек приподнимает его и прижимает к стене, начиная срывать с него одежду. — Предупреждай в следующий раз! — Я трахал тебя глазами весь вечер, — ворчит Дерек. Его глаза сияют красным, когда он целует Стайлза, быстро и грязно. — Уверен, это единственное предупреждение, на которое я сейчас способен. — Знаю. — Стайлз тянет Дерека за волосы, обвивая его торс ногами. — Я, блядь, неотразим. — Это все полнолуние, я… меня все раздражает, — говорит Дерек. — Мне нужно отвлечься. — Я… я только «за», — отвечает Стайлз, глядя на него сверху вниз. У Дерека заостряются уши и зубы. В носу что-то периодически трещит, что случается только тогда, когда он вот-вот перейдет в бета-релиз. Он знает, что Дерек обращается только потому, что он этого хочет, ведь Дерек урожденный оборотень, он родился с самодисциплиной, присущей инструкторам по строевой подготовке. — Может, ускорим ход событий? Петтинг — это, конечно, клево, но… — Заткнись, — приказывает Дерек и… о, Стайлз никогда не слышал, чтобы Дерек говорил таким низким голосом. — Кажется, я видел такое в порно… ах… однажды, — бормочет Стайлз в промежутках, когда Дерек отрывается от его рта. — Там вроде был курьер и неудачная шутка про «Твинки». [3] — «Хостесс»[4] обанкротились, забыл? — шепчет Дерек. — Сними с меня джинсы, у меня заняты руки. Стайлз ухмыляется и стаскивает с Дерека джинсы, пока они не спускаются к лодыжкам. На нем нет нижнего белья, вот же козлина. — Бесстыдник. — Есть такое. — Дерек вжимается острыми зубами в его подбородок. Стайлз чувствует, как он трется лицом о его шею. — Твоя гребанная кожа, клянусь… — Смазка… блядь, Дерек, хватит болтать, я думал, оборотни должны больше молча… блядь, — шипит Стайлз, когда Дерек хватает его за задницу и сжимает. — Карман, — рычит Дерек. — Смазка в… — Шутишь? Боже, я думал, предполагалось, что ты будешь меня соблазнять. Это не… опусти меня, я не могу достать… ладно, так тоже сойдет, — бормочет Стайлз, когда Дерек опускается на колени, по-прежнему прижимая Стайлза к стене, и теперь он стоит на коленях на полу, а Стайлз сидит на нем сверху. Стайлз вертится до тех пор, пока ему не удается ухватиться за джинсы Дерека, резко выдыхая, когда Дерек начинает его вылизывать. Широкими мазками языка, по шее и плечам, губы и рот. Он стонет, когда Дерек ловит зубами его нижнюю губу, оттягивает и наконец с триумфом нашаривает тюбик. — Я не могу… блядь… поверить, что у тебя… вот так, еще, сделай так еще… смазка в кармане, — еле удается ему выговорить, потому что Дерек, забирая у него смазку, опускает рот на его сосок, посасывая, кусая и облизывая. — Презерватив? — спрашивает Дерек, сжимая смазку одной рукой. Стайлз колеблется. — Я не… — Он моргает и забывает о том, что говорил, потому что в него толкается палец, и он выгибается, ударившись затылком о стену. — Оу, блядь, это не… дай мне… Он забывает, что собирался сделать, когда Дерек снова начинает вылизывать ему рот, выгибаясь, чтобы соприкоснуться бедрами. Теперь Стайлз полусидит у Дерека на коленях, полуприжат к стене, и член Дерека утыкается ему в яички. Не то чтобы он особо против. Стайлз обвивает вокруг Дерека ладонь, и тот стонет ему в рот, начиная толкаться, медленно и беспорядочно, ему в руку. Каждый раз, когда он делает движение, его достоинство упирается в член Стайлза, посылая волны дрожи по его спине. — Я чист, — удается выдавить Стайлзу спустя, наверное, тысячу лет, пока Дерек его растягивает и трется своим волчьим лицом обо все, до чего может дотянуться и что он тут же лижет, покусывает и посасывает. — Я, гм, получил результаты тес… — Я знаю, — хрипит Дерек, его глаза приобретают красный цвет, а ноздри чуть трепещут. — Я бы почувствовал, если бы ты был болен, идиот. — Что ж, если ты не хочешь… — Там не было презерватива, — перебивает его Дерек, подчеркивая свое предложение тем, что вытаскивает пальцы и вытирает их о… — Эй, это дизайнерские джинсы! — скулит Стайлз. Тем не менее, он его целует, улыбаясь, когда Дерек начинает смеяться. Открытым смехом, который должен казаться неуместным, но не кажется. — Могу принести, если хочешь. — Теперь Дерек только наблюдает, как Стайлз отталкивается от стены, располагаясь так, что член Дерека оказывается прямо между его ягодиц. — Я не против, если ты не против, Зуландер, — отвечает Стайлз. — Ну или момент не осо… о-о-о, блядь. — Стайлз замолкает, когда Дерек… Дерек одной рукой придвигает его ближе, второй поддерживает член и толкается внутрь. Он тут же откидывается назад, пытаясь привыкнуть к ощущению растягивающего его члена Дерека. — Это… уф… — Слишком быстро? — бормочет Дерек, почти нечаянно покусывая его шею, хотя в его лице еще сильнее проступают волчьи черты, а в спину явно впиваются когти. — Прости, я… — Мы как, до завтра закончим? — Стайлз наклоняется, кусает Дерека за губу и дрожит, когда щетина трется о его челюсть и шею. Он обвивает ладонью свой член, начиная двигать ею одновременно с толчками Дерека — ведь тот наконец-то начинает двигаться. Неровности стены с каждым толчком болезненно впиваются в лопатки, но это мелочи по сравнению с тем, как офигенно все остальное. Его кожа покраснела и вся горит, отзываясь покалыванием на прикосновения рук Дерека, его влажных поцелуев, которыми он покрывает лицо и плечи Стайлза, кусает за подбородок и губы. Он шепчет полуосознанные сексуальные, грязные, непристойные слова, которые кажутся еще более непристойными потому, что у него нет сил составить их в предложения, он только рычит и ворчит, и шумно выдыхает Стайлзу в ключицы. Стайлз всеми ногами и руками «за» такой звериный секс, и он, должно быть, говорит это вслух, потому что Дерек одобрительно рычит, отстраняется и переворачивает его. Стайлзу приходится опереться на руки и колени, а Дерек уже покрывает его сверху, засаживая ему, впиваясь когтями в его спину. — Охуеть, — бормочет Стайлз, когда Дерек вновь начинает толкаться в него. Глубокими, долгими, неумолимыми ударами, от которых Стайлз елозит по ковру, пока не упирается рукой в стену для устойчивости. После этого Стайлз вообще теряет способность функционировать. Дерек же продолжает издавать эти… животные звуки. Он фыркает и сопит, иногда урчит, рычит и мурлычет, и эти звуки идут у него откуда-то изнутри и отдаются там, где он соединяется со Стайлзом. И блядь, это потрясающе. Стайлз не может удержаться от звуков, которые рвутся у него самого; он скулит и стонет, и, когда Дерек незначительно меняет угол и через каждые несколько толчков начинает попадать по простате, он начинает причитать. Он перестает держаться за стену, когда Дерек хватает его обеими руками за бедра и его пальцы впиваются в кожу достаточно сильно, чтобы Стайлз понимал, что завтра появятся синяки. Может даже царапины, если острые уколы, которые он то и дело ощущает, — дело когтей Дерека. О боги, думает он, почему это так заводит? Он упирается щекой в пол, когда пытается дотянуться до члена, в итоге приходится упереться лбом в предплечье, и он издает стон, начиная рывками двигать ладонью по стволу. Дерек наваливается на Стайлза, и от этого с каждым толчком проникает глубоко внутрь. Блядь, так неебически глубоко. Дерек начинает покусывать его шею, плечи. Укусы опускаются к лопаткам, он рычит что-то, что Стайлз даже не пытается понять. И когда он кончает, в один особенно сильный толчок, он впивается зубами в его шею, издавая дрожащий стон. — Блядь, Дерек, — вскрикивает Стайлз, кусая собственное предплечье, продолжая дрочить. Дерек почти лениво заменяет его ладонь своей. Он вылизывает, кусает и целует спину Стайлза, заменяя свой вялый член парой пальцев (слава богу, без когтей). Кончая, Стайлз долго и низко стонет, потом падает прямо на пол, на липкий от спермы живот. — О мой Бог, — выдыхает Стайлз, моргая. Дерек падает на него сверху, согласно вздыхая. — Это было горячо, — произносит он потом. Дерек скользит ладонью по его боку. Стайлз бросает на него взгляд: он еще в релизе, но Стайлз никогда не видел его таким чертовски удовлетворенным. Это… это вроде как потрясающе. — Секс в полнолуние просто обязан стать традицией. Дерек ухмыляется, и у него до сих пор острые клыки. Стайлз перекатывается на спину, не особо заботясь о том, что размазывает свою сперму (может, Дерек его потом почистит? Израсходует часть своей полнолунной энергии, например), и пальцами надавливает Дереку на лоб. — Этого я не понимаю, — растерянно произносит он. — Чего? — У Дерека хриплый голос. Он подается навстречу его ладони, словно хочет, чтобы его погладили. И Стайлз… повинуется, потому что он тоже очень любит прикосновения, ясно? — Куда, блядь, — спрашивает Стайлз, — деваются твои брови. В этом даже смысла нет. — Пойду проконсультируюсь с моей копией трактата «Как быть оборотнем», — огрызается Дерек, устало проводя ладонью по его боку. — Я тебя порезал. Стайлз опускает взгляд, замечая на бедре пять коротких красных линий. — Это горячо, — говорит он. — Ну почему это так горячо? — Я… — Дерек замолкает, качает головой, по-волчьи ухмыляясь (и это очень буквальное описание, учитывая его волчьи черты и все такое), и садится. — Ты поцарапал стену. Стайлз прослеживает направление, которое Дерек указывает своим подбородком, и видит на краске царапины, оставшиеся от его ногтей. — Хах, — отвечает он. — Это тоже горячо. Секс в полнолуние, чувак, пробуждает животное в каждом из нас.

________________________________________

— Итак, ты только что выиграл «Оскар», — что-то такое говорит Кейт. Стайлз устал, вспотел и практически уверен, что отец поцапался с Кристианом Бэйлом из-за суши на шведском столе. А Стайлз здесь… дает интервью. Потому что он, блядь, только что выиграл «Оскар». — Ага, — отвечает он. — Часа… два назад? Два часа назад. Я до сих пор как бы в шоке. — Нет, вы определенно его заслужили, мистер Стилински… — Стайлз! — поправляет Стайлз, когда в комнату заходит Леонардо, и где-то с дюжину людей бросается к нему. — Зовите меня Стайлз. — Ну, Стайлз, какие у тебя планы? Какой-нибудь фильм? Стайлз гримасничает. — Мой агент заставляет меня уйти в отпуск. Так что я, наверное, зависну дома, буду месяца два отсыпаться. А потом, ну, знаете. — Он пожимает плечами, улыбается. — Посмотрим. — Что ж, что бы это ни было, уверена, это будет потрясающе, — говорит Кейт. — Да, надеюсь. — Стайлз снова пожимает плечами.

________________________________________

— Мы словно в романтической комедии, — не может не сказать Стайлз, оглядываясь по сторонам и улыбаясь парочке людей, которые узнали его, несмотря на куртку и толстовку. Дерек, который вытаскивает из «феррари» чемоданы, поворачивается и смотрит на него, приподняв брови. — Это так! Тебе осталось только перепрыгнуть через терминал охраны и подбежать ко мне, чтобы объявить о своей бессмертной любви, а потом нас уведут агенты УТБ [5], занесут в черный список, наверное, и нам придется осесть на одном месте. — Ты балдеешь, представляя, что твоя жизнь — кино, не так ли? — спрашивает Дерек, вытаскивая последний чемодан. Их всего два, на самом деле, но запихнуть их в «феррари» было… проблематично. Или, быть может, это потому, что все это время рядом болтался Скотт, бормоча что-то о том, что он поступает несправедливо. — Среди множества других вещей — да. — Стайлз закидывает на плечо рюкзак, потом хватает оба чемодана, откатывая их подальше от тротуара. — Как волки. Меня возбуждают волки. — Тебя возбуждают волки. — Дерек стоит перед ним, засунув руки в карманы, и ухмыляется. — Полукровки, в основном. — Стайлз пожимает плечами. — Это известный факт. — Как и рыжие, я так понимаю. — Дерек делает шаг ближе, бросает взгляд через плечо Стайлза, хмурится. — Они даже не скрываются. — Ты о чем? — Фотографируют, — отвечает Дерек. — Просто сделай тот трюк с глазами. — Нет, серьезно? — переспрашивает Дерек. — Нафиг тебя и твой сарказм, чувак. — Стайлз смеется, толкает Дерека в плечо. — Я тебе позвоню, когда приземлюсь. Хотя, пожалуй, напишу даже раньше. — Хорошо. — Дерек оглядывается в последний раз. Выражение его лица меняется от дискомфорта к принятию, потом к самодовольной улыбке, и он шагает ближе, опуская голову между шеей и плечом Стайлза. Стайлз вздрагивает, радуясь, что стоит в нескольких слоях одежды, и это не так заметно. — Если поцарапаешь мою машину, я поцарапаю твою, — угрожает Стайлз, перебирая волосы Дерека на затылке. — Я не собираюсь царапать твою машину, бога ради, — ворчит Дерек, сильнее вжимаясь носом Стайлзу в шею. — Если получишь штраф, я… — Я офицер закона, — обрывает Дерек, и Стайлз чувствует его улыбку. — Я не получаю штрафы. Я их раздаю. — И если умудришься не оказаться атакованным жестокими оборотнями… — Стайлз… — Или ебучими охотниками… — Стайлз… — Или ведьмами, блядь, ненавижу ведьм… — Серьезно, Стайлз? — За те две недели, что меня не будет, будет чертовски здорово. — Я не… — Заткнись, — говорит Стайлз и целует его. Дерек на секунду замирает, удивленный, потом ухмыляется ему в губы и целует в ответ. Стайлз никогда не думал, что будет публично проявлять чувства, но с Дереком он готов на любые проявления чувств, где угодно. Когда Дерек отстраняется — и Стайлз, быть может, скулит, когда Дерек это делает, — у него красное лицо, к тому же раздраженное щетиной Дерека, и ему только и хочется, что заползти обратно в машину и подрочить. Или получить минет. Или хотя бы заняться петтингом. — Блядь, — говорит Дерек, — ты уже должен идти? — Ага. — Стайлз подается вперед, целует его в щеку — потому что они гребанная пара, и подобное дерьмо разрешается, ясно? — и хватает свои чемоданы. — Увидимся через две недели. — Да, — отвечает Дерек. Стайлз, проходя контроль — он снимает ботинки и куртку и вытаскивает из сумки ноутбук, усмехаясь агентам УТБ, глядящим на него исподлобья, — оглядывается каждые пару минут, чтобы увидеть Дерека, который стоит и смотрит на него (не обращая внимания на парня из службы аэропорта, который то и дело бросает многозначительные взгляды на него, потом на машину, потом на очередь из машин, которые ждут, когда смогут высадить своих пассажиров). — Ты такой странный, — произносит он одними губами, когда проходит мимо сканера, натягивает ботинки и забирает всякую ерундистику, которую они заставили его выложить на лотки, зная, что Дерек его слышит. Дерек на это лишь ухмыляется, засовывая руки в карманы. Стайлз, правда, полагает, что это ему и надо, ведь он действительно обожает все странное.

________________________________________

— Напомни, — просит Стайлз, — как ты опять умудрилась вписать меня в это дерьмо? — Думаю, ты был навеселе, — отвечает Лана, оглядывая аудиторию. — Кажется, я тоже. — Может, вы двое, — Дженни «Я-могла-бы-поступить-в-Джульярд-если-бы-захотела», — заткнетесь? Мы вот-вот… — Это был, — прерывает их профессор Эл, обращаясь к группе, выступавшей перед ними, и прочищает горло, — интересный взгляд на капитализм. Стайлзу кажется, что его вот-вот стошнит. И он не преувеличивает. Он даже не понимает, почему у него от этой проклятой сценки кишки скручиваются в узел, а во рту пересыхает. Это раздражает. Неебически раздражает. И истерика Ланы все только усугубляет. — Следующая группа, — скучающим тоном объявляет профессор Эл. Наверное, он жалеет, что согласился преподавать у студентов последнего курса. Они втроем выходят на сцену. Стайлз засовывает руку в карман, нервным жестом проводит по волосам. Профессор дожидается, пока они не встанут ровно, и продолжает: — Ваша миниатюра? Дженни вздыхает, потому что «болела» (читай: страдала от похмелья) и отсутствовала на занятии в среду, когда Лана и Стайлз отрабатывали диалог. Ну, точнее Стайлз отрабатывал. — Мы… оборотни. В классе раздаются смешки. Профессор Эл прячет улыбку. — Оборотни? — Это исследование, — Дженни фыркает, читая с карточки, которую ей вручила Лана, — психологического влияния на человека, у которого в друзьях два оборотня. — Интересно, — усмехается профессор Эл. — У вас пять минут. Стайлз паникует все те тридцать секунд, что они занимают свои места, потом осознает, что первая строчка диалога — его. Не то чтобы он не знал, что сказать. Он его написал, господи боже. И не только написал, он это прожил. Так почему, блядь, он должен нервничать? Правильно? Правильно. Все было хорошо, когда они репетировали, и сейчас все пройдет хорошо, а если нет, что ж, у Стайлза были косяки и похуже. — Ты не понимаешь, — слышит Стайлз свой голос. Он ходит по сцене взад-вперед, в то время как Лана и Дженни склонились над столом, который кто-то поставил на сцену несколько уроков назад и так и не убрал. Дженни что-то говорила об энергичных движениях, но Стайлза это мало волновало. Сейчас… сейчас он словил вдохновение. Играть роль, думает он немного истерично, — это почти как врать. А Стайлз за все эти годы врать научился очень хорошо. Сначала у него отвратительно получалось, но сейчас? Сейчас он в этом поднаторел. — Что не понимаю, Стайлз? — спрашивает Дженни, изучая свои ногти. — Я не могу… — рычит Стайлз, проводит руками по волосам, продолжая мерять шагами сцену. — Я не могу делать то, что ты, Дженни. Я не могу… Я чуть не умер, и… — И теперь тебя нужно наградить укусом «За смелость»? — резко произносит Лана. Дженни и Стайлз смотрят на нее с отвращением, а остальные в классе (по крайней мере, те, кто понял шутку [6]) смеются. — Нет, мне не нужен гребанный укус, Лана, — отвечает Стайлз. — Я хочу… я хочу помочь, правда, но… — Тебе не нужно быть оборотнем, Стайлз, — говорит Дженни. — Это наша проблема. — Да, — соглашается Стайлз и останавливается, свешивая руки по бокам, чтобы показать свою слабость и безвольность. — Да, я понял, Дженни. Это… не мое дело. Боже, думает Стайлз, каким же жалким он выглядел, когда этот разговор состоялся на самом деле. — Ты нам нужен, — говорит Лана. Ну, притворно шепчет, на самом деле. — На самом деле нет, — отвечает Стайлз. — Ты… нужен, — повторяет Дженни.