Идеальное чапчхэ

      — Дышим. Вдох — а-а-а, выдох — ву-ух.       На заднем фоне что-то потрескивало, царапая слух. Юнги нахмурился.       — Чёрт возьми, что шумит?       — Тш-ш-ш, просто расслабься. Позволь сути всего мира проникнуть в тебя.       — Омерзительно, — пробормотал он.       — Позволь впитаться этому знанию, — Джин говорил твёрдо и спокойно, повышая голос, подражая тональности странной дзен музыки. — Просто наслаждайся.       — Я наслаждаюсь, — отозвался Намджун. — Здорово.       Юнги фыркнул и заёрзал, пытаясь сменить положение, но идеальный угол и поза всё не находились. На самом деле, это весьма трудно сделать, когда ты зажат между двумя потными подростками с липкой массой, размазанной по лицу.       — Это полнейший идиотизм, — сдался Юнги, впиваясь взглядом в лицо мучителя, который в отличие от него был без маски.       Джин был невероятно красив и привлекателен, как всегда. Ничего такого, просто отвлекающий маневр, чтобы заставить вас думать, будто за симпатичной маской ничего нет… Эволюция в самой грубой, издевательской форме. Но Юнги знал его лучше. Под этим слоем незапятнанной мужской красоты скрывалась кулинарная душа с талантами Марты Стюарт, Бэк Джон Вона и Сэм Кима, только волосы лучше. Ещё глубже был мастерски скрыт самый неуклюжий дурачок, когда-либо живший на планете Земля. Как в доказательство мыслям Юнги, Джин зацепился о зарядник для своего айфона, на котором постоянно играл в музыкальные игры на скорость, и полетел вперёд головой прямо на Юнги, однако кое-как изловчился, перекрутился в воздухе, как несчастная облезлая птица, пока Чонгук не ухватил его за колени, избавив от позорного падения.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Мин, прекрасно понимая, что стоит благодарить лишь случай за то, что Джин не упал лицом ему в промежность.       — Прекрасно, — ответил Джин, розовея до ушей. Юнги двинулся снова, пытаясь локтями отвоевать немного местечка.       — Не двигайся, — отозвался Чонгук, сидящий слева. — И перестань болтать. Если будешь много говорить, маска сильно съедет.       — Не указывай, что мне делать, — выпалил Юнги прежде, чем сумел остановить себя.       В ответ ему пробормотали сдавленное «извини». Отлично. Теперь ребёнок дулся.       — Игнорируй его, — обратился Намджун к Чонгуку, ободряюще хлопнув по плечу. — Он просто голодный. Сам постоянно говорит мне заткнуться, но это неправда.       Юнги глубоко вздохнул.       В этом заключалась проблема новых «друзей». Ты должен быть мил, потому что они недостаточно хорошо знают тебя, чтобы понимать, почему ты накричал и как это поведение трактовать. Они не понимали, что «заткнись», на самом деле, означало «расскажи мне больше», а «перестань ныть» или «я надеру тебе зад» означало «мне жаль, что у тебя выдался хреновый день, возьми себе колу в холодильнике». Он не был уверен, как долго может длиться период привыкания и налаживания отношений с ребёнком Джина.       Привыкание проходило слишком долго.       — Вы все слишком напряжены, — сказал Джин, поднимаясь. — Я принесу чего-нибудь холодненького. Юнги хмуро ткнул пальцем мокрую тряпку на лицо, чувствуя себя обманутым.       Когда он согласился стать дегустатором стряпни Джина, он не догадывался, что придётся испробовать на себе и домашние спа-процедуры. Тем более не подозревал, что эти процедуры станут групповыми — Намджун увязался, потому что был любопытен как чёрт, а ребёнок Джина шёл в комплекте, так что не было ни единой возможности прогнать его, стоило приступить к делу. Теперь он понимал отношения этих двоих лучше и удивлялся, как не разгадал их раньше: Чонгук был личной ответственностью Джина, как Намджун и Тэхён — ответственностью Юнги. Они существовали для того, чтобы пить его кровь, раздражать и выполнять некоторые поручения, говоря о которых…       Намджун протянул мобильный:       — Тэ здесь и хочет знать, какого лешего мы его не впускаем.       — Скажи ему тащить свою задницу к соседней квартире.       Как только Юнги сказал это, в коридоре послышался звук шагов.       Джин вернулся в комнату с холодным чаем на подносе: кусочки льда позвякивали о прозрачные стенки. Спасибо, блядь, что не снова кола. Он крикнул:       — Не заперто! Заходи.       Тэхён ворвался в комнату с улыбкой во всё лицо — он никогда не был стеснительным парнем, так что не дрогнул, застав друзей в странном виде с закинутыми на журнальный столик ногами.       — Хэй, — позвал Намджун, поднимая руку в знак приветствия.       — Что это? — быстро спросил Тэхён, округляя глаза. — Инопланетная вечеринка?       — Заткнись и сядь, — приказал Юнги.       Покорно кивнув, Тэхён перескочил через скрещенные ноги друзей и приземлился на ковёр рядом с Джином. Он уставился на запотевшие стаканы как загипнотизированный щенок. Видите? Всё становилось предельно лёгким, стоило лишь разок натренировать. Друг отлично понимал, что «заткнись и сядь» это зашифрованный сигнал «ты получишь еду, если послушаешься меня», так что вопросов и недопонимания между настоящими друзьями не возникало.       — Смотри, — обратился Джин, — хочешь, мы и тебе маску сделаем?       Огонёк нетерпеливого желания был красноречивее всяких слов. Джин снова встал и вернулся с новой маской, которые, кажется, были бесконечными, в одной руке и с тарелкой огурцов — в другой.       — Хреновая закуска, — заявил Юнги, оскорблённый таким ничтожным подношением.       — Это не для еды! — воскликнул Чонгук, не менее обиженно, но быстро сник под пристальным взглядом Юнги и добавил уже спокойнее, — Э-это от кругов под глазами.       — О-о, тебе действительно это необходимо, — пискнул Намджун, сдерживая смешок.       Ладно, «завали ебало» иногда означает просто «завали ебало».       — Осторожнее с языком, молодой человек, — напомнил Джин.       — Даже не начинай, — предупредил Юнги. — Я сваливаю отсюда.       — Тогда ты не получишь еды.       — Я ненавижу чапчхэ!       Чонгук ахнул.       — Я не слышал этого, — крикнул Джин, затыкая уши.       — Да похер. Можно уже снять это?       — Двенадцать минут не прошло!       — Слишком липкая, — пожаловался Юнги, — не могу, всё горит. У меня кожа чувствительная.       — Ладно, умойся в ванной. Я принесу полотенце.       Он направился прямиком к раковине. Ванная Джина была светлой, небольшой, но тщательно организованной. Юнги аккуратно ополоснул лицо, стараясь не расплескать воду и не навести беспорядок.       — У тебя самая бледная кожа из всех, что я видел, — прокомментировал Джин.       Он стоял, прислонившись одним плечом двери, и всматривался в отражение Юнги; с протянутой руки свисало полотенце. Мин взял его и интенсивно завозил по лицу, только теперь осознав, насколько вспотел лоб из-за налипших волос, неприятных, как его старый рваный свитер. Он избегал отражения: с Джином, который стоял очень близко, картина была бы ещё хуже.       Стоял слишком близко, честно говоря.       Он подошёл почти вплотную, так что Юнги с трудом подавил желание отскочить в сторону. Привыкнуть было трудно: Джин оказался настоящим тактильным бедствием и весь такой сюси-пуси, так что вечно лез нарушить личное пространство. Не в плохом смысле, хотя Юнги это не нравилось, но приходилось мириться, ведь от этой сделки с «дружбой» была и определённая выгода.       — Надеюсь, ты пользуешься солнцезащитным кремом, — завёл Джин, смахивая невидимую пылинку с плеча Юнги.       — Неа.       — Надо научить тебя уходу за кожей. Садись.       Джин встряхнул флакон с чем-то холодным и вонючим и буквально напал на лицо Юнги с нескрываемым удовольствием. Мин говорил всякое дерьмо, вспоминая всевозможные жестокие ругательства, но, по правде говоря, размазанный по щекам и лбу чужой рукой крем можно было назвать приятным ощущением. Руки у Джина были раздражающе мягкими, как у пианиста. Юнги старался следить за своими, но из-за работы в магазине кожа огрубела и сохла. Даже перчатки не помогали.       — Почему эта штука такая липкая? — он жаловался только ради того, чтобы Джин не подумал, будто ему нравится это ощущение или ещё какую подобную глупость.       — Ты же знаешь, как это работает. Посмотри.       Джин взял двумя пальцами за подбородок парня, запрокидывая голову назад: его лицо было полно решимости, и Юнги даже счёл забавным, что сосед делает такие бессмысленные вещи с таким сосредоточенным лицом, как будто все эти кремы могли магическим образом превратить его в Хён Бина.       — Зачем тебе столько этого дерьма в тюбиках? — спросил Мин, уставившись на идеально выбритый подбородок парня. Он совсем не понимал этого. — Тебе это не нужно.       — Ты меня по утрам не видел, — хихикнул Джин.       — Точно, — согласился он.       — Никто не идеален. Даже я. У меня тоже бывают плохие дни.       — Например? Просыпаешься с двумя прядками, неидеально падающими на глаза?       Слова прозвучали намного злее, чем он хотел. Юнги сжал губы, раздражённый и сбитый этим внезапным наплывом… Чувства неловкости? Он никогда не задумывался о чужой внешности, так почему теперь чувствовал себя смущённым? Он никогда не беспокоился о собственной внешности, так почему теперь?       Оборвав поток мыслей, он грубо фыркнул:       — Да ладно, уверен, у тебя никогда не было проблем в жизни. Остальные — уроды, и вот нам придётся свыкнуться с реальностью.       — Ты не урод, — нахмурился Джин, немного отступив.       — Пощади меня.       Голова Намджуна появилась в проёме, прерывая Джина на полуслове. Впрочем, это было неплохо, иначе пришлось бы выслушивать воодушевляющую речь о самоуверенности и любви к себе от самого красивого человека во Вселенной ему — человеку с нулевой самооценкой.       Во всяком случае он был рад видеть Намджуна, пока этот идиот не стал дёргать бровями и растягивать губы в мерзкой ехидной улыбочке.       — Что делаете?       — Разговариваем по душам, — раздражённо отозвался Юнги, — свали.       — Это не выглядит та-а-ак…       Он хотел сдохнуть, да?       — И как же это выглядит?       — Это выглядит, будто ты сидишь в ванной, получив от Джина на лицо…       — Иди сюда, мне нужно ударить тебя.       — Ладно! Мы закончили, — оборвал хозяин квартиры, вытирая руки полотенцем. — Все, возвращайтесь в гостиную!       — А можно мне тоже на лицо? — Тэхён протиснул голову в ванну под рукой Намджуна — извращенец ухватил ребёнка за шею, прижимая к себе.       — Ты слишком молод.       Верно. Юнги собирался найти достаточно огня и соли, чтобы позже провести обряд очищения истории браузера на ноуте Намджуна. Кому-нибудь давно пора обуздать эту порно зависимость. ---       К огромнейшему облегчению Юнги, подобные домашние спа-процедуры для наведения красоты не повторились. Все вдруг оказались заняты в школе или на работе, так что Юнги провёл две прекрасных недели, не видя лиц никого из друзей. Это было восхитительно.       За исключением одного.       — Без лактозы лучше? А что такое лактоза? Почему этот дороже? Ма… маска… Поня?       — Маскарпоне, — по слогам процедил Юнги.       В бешенстве он написал Джину.       «Скажи своему ребёнку, чтоб он перестал доставать меня.»       Ответ пришёл мгновенно:       «Кому?»       «Ты знаешь, кому. Я пытаюсь работать.»       «Ох, ты о Чонгуке. Только что послал его за сыром.»       «Забери его. Я не нанимался нянькой.»       «Но я же делаю это и ради тебя»       «Делаешь что?»       «Намджун и Тэхён помогают мне»       «Помогают» могло означать только одно. При одной мысли о Намджуне на кухне в жилах стыла кровь.       «Господи. Прости. Мне жаль.»       «Я пришлю кого-нибудь за Чонгуком.»       Намджун ворвался в супермаркет через пять минут с блестящими глазами, показал Юнги виктори и обнял Чонгука, который всё ещё счастливо играл в «задай Мин Юнги сотню вопросов». Чонгук недовольно сопротивлялся, бросая на Юнги жалобные взгляды «спаси меня», пока Намджун пытался выгнать его наружу. Однако он оставил свои попытки, стоило Джуну прошептать что-то на ухо.       — Не учи его странным вещам, — крикнул Юнги, отбросив безэмоциональность, пытаясь предотвратить катастрофу. — Джин будет в бешенстве.       Как только смена окончилась, Юнги помчался домой и вздохнул спокойно, когда обнаружил, что дом стоит целёхонек, вокруг нет пожарных машин и карет скорой помощи. Значит, Намджун не спалил район к чертям. Пока что.       Он нашёл дурней в гостиной Джина, смотрящих телек и оживлённо толкающих друг друга. Джин застрял на кухне, как всегда готовя грандиозное пиршество. Сначала хотелось сказать что-то вроде нелепого «сколько лет, сколько зим», но Юнги остановился на будничном «Привет».       — Здрасти, — приглушённо ответил Джин из-за зажатой в зубах ручки.       Это отличалось от привычной картины. Юнги наблюдал, как Джин помешал что-то в кастрюле, отложил ложку, вынул ручку изо рта и сделал несколько пометок на полях тетради, лежащей на тостере.       — Что ты делаешь?       — Спагетти.       — Не похоже на спагетти.       — Нет, там, — он указал на кипящую кастрюлю на второй конфорке. — Я многозадачный.       — Что это? — Юнги подошёл ближе, заглядывая в раскрытую тетрадь. Джин сделал шаг в сторону и позволил внимательнее рассмотреть записи, медленно перебирая страницы. Честно говоря, для Юнги это выглядело как записки сумасшедшего, нагромождения чисел и обрывки слов вперемежку с каракулями, среди которых он сумел различить лишь «говядина» и «кунжутное масло».       — Моя книга рецептов, — объяснил Джин. — В данный момент разрабатываю несколько блюд из лапши. Всё методом проб и ошибок. Надо ещё подумать над балансом ароматов.       — Ты сам составляешь это?       — Это оригинальные рецепты, если ты об этом. Юнги перевернул следующую страницу.       — Круто. А это что?       — Начинка для пирога, испеку на следующей неделе. Почерпнул несколько идей в книге, — он взял тетрадь, захлопнул и поставил на полку, затем повернулся к Юнги и вопросительно вскинул бровь:       — Что?       — Я впечатлён. Ты серьёзно к этому относишься, да?       — Конечно. Как и ты серьёзно относишься к музыке. Ты сочинял пьесы, верно?       — Несерьёзно, — ответил Юнги, внезапно смутившись. — Ничего толкового, на самом деле.       — Ну, я надеюсь когда-нибудь услышать это целиком.       — Мечтай.       Он почесал руку, а затем добавил раздражённо:       — Ты не можешь управиться с ребёнком? В чём проблема? Он будто приклеился моментом, а отлипать не собирается.       — Чонгук, ты хотел сказать. Думаю, это мило. У него тяжёлая форма обожания и культа личности. Разве ты не польщён?       Культа личности?       Джин засмеялся, увидев изменившееся лицо парня.       — Сейчас он считает тебя самым крутым человеком в мире.       — Это раздражает, останови его.       — Как?       — Не знаю! Сам разбирайся, это твоя ошибка.       — Само пройдёт, — ответил Джин, выражая высшую степень равнодушия. Он протянул ложку с соусом для пасты. — На, попробуй.       Это был самый охуенный соус для пасты, какой Юнги пробовал в жизни. Он выпалил это не подумав, а Джин рассмеялся, но выглядел довольным и не прекращал довольно улыбаться, даже когда на кухню подтянулись оставшиеся дети, требующие дать попробовать и им.       В разгар столпотворения и хаоса на кухне Юнги крикнул «свалите!», но наглым образом был проигнорирован.       Кто-то случайно уронил фрикадельку ему на грудь. Он на мгновение застыл на месте, а затем встретился взглядом с шеф-поваром через лес рук, воюющих за лакомый кусочек. У Джина был испачкан воротник рубашки и фартук, и, казалось, он был поражён не меньше разыгравшимся голодным играм за несчастную порцию спагетти.       — Мы что, блядь, в детском саду работаем? — с омерзением спросил Юнги. ---       — Опять ты, — простонал Юнги.       От поклонника, или как там его, не было никакого спасения. Юнги повернулся спиной, но было слишком поздно: ребёнок Джина подскочил к нему, находясь в гипервозбуждённом состоянии. Шанса сбежать не было — Чонгук оказался невероятно быстрым.       — Привет! Закончил работать?       Он надеялся, что парень уйдёт, если продолжить игнорировать его, но безуспешно: Чонгуку, казалось, нравилось болтать, даже не получая ответной реакции. Юнги чувствовал, как начинала болеть голова.       — Слушай, могу я зависнуть у тебя, пока Джин не вернулся? Ждать в одиночку скучно.       — Нет.       — Почему?       Чонгук раскрыл рот, чтобы начать спорить или, что ещё хуже, умолять, но Юнги слишком устал, чтобы сопротивляться. Голова трещала от усталости, так что он достал ключ и отпер дверь.       — Ладно, заходи. И ничего не трогай.       — Вау, пианино? Это так круто!       — Не трогай.       — А что это за бумажки на полу?       Юнги отпихнул его в сторону и принялся собирать разбросанные ноты.       — Не твоё дело.       — Можно сесть на диван?       — Да.       Чонгук уселся и принялся оглядываться в ожидании. Если он думал, что Юнги будет изображать обаятельного, радушного хозяина, то он ошибался. А это не дорогой ресторан Чез Джин. Это владения Мин Юнги, где гости не были рады, что приехали. Однако тишина была безумно неловкой даже для Юнги. Грубость вряд ли помогла бы, а ещё об этом мог узнать Джин, тогда всё — прощай, бесплатная кормёжка. Или, привет, подсыпанный в тарелку яд.       — Почему ты всё время такой потный?       Окей. Ладно, возможно, не лучшее начало для разговора, но было уже слишком поздно. Раз ступив на путь, надо идти до конца. — Может, тебе к доктору сходить, провериться? Серьёзно, чувак, это не нормально.       Чонгук покраснел.       — Я просто легко перегреваюсь. Можно в душ сходить?       — Нет, — яростно воскликнул Мин, приходя в ужас от одной мысли.       — Пожа-а-луйста? Джин всегда разрешает.       Он вылупил свои блестящие щенячьи глазки: эта херня наверняка работала с впечатлительным Джином.       Поборов отвращение, Юнги согласился.       — Ладно, но только быстро. И не используй мой гель для душа — он дорогой. И шампунь — он ещё дороже.       Чонгук подскочил на месте. Несколько секунд спустя Юнги расслышал шум воды. Времени было достаточно, чтоб переодеться в спортивные штаны и заждаться Чонгука, который вышел в оставленной Тэ одежде. Юнги подошёл к нему, принюхался, подтвердив догадки, и влепил затрещину.       — Ау!       — Я говорил не использовать шампунь, придурок?       — Ты всё равно стащил его у Джина!       — Ещё пинка захотелось?       — Прости, — мрачно буркнул ребёнок, опуская плечи.       Юнги внезапно почувствовал что-то отдалённо напоминавшее угрызение совести: он к такому не привык. Намджун на такое обращение что-нибудь возразил в ответ, а Тэ давно поселился в другом измерении, поэтому с ними было легко и просто. А с этим ребёнком было не до веселья, так что отпустив любую шутку или замечание, Юнги чувствовал, будто он пнул пушистого котёнка.       — Хочешь пить?       Чонгук оживился.       — Что у тебя?       Ещё чего?       — Кола Тэхёна. Только не говори ему. Можно взять, только… Просто не говори ему.       — Хорошо!       Было жарко, воздух прогрелся и застыл, как горячий кисель. Юнги распахнул окно, но и это не помогло, так что он вышел на балкон. Чонгук увязался следом. Поговорить о пустяках иногда тоже неплохо.       — Откуда ты знаешь Джина?       — Мы жили по соседству, когда я был ещё маленьким, — ответил Чонгук, отпив из банки. — Знал всё время, как себя помню. Его мама раздавала детям мороженое в жаркие дни, как сейчас. Он очень похож на неё. Ему нравится кормить людей.       Верно. Джин определённо был на верном пути и мог построить карьеру, а в один день открыть собственный ресторан, где готовили бы по его рецептам. Прекрасное, успешное будущее с лёгкостью рисовалось в воображении: очереди на бронирование столика, люди выстраивались бы в линию, желая попасть в ресторан талантливого и красивого шеф-повара. Он бы мог стать очень знаменитым. Может быть, через десять лет Юнги включит телевизор и увидит сияющее лицо бывшего соседа по ту сторону экрана. А себя он представлял в этом же месте, сгорбившимся над фортепиано, вечно голодным творцом. Он не думал, что когда-нибудь будет зарабатывать достаточно, чтобы позволить себе ужин в ресторане Джина, где при входе вас усаживает на место привлекательная девушка; в ресторане, где подают заковыристое меню на французском с нечитаемыми названиями, с вином, которое нет возможности пить, с людьми, которых он не знает.       — Ты даже не слушаешь, — пожаловался Чонгук, внезапно прерывая мысленное путешествие в будущее. Юнги кашлянул.       — Такова жестокая реальность, малыш, привыкай. Здесь с тобой никто возиться не будет.       — Мне нравится такая жизнь, — радуясь вниманию старшего, ответил парень. — Джин в этом смысле противоположность. Он такой хороший и постоянно нянчится со мной, балует. Все думают, я его младший братик. Но я же не ребёнок.       — Ох, ещё какой ребёнок.       — Нет! Мне восемнадцать! Месяц назад исполнилось!       — Ага.       — Ты не знал?       — Какого чёрта я должен был знать?       — Ты играл на фортепиано для меня.       — Блядь, когда я это делал?       Чонгук покрылся краской от смущения.       — На мой день рождения. Мы слышали через стену. Я думал, тебя Джин попросил…       Месяц назад они друг другу трёх слов не говорили.       — Это просто совпадение.       — Значит ты просто так играл «С днём рождения». На фортепиано? — Чонгук не верил, скептично сощурив глаза. — Почему ты это делал? Это же не Моцарт или ещё кто-нибудь.       — Я говорю, это совпадение.       Ребёнок надулся, обиженно сложив губки.       — Я думал, что для меня.       — Уймись ты. Я даже не знал тебя.       — Знал! Мы виделись много раз. В лифте и ещё! В смысле я знал… — он затих, теперь выглядя ещё более красным и всклокоченным.       Юнги взвесил все за и против и решил, что уничтожение самооценки неполовозрелого юнца не стоит минутного триумфа над дурачком Чонгуком. Особенно, если об этом узнает Джин.       — Раскусил, это правда. Я это сделал не просто так.       — Значит, теперь мы друзья? То есть ты сыграешь в следующем году снова, правда?       — Посмотрим. Мы ещё не друзья.       — Друзья!       — Ты сейчас кричишь на меня?       — Н-нет, — он принялся запинаться. — Но ты сказал, что мы не друзья! Но мы ведь дружим!       Боже, завести этого ребёнка оказалось слишком легко, и Юнги почти начал наслаждаться этим.       — Думаю, мы могли бы стать друзьями. Когда-нибудь.       — Когда-нибудь? О чём ты? И когда это «когда-нибудь» настанет?       — Не знаю. Не знаю, сможешь ли ты стать хорошим другом.       — Я действительно отличный друг!       — Посмотрим. Со мной у тебя нет никаких шансов.       Чонгук неловко, по-детски фыркнул, но решительно делал вид, что так и должно быть.       — Ну и у кого тогда есть шанс?       — Ни у кого, — высокомерно заявил Юнги, допивая колу.       Знакомая макушка появилась из-за угла и подошла к проходу в общий двор. Джин запрокинул голову, и, найдя друзей, помахал. Заходящее солнце подсвечивало волосы, игралось в локонах, образуя на голове нимб. На плечах было накинуто дорогое пальто, сшитое будто на заказ: он всегда выглядел так, будто только сошёл со страниц GQ. С разворота, конечно же. Ким Сокджин не был безызвестной моделькой для флаеров, которые бросят на асфальт, только взяв в руки. Он всегда играл главную роль.       В отличии от блеклой массовки. Юнги тряхнул головой, прогоняя раздражающие мысли, и толкнул Чонгука в бок.       — Мои стандарты слишком высоки для тебя.       Чонгук горячо запротестовал:       — У меня тоже высокие стандарты, вот!       Юнги только рассмеялся.       — Как хочешь. Джин вернулся. Пошли к нему, пора изводить соседа ради еды.