Клан

Соседний дом оказался очень многолюдным. Прознав, что к Рагне приехали гости, поглазеть на чужаков собралась вся деревня. Катрин, невысокая миниатюрная девушка с густой копной огненно-рыжих волос, собранных в высокий хвост, ловко сновала между гостями, разнося угощения. Дан даже подвис, изумленно разглядывая ее красивое открытое лицо, с живой мимикой и не сразу сообразил, что она его не видит. – Моя дочь ослепла пару лет назад. Несчастный случай, – пояснил подошедший сосед, когда Дан, проклиная себя за неуклюжесть и невежливость яростно вгрызался зубами в ни в чем неповинный пирожок, – но зрение восстанавливается. Благодаря твоей бабке. За этот короткий вечер, Дан уже неоднократно слышал это «благодаря» в разных вариациях, произнесенное разными голосами, но всегда с едва заметным поклоном и нескрываемой искренней благодарностью. Что ж, похоже, его родственница была местным чудом. И от этого обида на нее накатывала с новой силой. Она его бросила. Она изо дня в день спасала жизни людей в своей деревне и во всех близлежащих селениях, защищала их от всяческих напастей, она лечила животных и заговаривала дома, но у нее не нашлось ни единой возможности побеспокоиться о родном внуке. – Дан, прекрати, – тихо прошептал Ульф, незаметно толкнув парня плечом, – ты так громко думаешь, что народ начинает шарахаться. Тут все очень чувствительны к чужим настроениям, а твоим от тебя за версту разит и телепатом быть не нужно. Выйди, проветрись немного. Парень вздохнул, но послушно накинул пуховик и вышел на крыльцо. Ночь была восхитительная. Он никогда не видел такого темного и такого звездного неба. Они с Ульфом хоть и жили в небольшом городке, но яркая засветка цивилизации все равно убивала всю прелесть настоящей ночи. Морозный воздух щипал нос и старался пробраться под одежду, заставляя Дана кутаться в прихваченный шарф. Парень вдохнул полной грудью и замер. У калитки бабкиного дома стоял волк. Он видел таких в зоопарках. Только этот был гораздо крупнее и не метался по клетке, а спокойно стоял и внимательно разглядывал человека, совершенно его не опасаясь. – Тут твоя территория, да, серый. Зверь повел ухом, но с места не сдвинулся, так и продолжая стоять, внимательно разглядывая парня. Но тут, сзади распахнулась дверь. Вместе с Катрин на улицу вырвался свет и шум голосов, полностью разрушая все очарование момента. Волк, разумеется, тоже исчез. – Как тебе наше захолустье? – весело улыбаясь, спросила девушка. – Непривычно, – честно ответил Дан. Парень действительно чувствовал себя тут странно. С одной стороны, он вернулся в родные места, тут родился и вырос его отец, судя по рассказам Ульфа, где-то неподалеку должна быть деревушка, в которой жила мама и он чувствовал какое-то родство с этим местом, но это было не то. Дан не чувствовал себя тут дома. Близко, словно уже где-то совсем рядом, но еще не дома. С другой стороны, парень и в родном городе не чувствовал себя на месте. Его постоянно тянуло куда-то, поэтому они с Ульфом много путешествовали, много времени проводили на природе, только, ни одно из тех мест не давало ему ощущения спокойствия. – Ты не сердись на бабушку, – тихо произнесла Катрин, подходя совсем близко и становясь рядом с ним на ступеньки, – она так и не простила Леннарта. Несмотря на то, что с тех пор многое очень сильно изменилось, она не смогла принять его решение покинуть родные места. – Если я правильно понял, она не оставила ему выбора. – Выбор есть всегда. – Возможно, – не стал спорить Дан, спускаясь с крыльца на скрипучий снег, – и он его сделал. В этот момент парень четко осознал, что решение отца уйти было верным, что он поступил правильно, что именно так и нужно было. И то, что он вырос с Ульфом, это тоже правильно. В этом был определенный смысл. – Скажи, а какая она? Моя бабушка. – Она удивительная женщина. Очень красивая и сильная духом. На ней держится вся деревня. Несмотря на то, что староста мой отец, все решения принимает Рагна. Слушают ее беспрекословно. Для всех было шоком, когда Леннарт пошел против ее слова и привел твою маму. – А чем она была так плоха для них? – не выдержал Дан. Ему было страшно обидно, что о его маме говорят с таким пренебрежением. – Прости, – спохватился парень, пытаясь исправить резкий тон, – я ее совсем не знал, только по фотографиям, что хранились дома, она умерла при родах, и меня растил отец, а потом Ульф. И я не понимаю, почему о ней так говорят. – Она не была плоха. Просто… – Катрин замялась, подбирая слова, – она была… чужая. А твой отец должен был стать защитником деревни. Но она соблазнила его и Леннарт не смог бы нас защищать, даже если бы сумел пройти испытание. Знаешь, – девушка светло улыбнулась, – он действительно принял единственно верное решение. Загадок становилось все больше. И чем больше он узнавал, тем запутаннее становилось прошлое. – А кто стал защитником вместо отца? – Защитник не понадобился, мы заключили договор. Идем в дом, сегодня почему-то особенно холодный ветер, – прервала разговор девушка, коснувшись руки Дана ледяными пальцами. Парень вздрогнул, от неожиданно пронзившего его холода, но руки не отнял. Придерживая дверь, пропустил Катрин внутрь, и еще раз обернулся на калитку, но зверя там не было. – Катрин, скажи, а это все поселяне, что живут в деревне? – вдруг вспомнил о незнакомце-грубияне Дан. – Кроме бабушки и моей мамы – собрались все. Еще нет Кеннета, это мой жених, – пояснила девушка, – я завтра вас познакомлю. «Значит ты Кеннет… – разочарованно размышлял Дан, устроившись на теплой печке в бабкином доме, – раз ты ее жених, тебе не вмажешь…» – Ульф, а ты знал, что они считают мою маму злостной соблазнительницей? – Так и было, – сонно произнес мужчина. – Дан, давай спать. Неужели ты не устал от всего этого безумия? – Погоди, как это, «так и было»? – парень аж приподнялся на печи, пытаясь разглядеть в темноте лицо дяди. – Илва действительно соблазнила Леннарта. Это была цена за перемирие и договор, которую они оба заплатили. Мальчик, ни один из них не пожалел о своем выборе. Спи. – А почему ты мне раньше об этом не рассказывал? – обиженно буркнул, укладываясь обратно парень. – Они любили друг друга и были счастливы. Это все, что тебе нужно знать о своих родителях. Парень вздохнул и уставился в темноту. Роящиеся в голове мысли никак не отпускали, заставляя крутить полученные сведения так и этак подставляя в складывающуюся картинку, но пробелов было еще слишком много, чтобы можно было сделать хоть сколько-нибудь обоснованные выводы. – Зачем ты приехал? – зеленоглазый почти шипел, зло сверля Дана взглядом. – Разве я должен спрашивать разрешения? – Ты защитник. Ты даже прошел посвящение. Хотя... Парень внимательно вглядывался в глаза Дана, словно пытался прочесть душу, а потом резко отпрянул. – Тебя посвятили... волки... кто-то из Южных Кланов. Парень изумленно таращился на Дана. – Ты принял посвящение. Ты умеешь сражаться? Дану весь этот монолог казался каким-то бредом: какой-то защитник, какие-то волки, какое-то посвящение... Но недоумение в зеленых глазах непроизвольно вызывало у него улыбку, хоть он ни слова не понимал из сказанного. – Ты ничего не знаешь, да? Ульф хорошо тебя обучил, но посвящать ни во что не стал. Чтобы у тебя был выбор. Парень опять приблизился к лицу Дана, будто пытаясь считать мысли, потом отвернулся и неожиданно громко крикнул, словно споря с кем-то невидимым: – Я против! Слышишь?! Это слишком рискованно! Дан подскочил на кровати, пытаясь ухватить растворяющееся в утреннем свете видение. Незнакомый аромат хвои, витающий в воздухе, резко контрастировал с запахом свежей выпечки, дымящейся на столе. За окном занимался день.