Клан

День выдался солнечный, хоть и морозный. Дан вышел на крыльцо, чтобы стряхнуть остатки сна и при свете дня взглянуть на деревню. Вчерашнее впечатление не изменилось – уютный, закрытый, забытый Богом мирок, только для своих. Снег начал слепить глаза, и парень развернулся уже идти в дом, как заметил у калитки соседского дома Катрин. Он хотел окликнуть девушку, но осекся, увидев приближающегося по деревенской улице белобрысого здоровяка. Вероятно, она услышала его шаги, потому что безошибочно выбрав направление, побежала навстречу. Парень сграбастал ее огромными лапищами и заключил в медвежьи объятия. На его фоне и без того миниатюрная Катрин выглядела совсем малышкой. – Да, мальчик, тут тебе ничего не светит, – ехидно прошептал в самое ухо незаметно подкравшийся Ульф. Дан подскочил от неожиданности и чуть не свалился с крыльца в сугроб, пытаясь достать ускользающего из-под удара мужчину. Их возня привлекла внимание парочки, тут же направившейся к ним. – Знакомьтесь, это Кеннет, – счастливо улыбаясь, произнесла Катрин, не выпуская из рук медвежью лапищу. – Очень приятно. Я Ульф, это Дан, внук Рагны. Парень сощурился, пытаясь разглядеть чужаков против солнца, потом, видимо, не посчитав их опасными, протиснулся в калитку, тем не менее, загораживая собой девушку. – Кен, прекрати, никто не собирается меня обижать, – Катрин смущенно улыбнулась. Медведь пропустил ее слова мимо ушей. Ульф первым протянул руку для приветствия. Даже его совсем не маленькая ладонь потерялась в здоровенной лапе Кеннета. – Приятно познакомиться, – пробасил медведь, пожимая руку и Дану. – Взаимно, – коротко ответил парень, желая поскорее избавиться от нового знакомца. Но тут его осенило. Это Кеннет. А кто же тогда тот зеленоглазый грубиян, встретившийся на тропе? Получается, он не из деревни? Или прячется? Парень задумался. Задавать еще раз тот же вопрос было неловко, но Катрин его выручила. - Кеннет, а давай соберем всех наших и сходим в лес? Мы давно не выбирались, заодно места здешние Дану покажем и сухостоя бабушке наберем, сейчас самое время. Парень согласно угукнул, принимая предложение. Согласие Дана не требовалось, он считался согласным изначально, как чужак, без сомнения горящий желанием осмотреть окрестности. Но Дан действительно не возражал. Ему хотелось погулять по здешним местам. Заодно предоставлялся случай посмотреть на «всех наших», и выяснить уже наверняка – живет зеленоглазый в деревне или нет. Народу, кроме самого Дана, и Катрин с медведем набралось еще четверо. Две хохотушки-близняшки, по очереди стреляющие глазками в Дана. Похожие как две капли воды – обе темноволосые, сероглазые, с милыми ямочками на щеках. Им было лет по тринадцать-четырнадцать. Зорко следящий за ними пятнадцатилетний медвежонок, брат Кеннета. Такой же белобрысый и неуклюжий. Замыкал шествие молчаливый и несуразно-длинный, похожий на жирафа Рон. Ему было уже около восемнадцати, поэтому он держался особняком, показывая свое превосходство над резвящейся малышней. Зеленоглазого среди них не было. Это и разочаровывало и разжигало интерес. Вариантов было не так уж и много. Или поблизости есть еще одна деревня, путь в которую проходит где-то рядом, или это кто-то из городских, просто забредший по своим делам, или, что тоже нельзя было скидывать со счетов, Дану все просто привиделось. Последний вариант, конечно, был наименее желателен, потому что снижал возможность повторной встречи до ноля, а найти грубияна парню все-таки хотелось. Он даже себе не мог объяснить, зачем именно ему это нужно – желание просто вмазать давно отошло на второй план – он чувствовал, что должен его разыскать. За всеми этими размышлениями, Дан и не заметил, как они оказались в лесу. Девчушки сразу притихли и пошли осторожно, держась поближе к старшим, зато оба медведя явно почувствовали себя тут свободнее. По Рону сложно было определить, как он чувствует, его отстраненный вид и отрешенный взгляд говорили только о том, что он сам по себе. Ощущения же, захватившие Дана были ни с чем несравнимыми. Он не чувствовал ничего подобного, пока шел к деревне с Ульфом по протоптанной тропе. С этой стороны селения лес был совсем другой. Зимнее волшебство тут чувствовалось как-то по-особенному. Свисающие до самой земли мохнатые еловые лапы, перекрикивающиеся на ветру резким скрипом осины, шелестящие не успевшей облететь листвой многовековые дубы. Дан не поспевал за своими провожатыми, все время останавливаясь и любуясь причудливыми узорами, которые рисовали на небе кроны, меняясь, как в калейдоскопе, в зависимости от деревьев: ажурная вязь тонких березовых веточек перетекала в широкие пушистые еловые. – Стой! Резкий окрик заставил парня опустить голову и тут же отшатнуться. Он стоял на краю обрыва, уходящего вниз метров на двадцать. С противоположной стороны такой же обрыв был украшен замерзшим бородатым водопадом, стекающим в небольшое, почти целиком покрытое льдом озерцо, с крохотной полыньей. – Ты бы хоть под ноги смотрел! Медвежонок аж подпрыгивал от самодовольства, ведь это он заметил, что чужак отстал и потом первый нашел его, уже готового нырнуть вниз. – Удивительные у вас места. А есть спуск вниз, к озеру? – Нет! – в один голос воскликнули подошедшие девушки. Понимая недоумение Дана, Катрин пояснила: – Здесь проходит граница. Дальше реки заходить нельзя. Помнишь, я вчера говорила про договор, это одно из его условий. Давайте возвращаться, а то холодает. О договоре Дан помнил. С ним была связана куча дополнительно возникших вопросов. Но пытаться спрашивать сейчас смысла не было. Парень в последний раз обернулся полюбоваться на водопад и заметил между деревьями наверху высокую фигуру, закутанную в серый плащ. Дан только хотел спросить у кого-нибудь, почему там кто-то есть, как его сграбастала огромная лапища и потянула прочь от обрыва. – Тут больше нет ничего интересного, чужак, идем в деревню, Кэт совсем замерзла. Возразить было нечего. Поэтому Дан просто решил вернуться сюда потом самостоятельно, чтобы спокойно все осмотреть и побродить в одиночестве. Ему хотелось почувствовать это место, а присутствие посторонних сильно отвлекало и не давало сосредоточиться на ощущениях. Парень послушно кивнул и пошел вслед за всеми.