Клан

Дан не мог дождаться ночи, чтобы поскорее забраться в постель и вновь вдохнуть аромат хвои, искренне веря, что именно он навевает его сны. Днем парень пытался вывести Ульфа на разговор и собрать недостающие куски головоломки, заодно понять, какую роль его дядя сыграл во всей этой истории, но мужчина, то был занят, а то сидел с таким усталым и отрешенным видом, что Дан не рискнул тревожить его вопросами. Думать о том, что Ульфу действительно становится хуже с каждым днем, и что виной всему именно это место, не хотелось. Однако с дядей на самом деле творилось что-то неладное. И что именно, нужно было выяснять как можно скорее, чтобы потом не стало слишком поздно. Но как бы сильно Дан не переживал за Ульфа, загадки прошлого, связанные с его собственной судьбой, тоже отпускать и уходить на задний план не хотели. А единственным доступным способом получить ответы оставались сны. Парень тяжело вздохнул, отгоняя тревожные мысли, и перевернулся на другой бок, утыкаясь носом в пахнущую хвоей подушку и тут же проваливаясь в сон. Он снова оказался в лесу. За деревьями на поляне опять ярко пылал костер, только теперь около огня были двое. Обнаженная молодая девушка, как в плащ, укутанная длинными темными волосами, танцевала в свете костра, а юноша, сидя на меховой шкуре, не отрывая взгляда, следил за ее движениями, ловя каждый жест. Потом он порывисто поднялся и обнял ее, крепко прижимая к себе и что-то шепча. Она не вырывалась, а наоборот, словно льнула к нему, принимая его ласки. Дан отвернулся, не желая нарушать их уединение, и медленно побрел прочь. Добравшись до знакомого уже колючего куста, он уселся прямо на снег, в надежде дождаться своего зеленоглазого собеседника. Мысли роились в голове, перебивая одна другую, а перед внутренним взором невольно всплывал образ другой фигуры, также танцующей у костра. Его танец был совсем не похож на тот, что он видел сейчас. Этот был чувственный и манящий. Тот же… тот был резкий, полный отчаяния и какой-то щемящей тоски. – Она была счастлива и танцевала для любимого, – раздалось у Дана над ухом, будто в ответ на его мысли. – А ты? – тихо спросил парень. – А я… от безысходности. Не знаю… Я не хотел, чтобы ты приезжал. Не хотел и боялся встречи с тобой. И в тоже время… я жаждал тебя увидеть. Зеленоглазый развернулся и пошел в сторону ущелья, где границей между двумя мирами текла река с водопадом. Дан поднялся и пошел вслед за ним. – Как твое имя? – Элверд, – не оборачиваясь произнес парень, продолжая идти к воде. – Скажи, кто вы? Я видел волка. – Мы разные, – улыбнулся зеленоглазый. – Прежде это был Клан Северных волков, сейчас с нами живут многие семьи из других кланов и мест. Люди повсюду теснят нас, и только тут всегда удавалось сохранять свою территорию и поддерживать равновесие. – Значит тот волк в деревне, в день моего приезда, это был ты? – Значит. – А Ульф? – Что Ульф? – Кто он? Ты же знаешь? Почему мужчина, которого я видел в твоей деревне так похож на него? Дядя ведь из этих мест, да? Почему тогда ему сейчас так плохо? – Многие в Клане похожи. Это особенность членов одной семьи. Мы все волки. Какими бы разными мы не были, мы все равно принадлежим к одному виду. – А Ульф? – опять повторил вопрос Дан. – Его еще ребенком отправили в южные земли. Прежде у нас так было принято – обмен воинами, для укрепления крови. Но он не смог там прижиться. Насколько я знаю, по достижении совершеннолетия он ушел из Клана и стал одиночкой, потому что сюда вернуться он уже не мог. Несмотря на это, Ульф поддерживал довольно тесные отношения с семьей, в которой вырос, раз осмелился рекомендовать тебя для инициации. – Это была просьба моего отца. – Верно. Но никакая просьба не была бы для волка весомой, если бы он сам не был уверен в ее правильности и пользе для Клана. – Но если дядя вырос здесь, почему тогда сейчас он выглядит так, словно из него вытягивают все жизненные силы, ведь родная земля должна наоборот… – Он слишком долго жил на равнине и теперь горный лес не принимает его, забирая у него свет Солнца, которым он пропитался за эти годы. – И ничего нельзя сделать? – Ему нужно уезжать. – Сколько у нас есть времени? – Пара дней, максимум неделя. – И за эту неделю я должен принять решение? – Ульф сделал так, чтобы у тебя был выбор, а у нас – шанс получить Защитника и выжить. Если сейчас откажешься пройти испытание, это будет означать отречение от своей судьбы. Кеннет получит шанс стать Защитником деревни и тогда нам конец. Если бы ты не приехал, договор оставался бы в силе. Но старуха сделала все возможное, чтобы заполучить тебя сюда, даже при том, что не может тебя видеть. Не сердись на нее, Дан, она не плохая женщина, просто она старается для своего народа, а я должен сохранить свой. – Но ведь он медведь. Разве он может пойти против своих? – с сомнением спросил Дан. – Они пришлые отступники. Им кажется, что вступив в союз с людьми, им удастся выжить. К тому же Кеннет без памяти влюблен в эту рыжую бестию, а уж она-то, под руководством твоей бабки, сумеет вывернуть его себе на пользу. Зеленоглазый грустно улыбнулся и, подойдя совсем близко к Дану, наклонился к его уху, касаясь волосами щеки. – А я… Знаешь, а ведь я люблю тебя, Защитник, – едва слышно прошептал Элверд. – Я никогда не понимал твою мать, какое-то время даже ненавидел ее за отступничество, а потом увидел тебя и все понял. Дан открыл глаза и долго лежал не шевелясь, боясь упустить ощущения его присутствия. На губах все еще горел след от его мимолетного прикосновения. От этого, а может от витающего в воздухе аромата хвои, кружилась голова. В одно мгновение в его жизни все прояснилось, встало на свои места и еще больше запуталось.