Клан

Дан вошел в лес и медленно побрел к обрыву. Никакой тропы сейчас не было видно, но он уже научился безошибочно определять верное направление. Луну скрыли тучи, начиная неспешно обновлять убранство деревьев свежим снегом. На самом деле, парню хотелось бежать, но он сознательно себя сдерживал. Необходимо было унять, успокоить рвущуюся из груди душу, осознать, что выбор, который он сделал – единственно верный. И для него самого и для другого… для того, с кем он собирался связать свою судьбу. Дан не колебался, ему просто нужно было немного времени, чтобы уложить в голове все произошедшие с ним за эти несколько дней перемены. – Ты сомневаешься, – тихо прошептал Элверд, подходя ближе, обнимая парня и прижимаясь к его спине. – Нет, – так же тихо ответил Дан, разворачиваясь и заключая зеленоглазого в объятия. – Ты боишься. – Нет, – вновь повторил парень, наклоняясь к губам Элверда и нежно их касаясь своими, – не этого. Боюсь, что все вдруг обернется сном. Что потеряю тебя. Боюсь. Снег пошел сильнее, скрывая все за белой пеленой. Зеленоглазый взял Дана за руку и повел вниз к ущелью. Они спустились к реке и свернули к водопаду. Элверд, осторожно ступая по льду, прошел к самой «бороде» и, не выпуская руку парня, проскользнул за замерзшую толщу воды. Дан, не раздумывая, последовал за ним. Элверд достал спички и поджег лучину, осветив пространство вокруг. За струями водопада оказался довольно просторный сухой грот. – Я разожгу костер. Хочу, чтобы у нас был свидетель. Дан улыбнулся, следя за быстрыми ловкими движениями рук, творящих магию. Огонь полыхнул, тут же прихватывая заранее заготовленные дрова и разгораясь жарче. Парень замер у костра, не решаясь обернуться. Дан не торопил его, давая возможность тоже осознать происходящее, потом подошел и обнял, прижимаясь к нему. – Хочу, чтобы ты знал, – тихо прошептал он, щекоча горячим дыханием и начиная медленно целовать шею зеленоглазого, – все, что происходит сейчас, происходит потому, что я этого хочу. Потому что я хочу этого с тобой и ради тебя самого. Я хочу любить тебя. Сейчас мне не важны ни Клан, ни люди, ничто другое в мире. Сейчас для меня важен только ты. Со всем остальным мы будем разбираться потом. Элверд кивнул и счастливо улыбнулся, наверное, впервые со дня их встречи так открыто и искренне. Ему всегда хотелось, чтобы его любили. Не Стража, заключенного в его теле, а его самого. Он с самого детства мечтал встретить кого-то, кто сможет принять его. И сейчас, нежась в объятиях этого странного человека, парень чувствовал, что наконец-то нашел… Ему безумно хотелось в это верить. Медленно отдаваясь разгорающемуся желанию, Дан целовал парня, совершенно дурея от его податливости. Ласкал, забираясь руками в волосы и под одежду, избавляясь от нее, наслаждаясь прикосновениями к горячей обнаженной коже. Ему хотелось чувствовать, хотелось обладать этим стройным красивым телом. Хотелось любить. Он никогда так не жаждал близости, как в это мгновение. И Элверд отвечал ему, целуя в ответ, лаская и что-то тихо нашептывая, проводя теплыми губами по шее. Щекотное дыхание разгоняло по телу мурашек и заставляло невольно отстраняться, но невыносимое желание чувствовать друг друга заставляло тут же вновь прижиматься к разгоряченной коже и искать новых прикосновений. Накрывшая их страсть была подобна пламени костра – единственного свидетеля их любви. В этот миг они были единым целым, отрешившись от остального мира, и существуя только друг для друга. – Элверд, я вернусь, – тихо шептал, уткнувшись носом в волосы парня Дан, – мне только доставить дядю домой. Дождись меня. Зеленоглазый не мигая смотрел на огонь. Он знал, как мимолетно и недолговечно в этом мире счастье. Разлука страшила его. Ему казалось, что как только Дан уедет, он навсегда потеряет его. И каким бы сильным магом он не был, любовь, единственная из чувств, была не подвластна его чарам. Поэтому он сильнее прижимался к теплому телу рядом, всем своим существом стараясь впитать эту любовь, которую так щедро излучал сейчас Дан. Парень очнулся в своей постели задолго до рассвета. Он не помнил, как вернулся домой. Сейчас ему даже начало казаться, что все это всего лишь привиделось ему во сне, как и крохотная запретная деревенька, на другой стороне реки. Но он гнал от себя подобные мысли, бережно пряча за пазуху зеленую ветку хвои, все еще хранящую его запах, и твердя как заклинание: «Дождись меня, Элверд, я вернусь». Деревенский мужичок подвез их до самого аэропорта. Дан без какой-либо надежды оглянулся на провожающих. Его среди них не было. Но далекий, огласивший округу на много миль вокруг, разрывающий душу вой, полный тоски и одиночества, продолжал стоять у него в ушах.