Let's go study

— Я тебе клянусь, он так нежно вздохнул мне в рот, что я чуть сознание не потерял! Йен в очередной раз запихивал в нос кусок ваты и бесконечно повторял одну и ту же историю, периодически шмыгая носом и подскакивая на месте. Огромные глаза взирали на рыжего совсем не вдохновлённо. Уже в который раз священный процесс, который заключался в методичном изничтожении организма Липа Галлагера, был бесцеремонно прерван младшим братом. На прикроватной тумбочке стояла водка, привезенная из самой России новой барменшей Кева и Ви. От бутылки так и веяло прохладой и крепким похмельем, и Лип то и дело кидал удрученные взгляды в сторону алкоголя.  — Я думал, проблема в том, что господин Солнышко-В-Руках имеет связи с коричным гопником… — Лип всегда осторожно обращался к брату, когда тот был возбужден так же, как сейчас.  — Если бы ты только видел как он это сделал, ты бы и думать забыл об их связи! — Йен в очередной раз подпрыгнул, отчего вата в носу снова стала багряной.  — Так, хватит. Надоело слушать твой бред. То ты мне тут марши вышагиваешь в защиту прав Фи, то вдруг поешь дифирамбы немытым соплякам! Я сейчас открываю эту бутылку и достаю из запасов пару косяков, ибо видит бог — или кто там командует этим парадом злоебучим — я не могу вынести твой поток сознания на трезвую! — С этими словами Филипп достал из-под кровати коробку на замке и с упоением выудил оттуда несколько аккуратных самокруток, и две, залихватски звякнувшие, рюмки.  — Итак, значит, тебе нравится псих, у психа чики-пики с Энди, а Энди кормит бесподобной лапшичкой нашу сестреночку… Дальше?

***

Словно попав в бассейн с пиявками, Микки и Йен судорожно увеличили расстояние между друг другом. Будто застуканный за тем, что секунду назад продавал героин двенадцатилеткам, брюнет в ужасе мотал головой из стороны в сторону, причем не глядя ни на кого. Немая сцена Ревизора продолжалась всего пару секунд, прежде чем Милкович испуганно ускакал в сторону выхода. Галлагер с достоинством, насколько только мог позволить стояк, вскочил на ноги и злобно уставился на светящегося вселенским добром Сэмберга.  — Йен, я как раз… Рыжий начал задыхаться в порыве праведного гнева, но предпочёл позорно ретироваться, не забыв при этом очень красноречиво взглянуть на преподавателя. Энди отнюдь не был дураком и с подобными явлениями встречался далеко не впервые, так что без раздумий встретил этот жест, умилительно улыбаясь вслед ребятам и покачивая головой.

***

Сделав на сегодня последнюю, самую сладкую затяжку, Лип, задорно хихикая, развернулся к брату.  — Нет, ты действительно дебил. Йен обнимал пустую бутылку, очаровательно свернувшись калачиком прямо рядом с кроватью Липа. Парень уже подумал, что брат проспит до самого утра, но тут услышал с нижней палубы звуки, которые его не обрадовали.  — Даже не думай, ебучая ты Ариэль. Я не собираюсь выуживать тебя из пучины… Ох ты, черт. Может быть, ты не был бы таким слабаком, если бы отправился в армию.  — Я…был…несовершеннолетним…говноед… Йен пытался произнести что-то членораздельное, сопровождающееся смачной отрыжкой и какими-то булькающими аккордами.  — Ох, да спиздил бы у меня документы, в конце-то концов. Всему учить надо вас!  — Авуэфэвуэ! — с достоинством произнес рыжеволосый Галлагер, после чего отключился. Лип в который раз поинтересовался — у кого бы там ни было — причинами его рождения в этой семье, и, укрыв пледом зычно сопящего брата, сам поспешил лечь в кровать.

***

Йен абсолютно безучастным тоном проговаривал лекцию, записанную в тетрадь. Взгляды, обращенные к нему, отвечали ровно тем же. Место в самом верху аудитории пустовало. Уже два месяца как Микки Милкович не появлялся на территории университета, и Йена начало это беспокоить. Занятия окончились, и Йен понимал, что рано или поздно он должен был прийти к этому разговору. Ему понадобилась вся внутренняя сила для того, чтобы без дрожи в голосе произнести:  — Где Микки Милкович? Йен был готов поклясться, что видел во взгляде преподавателя тень радости и облегчения.  — Ох, Йен. У Микки сложная ситуация… И я не думаю, что я — тот, кто должен поговорить с ним. Я родился и вырос в Лос-Анджелесе. Иногда я не в силах решать проблемы с… такими как он.  — Ой, да ладно? — Йен даже не старался придать интонации сарказма, это произошло произвольно. Насмешливый взгляд из-под очков заставил Галлагера впервые в жизни съежиться. В следующую секунду Сэмберг снова смотрел на Йена как обычно — с добротой и долей снисходительности.  — Йен, я не идиот и всё прекрасно вижу, — Рыжего буквально обезоруживала та легкость, с которой преподаватель с ним разговаривал.  — Я не совсем…  — Ну, знаешь, как в песне… «Счастливы вместе, любовь до гроба, Два Аполлона идут под венец, Клянемся заботиться и уважать супруга, Драконим кисок, свадьба с парнем наконец!»*  — Нет такой песни.  — Есть.  — Профессор…  — Ладно, нет. Мы с друзьями давно уже организовали группу, но пока никаких продвижений. Никому уже неинтересна сатира. А ведь у нас есть даже идея для фильма… Он будет называться «Попзвезда»* и какое-нибудь длинное примечание после двоеточия, только мы пока не придумали какое. Йен понял, что преподавателя сейчас унесет в его любимые ромашковые дали, если парень не прервет его.  — Вы гей?  — Что? — Кажется, лицо профессора не решило, удивляться ему или улыбаться. Энди так и уставился на Йена, округлив рот, вытянув губы, и было видно, что он старается не расхохотаться.  — Я спрашиваю, вы гей? Йену показалось, что он услышал вдалеке стрекотание кузнечиков.  — Это из-за песни, да? Вот как всегда Акива меня не послушал! Я ему говорил, что это слишком. Недавно, представляешь, выдал мне идею, мол, песня о девушке, которая попросила трахнуть её так же, как Америка трахнула Усаму бен Ладена? * По-моему, это чересчур. Хотя песня неплохая. Кстати, хочешь послушать? — Взгляд профессора исполнился энтузиазмом и он уже приготовился сотрясать воздух таким текстом, после которого Йен не уснул бы еще месяц.  — Нет-нет, пожалуйста, мистер Сэмберг, — Взмолился Йен, но в следующую секунду вернул себе всю серьезность. — Так зачем Вы морочите голову моей сестре? Имейте ввиду, Фиона — самая любимая и важная женщина в моей жизни. — Йен на самом деле был чересчур эмоционален, и вот сейчас вдруг снова вспыхнул. — Я надеру вашу подтянутую задницу и не посмотрю, что Вы — мой непосредственный начальник, если Фи хотя бы заикнется о том, что Вы сделали что-то не так. Какое же Вы ничтожество! Так низко пали! Да еще и с кем! Уже подхватили венеричку? — Парень чувствовал, что его уже слишком занесло, но не мог остановиться. — Как в глаза-то смотрите Фионе после того, как суете свой старый хер в жопу молодым студентам?! Йен наступал на профессора, голос парня звучал все холоднее, а взгляд становился темнее. Сэмберг выглядел испуганно, он в страхе поднял руки и с ужасом смотрел на Йена. В следующее мгновение он затряс руками и закричал:  — Нет, пожалуйста, Йен! У меня дома три кошки и морская свинка, а еще кто-то должен ухаживать за больной бабушкой! Йен непонимающим взглядом уставился на преподавателя. Профессор захихикал и разочарованно махнул на Йена рукой.  — И сценки с тобой не разыграешь. С чего ты взял, что я гей? Как вообще можно встречаться с такой женщиной как Фиона, и быть геем? Ты знаешь, что она…  — Умоляю, избавьте.  — А, ну да. Всегда забываю, что я вроде как преподаватель.  — А как же Микки? Вы ведь и с ним… Ну…  — Я толерантен во всех отношениях, Йен, ты же знаешь. Но всё равно считаю, что инцест — это слишком.  — Вы еще и родственники?! Да я видел вас, как вы обнимались и всё такое. Йен подпрыгнул в порыве негодования, заслужив еще один смешок.  — После ужина у вас? Да, я встречался с Микки. У его сестры сейчас проблемы с учебой и я помогаю ей. А насчет объятий… Ты же обнимаешь Фиону? Йен понял, что действительно видел лишь объятия. Киномеханик в его голове любезно проиграл Йену весь диалог с профессором и Галлагеру захотелось немножко застрелиться. — О, господи! Простите меня, ради всего святого! Я уверен, что у Вас нет венерички и Ваш хер совсем не старый! В смысле, Вы же сам молодой, как Ваш хер может быть старым? Сколько Вам? Тридцать семь? Что ж я несу-то такое… Извините меня, умоляю. Я не знаю, что нашло на меня. Просто у Фионы была такая куча мужиков и все они были свиньями! То есть, конечно, Фиона не какая-нибудь блядь, и Вы не свинья… Боже, Йен, заткнись. Энди сложил руки на столе подобно прилежному ученику, и, наклонив голову набок, слушал Йена с широкой улыбкой. Галлагер захлопнул себе рот обеими руками и выпучил глаза.  — Вот за что я вас, Галлагеров, люблю! Иногда вы становитесь абсолютно безумными! Видимо, вообразив себя британским аристократом, Сэмберг манерно придвинул к себе блокнот и ручку. Врачебный почерк преподавателя вдруг приобрел фигурные линии и завитушки. Оттопырив мизинец, профессор аккуратно вывел адрес, и картинно вырвав лист из блокнота, торжественно вручил его Йену.  — Сходи к нему. Он хороший парень, но нарастил себе слишком большой панцирь. Йен выдавил из себя смущенное «спасибо», прежде чем тихо собрал вещи и спешно вышел из аудитории с твердым намерением съездить домой прямо сейчас.