Let's go study

I wanna go study, baby would be my buddy? And help my with my project, cause you are who I roll with Honestly, I know it, take me Boo, you the one I wanna go with Fridays out the week, my stays out the street, It pays me discreet, your fragrance is sweet

Snoop Dogg ft Wiz Khalifa – Let's Go Study

Шла вторая неделя с тех пор, как чикагские дворники смели последнюю пожухлую листву и отправили свои мётлы в трёхмесячный отпуск. Зима в Чикаго началась с крепких заморозок, заставив население натянуть теплые куртки раньше запланированного. Йен больше двух месяцев не показывался дома, загруженный собственными обязанностями к которым прибавилась часть работы профессора. Сэмберг отправился в долгий тур по конференциям и форумам, не забыв напоследок впрок наподкалывать Йена. Последним, что от услышал от Энди перед тем, как тот сел в машину, была фраза, сказанная с невозможно мудрым видом: «Пустыми яйца держать должен свои ты! Беспокойной любовь твоя является!» Йен захлопнул дверь автомобиля, не дослушав проникновенный монолог еврейского Йоды и помахал укоризненно качающему головой профессору. Белая окончательно обозначила свое появление, просто до неприличия сократив продолжительность дня. Так казалось Йену, вновь засидевшемуся за кипами работ, и готовому забить самого себя тестом Дрейка Стюарта. Он любил работать в аудитории — была в этом своя студенческая романтика, и осознавая, что всё когда-нибудь заканчивается, Йен не упускал возможности пропитаться духом университета. Поскольку, пропитывался он им уже так долго, что скоро закапало бы, рыжий обстоятельно общался с авторами работ вслух.  — Детина ты узколобая. Конечно, «авантитул это по-прежнему титул», «аван» я добавил, потому что собаку мою так зовут! А что, кстати, ничего так имечко… Ты смотри, ему всё одно! Шмуцтитул, издателя ты кусок, это вообще третья песня! Галлагер увлеченно рисовал каракули на полях теста, призывающие Стюарта перестать думать задницей, когда дверь аудитории тихо скрипнула. Он на автомате метнул быстрый взгляд в сторону вечернего гостя и намеревался вернуться к работе, но через секунду осознания смотрел на дверь уже вдвое увеличившимися глазами.  — Здарова, Эльза, — Микки быстро преодолел путь до преподавательского стола. Он схватил стоящий чуть поодаль стул для того, чтобы развернуть его и радостно плюхнуться, скрестив руки на спинке. — Сколько раз я должен просить перестать придумывать мне «свеженькие» клички? — Йен выразительно взял слово в кавычки средним и указательным пальцами обеих рук. Он был приятно удивлен неожиданным, и, откровенно говоря, лишь вторым за месяц визитом, но виду не подавал.  — Ой, не пизди. У меня их все равно еще уйма. Вот, послушай: Капитан Холод, Белый Ходок, Айсмен, а еще барменша в Алиби подсказала мне: Морозко! В душе не ебу как оно выглядит, но что-то подсказывает мне, что ты тот ещё Отморозко… Постепенно вещание Микки становилось всё менее непринужденным и Йен начал улавливать в его тоне легкое смущение. Голос брюнета становился всё тише и неувереннее, а прищур Галлагера всё хитрее и любопытнее.  — Так что же привело тебя за стену? Имей ввиду, Джон, мы пленных не берем,  — Лицо Милковича оперативно посерело, демонстрируя полную готовность к съемкам в роли Ходока.  — Вообще-то я надеялся застать здесь Энди, — Микки смущенно потер ладонью шею, однако не того он выбрал соперника для практики во лжи.  — А, ну, да, разумеется. Ты ведь не знал, что он уехал на две недели, хотя он приезжает к вам каждые выходные. Да-да, я понимаю. Вот ведь недоразумение, — Йен усердно закивал, принимая обеспокоенный вид, — И как же так могло получиться… — Вспомнив случай c притворным испугом Сэмберга, Йен согласился, что подыгрывать всё-таки довольно весело. Милкович мгновенно начал обретать краски, становясь похожим на спелый помидор.  — Умник, блять, нашелся, — парень резко вскочил со стула. Глухим стуком мебель оповестила присутствующих, что собирается покоиться на боку, подальше от разворачивающейся драмы. Микки уже хотел рвануть к выходу, но наконец привыкший к резким выпадам Йен, успел схватить его за запястье.  — Эй, остынь, — брюнет не удержался от сдавленного смешка, и Галлагер понял, что от него никогда не отстанут с этой «свежестью», — Нужна помощь с предметом? На секунду Микки замялся, но в итоге выдавил что-то похожее на «Да, давай».  — Итак, что тебя интересует? Авторские права, особенности согласования замечаний с автором… — Йен забылся и увлеченно начал перечислять наиболее популярные проблемные темы.  — Тормози, а. Просто не могу определиться с уровнями заголовков. Меня смущает, что в этом журнале так много уровней, их могло бы быть значительно меньше. Зачем так усложнять? — Милкович озадаченно почесывал затылок, но его мысли были заняты далеко не проблемами с заданием. Йен заметил это не сразу.  — Так в чем проблема? Опиши это в работе, — Галлагер ловко выхватил у Микки работу и взглядом заинтересованно забегал по бумажным листам. Брюнет попытался выхватить свои желторотые исследования, но длинная рука резво взметнулась над их головами.  — Нет-нет. Постой. Это может быть интересно, — Йен размахивал папкой, заставляя Милковича неуклюже подпрыгивать, — ты первый, кто заметил, хотя в задании об этом ни слова. После меня, конечно. Микки отвернулся, обиженно сложив руки на груди и сделав пару шагов в сторону. Галлагер заметно расслабился и уже собирался опустить руку, празднуя очередную победу, как Милкович рысью метнулся к обидчику, ненароком прижав последнего к краю стола. Завораживающая синева поглотила внимание Йена, медленно опускающего руку с работой. Микки, в свою очередь, уже не волновали никакие исследования. Его взгляд быстро метался по лицу рыжего, остановившись в конце концов на губах. Напряжение достигло пика в течение нескольких секунд, прежде чем послышался шелест бумаги и её мягкое приземление, означающее, что драматично покоиться на полу стулу предстоит не в одиночестве. Опыта с мужчинами у Микки практически не было. Несколько раз он нажирался ровно до такого состояния, чтобы забить на всё, но быть в состоянии держаться на ногах, и ехал в «Феюшку»; хватал там первого попавшегося парня и волочил в туалет, где стягивал с себя штаны в тесной кабинке и сквозь поволоку дешевого пива пытался запомнить и прочувствовать эти крупицы. Если быть честным, сегодня он переступил порог этой аудитории с той же целью, и глядя на то, как на лбу Галлагера выступает испарина, а спадающие на лицо пряди колышутся в такт его размеренным толчкам, Микки был как никогда уверен в правильности своего решения. Только на этот раз его ожидали не крупицы, а удушающе жаркая и мягкая волна наслаждения, горячей лавой заполнившая всё вокруг.