Мой

POV Габриэль       Я сидел во мраке комнаты, который для меня таковым не являлся, и любовался спящим мужчиной. Северус… Как давно я об этом мечтал, казалось, прошли столетия, а ночь с ним промелькнула, как мгновение, и вновь мне придется отступить. Почему? Зачем? Я, как всегда, готов уступить ему, но как же это больно. Моя любовь к нему сродни болезни, а расставание — смерти, но я готов ради него на все, абсолютно, разве что, оставить его в покое насовсем не могу.       Для меня и эти пять лет, что в моем мире растянулись на все пятьдесят, дались неимоверно тяжело, но он заслужил быть счастливым, если не со мной, то с тем, другим. Надеюсь, тот Гарри не разобьет ему сердце, как уже однажды случилось. Как же меня все-таки раздражает это имя, а теперь еще и это…       Просто как-то так сложилось, что даже мое земное имя мне выбрал небезызвестный всему магическому миру светлый маг и совесть общества, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. И, самое интересное, ведь такое количество имен у магов неспроста, защита, защита и еще раз защита от врагов, от друзей и случайностей. Ведь у старика имелось и еще одно тайное имя. Меня занимает один вопрос: какие цели преследовал Персиваль Дамблдор, отец великого и непогрешимого, нарекая так сына?       Так что, начнем по порядку: Альбус — самое известное значение этого имени — «белый» или «светлый», но так же тот, кто всегда в движении, что ведет к одиночеству, но его одиночество не тяготит, наоборот, воспринимается зачастую, как обязательный атрибут свободы, которая становится для такого человека единственным способом существования, основой мотивации; Персиваль — проникающий, такой человек искренне считает, что если «абсолют» существует, то все просто обязаны стремиться к его достижению; Вулфрик — тут вообще все на поверхности, повелитель волков; Брайан — нравственный, но так же это имя предполагает потребность доминировать, всегда и везде; добавим к этому тайное имя, которое в совершеннолетие выбирает сам маг, Дамайон — приручающий, подчиняющий; ну, и Дамблдор — со староанглийского шмель, насекомое, что в своем трудолюбии не уступает пчеле. И пусть хоть кто-то скажет, что он не соответствовал хоть одному из своих имен.       А теперь о моем наречении… Гарри Джеймс Поттер… Ведь меня даже не назвали ни Гарольдом, как настаивала мама, ни Генрихом, а именно Гарри — правитель дома, или — более правильно на мой взгляд — домоправитель, притом, если учесть о предостережении для детей, рожденных летом, которым давали это имя, о их слабости, внушаемости и пагубному влиянию на жизненный устрой вредных привычек, то выводы напрашиваются сами собой. Он даже от второго имени отговаривал отца, утверждая, что это все пережитки прошлого, а вот маглорожденные неплохо и с одним именем обходятся. Но отец проявил небывалую стойкость в этом вопросе, чем даже маму удивил. Она, правда, по этому поводу не очень-то заморачивалась — демоны получают свое истинное имя после обряда первого взросления, то есть, первого полного оборота. Но сама суть!       Я не имею ничего против имени Гарри, но с собой я его больше не отождествляю. Вот уже пятьдесят лет, которые я прожил с мамой, меня именуют Габриэль Лилу из рода Баалат, святой властительницы демонов Лилит. Мы ее прямые потомки, оттого и являемся обладателями характерных ей черт: красных, пылающих волос и сияющих изумрудных глаз.       Я был представлен нашей прародительнице… Довольно неординарная личность, даже для демонов. Она по-своему добра к своим детям, но от ее доброты иной раз не знаешь куда укрыться. После обретения мной имени, мне необходимо было предстать перед ней для благословения.       — Глупый мальчик, который даже не вкусил своей силы… Но для тебя она в другом… Как говорил этот милый старик, что так старательно помогал тебе взрослеть? «Твоя сила в любви, мой мальчик». Хм… Возможно, мне стоит сделать его придворным провидцем… Какой занимательный этот твой Дамблдор. Решено, я немного позабавлюсь, пока он мне не надоест. Как думаешь, Лилу, он долго будет упорствовать в своих заблуждениях? Очень бы не хотелось, чтобы он вскорости раскаялся, а то потом придется отправлять его на перерождение, а я так этого не люблю…       — Думаю, Повелительница, он успеет вам еще и надоесть… — сказал я, приподнимая голову от пола, на который я был отправлен умелым тычком в спину любящей матушкой, что распласталась перед троном рядышком со мной.       — Ну что ж, посмотрим, юный демон, — и ее улыбка была уж больно предвкушающей, возможно, мне и следовало бы пожалеть «доброго и милого» старичка, но что-то не очень жалелось.       — А теперь поднимитесь, не пристало княгине моего дома и ее чаду валяться у меня в ногах. А ты, демоненок, очень меня позабавил, спасибо. Что-то я давно не навещала Землю. Думаю, надо будет наверстать это упущение… Подойди ко мне, мальчик, — и я воплотился прямо рядом с ее троном.       И это дьявольски прекрасное создание, кстати, предстала она пред нами в человеческом обличье, но от того Лилит Баалат, Повелительница демонов, не казалась ни менее потрясающей, ни менее устрашающей. Ее сила давила и испытывала, каждый вздох мне давался через боль, глазам было невозможно смотреть на нее, а спина, казалось, сама по себе пыталась согнуться перед матерью всех демонов. Только все тоже гриффиндорское упрямство не позволяло мне показать свою слабость, я из последних сил стоял и думал: «А что будет, если просто банально свалюсь в обморок?» Но узнать мне этого так и не удалось.       — Гордый маленький демоненок, ты прошел проверку. Моим потомкам не пристало чего-то бояться, даже моего недовольства и гнева… — она поднялась, взяла в ладони мое лицо, слегка склонила голову и поцеловала в лоб — острая, обжигающая боль проникла в меня с этим поцелуем.       — Благословляю тебя, Габриэль Лилу из рода Баалат, да не погаснет моя искра в тебе! — и она провела своей нежной рукой по моим непокорным локонам.       — К сожалению, но, как я узнала из твоих воспоминаний, не твоему, ты не сможешь стать Наследником. Жаль, знатный бы вышел поединок, у тебя неплохой потенциал, но, но, но… А вот твой старший брат Астарт, думаю, не сильно будет горевать об отсутствии конкурента… Но это не причина отлынивать от учебы… И на твоем месте я бы постаралась заняться изучением таких искусств, как Искушение и Соблазн, в совершенстве. Поверь, тебе они пригодятся, — а потом, наклонившись к моему уху зашептала:       — Лилу, любовь — это действительно неистребимая сила, она приносит много радости, но еще больше — печали. Твое сердце чисто, а помыслы светлы… Для истинного инкуба — это было бы сродни смерти, но ты обезопасил себя. Я бы сказала, что это твоя мифическая везучесть, если бы не считала это несусветной глупостью. Но ты сделал свой выбор и платить по счетам тебе. Ты никогда не войдешь в свою полную силу, пока будешь находиться вдали от своего Одаренного, но как бы там ни было, я желаю тебе счастья. Поэтому, прими мой совет: не отчаивайся и не сдавайся, у тебя есть время, много времени… И еще, учись, не теряй его зря…       И когда мы уже почти покинули тронный зал, она сказала, казалось, практически шепотом, но было слышно всем, кто в этот момент находился в помещении:       — И еще, Лилу, все эти глупости не снимают с тебя обязательств по продолжению моего рода. К твоему двухсотлетию я желаю благословить твоего первенца и иметь удовольствие лицезреть твоего супруга…       Если честно, то я как-то не задумывался о детях, что своих, что чужих. Я думал, меня миновала сия повинность, так как был привязан к мужчине, но, видно, у Властительницы был свой взгляд на этот вопрос.       Суть в том, что каждый демон должен был обеспечить свой род, как минимум, двумя отпрысками, кто хотел, мог и на большее решиться, но не меньше двух. Появлялось на свет демонят значительно больше, но из-за «природного» отбора оставались единицы. Возможно, если бы я раньше попал в родной мир или воспитание мое было иным, то этот процесс меня бы так не беспокоил, но пустить на этот свет малыша с целью его дрессуры и усовершенствования, мне совершенно не улыбалось. Но ведь никто и не говорил, что мои дети должны пережить взросление так же, как я или другие. Я уверен, что можно что-нибудь придумать… Как верно заметила Лилит, время еще есть…       — О, маленький демон, ты удумал перехитрить нашу природу? Ха-ха-ха! — она заливисто рассмеялась и от этого стала похожа на проказливую девчонку — предвкушение во взоре и лукавая улыбка на нежных устах. А я лишь с вызовом всматривался в изумруды ее глаз. Этим я поступиться не смог, если у меня и будут когда-то дети, то их воспитанием я займусь сам!       — Что ж, благословляю тебя и на эту глупость, Лилу! — и, сделав непонятный пас рукой, направила в меня сгусток огненной энергии. — Пусть будет по-твоему… ***       Вынырнув из своих дум, я вновь взглянул на любимого. Он стал первым и останется единственным для меня. Какая ирония — инкуб, который самолично привязал себя к смертному. Такое случалось очень редко и, уж конечно, не с молодой несформировавшейся особью. Но в тот момент у меня не было выбора: или он умирает, или я делаю его своим Одаренным (человеком, которому дарована частичка меня, моей сущности), моим единственным донором и партнером. Выбора, как такого, я не видел… Или мы живем, или умирает он, а следом за ним и я, возможно, патетично, но это правда жизни, моей жизни.       Тогда, в хижине, когда я осознал, что теряю его, на меня словно нашло помешательство, а отчаянье подтолкнуло перерождение… Душевная боль, что рвала меня на части, перешла в телесную, но я этого и не осознавал, пока не увидел направленную на меня палочку «друга» и ужас в глазах подруги. Да… Такого не могла стерпеть даже Гермиона, уж больно я не вписывался в их стандарты, даже герою не простили демонической сущности. А посему — Обливиэйт!       Еще до всего этого, я понимал: если выживу, что казалось довольно сомнительно, то меня не оставят в покое, а все эти «подвиги» и кутерьма вокруг меня, довольно сильно засношали.       В следствие чего, я решил бежать к чертовой матери из этого долбанного магмира. Сказка, мля… Возможно, для кого-то, но не для меня.       Магический мир только забирал, а я устал, очень. Хотелось просто покоя. Все окружающие считали меня глупым, безвольным, жертвенным агнцем и никто, даже Миона, не допускали мысли, что я хочу просто жить и ни на кого не оглядываться.       Полное осознание грандиозности их плана мне открылось только после просмотра воспоминаний. Я был неприятно удивлен… Как же был прав Снейп, когда пытался достучаться до меня, доказать и убедить не доверять никому, даже ему. Но он был единственный, кому я верил.       Чтобы он не говорил, чтобы ни делал, но Ужас подземелий Хогвартса никогда не обманывал… Ненавидел, презирал, втаптывал в грязь, спасал — он всегда был постоянен в своем отношении ко мне, что не могло не внушать уважения. И в общем-то, наши чувства были взаимны, кроме одного, кроме моей любви к нему. Как случилась эта нечаянная радость — не знаю, но в один знаменательный момент я понял, что он для меня — все и потерять его я не мог…       После того, как Рону и Мионе я подправил память, то осознание свершившегося ввергло меня в ступор. До этого момента я действовал на автомате, — инстинкты взяли верх надо мной — но когда задумался о произошедшем, запаниковал. Я не понимал: кто я, что мне делать дальше и как спасти любимого?       Но как только я обернулся, в этот мир явилась мама, сиятельная княгиня Лилиана. Она была прекрасна в своем демоническом облике: миниатюрная, изящная, и вся какая-то огненная, от кисточки хвоста до кончиков изысканных рожек, что словно светились изнутри, рубиново-пламенные, и только глаза горели неимоверной зеленью — она поражала.       Видел и слышал ее только я, так как для физического перемещения ей потребовалась бы энергия именно этого мира, а таковой она не располагала, из-за невозможности бывать здесь до моего взросления. Вот она-то и подсказала мне выход, с каким-то непередаваемым изумлением взирая на меня, а после и на Северуса.       — Вот, значит, почему меня так манил этот мальчик, он твоя пара… — она присела перед истекающим кровью Северусом, невесомой рукой коснулась его щеки, потом повернула ко мне свое совершенное лицо, проказливо улыбнулась на мой гневный взгляд и подмигнув, промолвила невероятно соблазнительным голосом: — Ждем тебя дома. Этот мир скоро отторгнет тебя, не сопротивляйся, все идет своим чередом. До скорого, мой маленький.       Фигура огненноволосой демоницы замерцала и рассыпалась золотыми искорками, оставляя после себя аромат лилий. А я, наконец, начал осознавать действительность и ее перспективы. Я — инкуб, мля! И я смогу спасти своего профессора, хочет он того или нет, но он будет жить!       Такой уязвимый и беспомощный… Он лежал сломанной куклой на этом отвратительном полу. Кровь, струилась из его разодранного горла, с каждой секундой он становился все бледнее и огонь жизни теплился едва-едва. Любимый то приходил в сознание, то вновь терял связь с реальностью. Не уверен, осознал ли Снейп метаморфозу, что случилась со мной. Оно и к лучшему…       Склонившись к Северусу, я увидел, что темные омуты его глаз направлены на меня. Я тонул в ночи его взгляда, но укор в черных очах заставлял задуматься. Чем я уже успел его расстроить? Еще даже и не заговорил, а он, если бы мог, небось, претензии какие выставил — знаем, проходили. Но осознание того, что даже близкая кончина не изменила и не сломила этого невозможного человека, делало меня счастливым и гордым за него.       Его аромат сводил с ума, а кровь лишь усугубляла ситуацию. Я хотел его до дрожи в крыльях, но было не время, да и не место. Я глубоко втянул его запах, пытаясь прочувствовать каждый нюанс и составляющую, ничего более совершенного мне не доводилось ощущать. А потом я испробовал его кровь… Его вкус — это нечто особенное и неимоверное, словно вкусил самое изысканное лакомство, что заключало в себе суть твоего бытия, да!..       Для ритуала Дарения, мне следовало испить его кровь и закрепить нашу вечную связь введением своей частицы через укус. Особо важным было мое искреннее желание связать нас, а этого у меня было предостаточно. Я раньше и мечтать не мог о таком…       — Мой!!! — рокочуще рыкнул в самое его ухо. — Мой!.. — и впился клыками в его шею, за правым ухом, наполняя его своей силой и желанием. МОЙ!!! Я так хотел чтоб его боль утихла, чтоб все его страхи и беды остались позади, чтоб он мог просто жить, ни от кого и ни от чего не завися…       Когда я наконец оторвался от этой сладкой плоти, то смог лицезреть, как боль и напряжение отпускают его, как удивление и покой отображаются на его изнеможденном лице, как его дыхание приходит в норму, а сознание вновь ускользало от него, но это было нормально. Моя сила должна была прижиться в нем. После, когда наши энергии сольются, то организм мага приобретет некоторые бонусы: долголетие (все зависит от длительности моего бытия), ускоренную регенерацию, увеличение потенциала, возможно, и еще что, но все это уже потом…       Я подхватил на руки безвольное тело, нежно прижал его к себе и аппарировал по известному только мне адресу. ***       У меня были сбережения на черный день, спасибо Сириусу. Да и так я решил обеспечить себя, предложив в аренду гоблинам пару десятков редчайших артефактов, что так необдуманно решила выбросить миссис Уизли; она выкинула, а я подобрал и пристроил с выгодой для себя. Там оказалось парочка настолько ценных, что гоблины не разорвали нашего договора даже после происшествия с драконом.       Так что, я был очень обеспеченным молодым человеком и мог спокойно затеряться на просторах голубой планеты, как в магловской, так и в магической части сего мира. Документы, билеты, квартира — все уже было готово, но, как оказалось, не для меня, но так получилось даже лучше. Я не был уверен, дадут ли Северусу свободу, ведь его поступки были довольно неоднозначны, не для меня, мне было, если честно, совершенно наплевать, а для окружающих…       Поэтому я оставлял ему в наследство нехилое такое состояние, что помещалось в зачарованном кошельке, который был привязан к нему, документы и свободу выбора… Был уверен — он справится и правильно оценит ситуацию; как показало время, я был прав.       Уйти просто так не позволяла моя совесть, кто бы мог ожидать такого от инкуба, но я был не правильным магом, отчего мне быть правильным демоном? Следовательно, впереди меня ждала встреча с Волдемортом, ради тех, кого оставлял за своей спиной, ради НЕГО.       Когда я просмотрел оставленные мне Северусом воспоминания, то даже не удивился, все же, любимый был хорошим учителем, жестоким, но хорошим.       Ведь этот белобородый интриган даже не потрудился поискать возможные варианты моего спасения, его все устраивало. «Ты избранный, мальчик мой…» — только кем?       Но, если честно, тогда меня это уже не тревожило, осознание своей природы заботило куда больше. Снейп — единственный человек, который меня волновал, но ему было плевать на меня и раньше, я даже не допускал мысли о возможности нашего совместного будущего, но теперь у меня были все шансы. А почему нет?       После полного перерождения, которое произошло уже в Нижнем мире, я и отдаленно не напоминал прежнего Поттера, а был полной копией Лили, что, мне казалось, должно склонить чашу весов в мою сторону, даже это меня не смущало. Я готов был умолять, упрашивать, искушать…       Как оказалось, такого мага, как Гарри Джеймс Поттер никогда и не существовало. Это имя, как и схожесть с отцом, как внешняя, так и энергетическая, было лишь прикрытием для меня — мелкого демоненка, еще не достигшего своего первого взросления.       Магический мир для моих сородичей что-то сродни оздоровительному курорту, но по большей части его используют, как ясли для подрастающего поколения.       Суккубы и инкубы могут заиметь ребенка только от смертного: мага, ведьмы, сквибки. При удачном стечении обстоятельств: не очень высокий уровень силы будущего отца или матери, магические потоки должны быть полностью совместимы и обязательно полное слияние и полное подчинение партнера. На период беременности демоница не может переваривать или усваивать ничью другую энергию, только отца ребенка, а следовательно, она оберегает его как зеницу ока и через секс пополняет энергетические затраты, которые уходят на вынашивание потомства, происходит полное подавление генетического кода отца, ребенок является чистокровным демоном. Если матерью является ведьма, то инкуб берет на себя полное обеспечение всех ее нужд: как физических, энергетических, так и магических. В матери предпочтительней брать сквибок, после рождения демоненка они становятся ведьмами…       Дар жизни, что передается посредством ритуала Дарения, предназначен для спасения и привязки живого существа к определенному демону, или как обряд Единения (что-то сродни человеческому супружеству), но он так же зацикливает обмен энергии. Так как маг не нуждается в таком количестве энергии для пребывания в этом мире, то его это практически не касается, ну, не будет он в полной мере ощущать удовольствия от слияния с другими партнерами или станет немного хуже колдовать, но это не идет ни в какое сравнение с невозможностью иметь другого партнера и ступора в развитии, и это в мире демонов, в котором правит сила, — в общем, полный аут для инкуба.       В мир людей демоны приходят для восстановления или увеличения жизненной энергии, их присутствие в этом случае скоротечно и не носит систематического характера. Если же приходит время завести потомство, — каждый демон должен произвести, как минимум, двух отпрысков — то для поиска подходящего партнера внедряется в магический мир на продолжительный срок, где каждый выбирает свой путь.       Лилиана решила пройти полное взросление и провести тщательный отбор для поиска подходящего кандидата. Сначала она рассматривала Снейпа, как подходящий материал, но со временем его магический потенциал возрос до критически сильного уровня и он был забракован, а демоница переключила свое внимание и искусство обольщения на более слабого, но более подходящего для ее потребностей Поттера (кстати, маги от этого союза ничего не обретают, а скорее теряют, так как суккубы предпочитают брать по максимуму и возвращать по минимуму).       После рождения, так как, еще идет формирование энергетических каналов, детеныш очень уязвим, потому мать или отец скрывают истинную природу демоненка, используя иллюзорные чары высшего порядка. Они делают привязку ко второму родителю, производится наложение на детеныша человеческой ауры, так как, аура самого малыша формируется к двум годам, тогда демоненок осваивает свою силу достаточно для перемещения в Нижний мир, где проходит полное обретение демонической сущности и вхождение в клан родителя.       Мама боялась оставлять меня в этом мире, видя какой нездоровый интерес ко мне проявляет Дамблдор, и как могла оттягивала свое возвращение домой. Но, защищая меня от Волдеморта, была развоплощена и вследствие чего вернулась в Нижний мир. И более никто из демонической братии не имел права вмешиваться в мое взросление…       Из-за вмешательства в мое развитие всяких светлых и великих: блокираторы, зелья, недоедание и постоянные побои (пусть чужими руками, но с его молчаливого позволения), этот процесс больно уж затянулся. Мое первое превращение должно было произойти до одиннадцати лет, то есть, до моего поступления в Хогвартс, но все сложилось так, как сложилось, и я благодарен за это…       Мама видела мое несовершенство, но прощала мне мои слабости, виня себя за то, что не смогла более достойно обезопасить от происков и манипуляций главного заводилы Ордена Огненной курицы, как частенько она его величала.       А ведь она имела с ним встречу, после того как Властительница все же исполнила свой каприз и сделала из него придворного прорицателя. Правда, за каждое не исполненное пророчество он неоднократно сгорал в геенне огненной или принимал участие в многочисленных оргиях, где ему отводилась не последняя роль… Ладно, ну его к чертям, правда, он там и так постоянный гость. Я опять не о том…       Большой беды в моем несовершенстве сиятельная княгиня Лилиана не видела, из-за того, что у меня был старший брат, который отвечал всем критериям идеального демонического воспитания. И, кстати, брат у меня чудесный! Соблазнительный, прекрасный, сильный, жестокий и коварный. В общем, эталон инкуба в самом рассвете своих сил и мастерства…       Только как бы это странно ни звучало, но после моего попадания в Нижний мир, я узнал, каково это, когда тебя любят. Что мама, что старший брат действительно любили меня и страшно баловали. Нет, они не оказались белыми и пушистыми, но для меня они готовы были свернуть горы и пригнуть небо, как и я для них, что не мешало, при всем при этом, безбожно гонять меня по всем необходимым для моего достойного образования дисциплинам, изнурительным тренировкам и вбивать в мою голову необходимый каждому инкубу и суккубу багаж знаний.       И вот завтра я опять вернусь домой, туда, где меня любят и ждут, но где не будет Северуса. Что ж, теперь, испытав то, чего так желал, я знаю, чего себя лишаю. Еще никогда мое тело не было так переполнено энергией и силой. Я словно звенел изнутри, я еще ощущал вкус его силы и мощи, да, мой избранник очень сильный маг, а после проведенного мной ритуала стал еще могущественней, правда, совершенно не использовал свою силу, вернее, не осознавал, насколько он изменился. Но не это главное… Для меня он был совершенством всегда, даже когда пытался препарировать меня своим острым языком и злым чувством юмора, или просто пытался размазать по стене за очередной проступок или глупость, он был желанен даже тогда, что уж говорить сейчас…       Но завтра я уйду, уступив свое законное, по меркам демонов, место какому-то неизвестному мужчине в надежде, что когда-то я смогу его назвать своим не только в порыве страсти, не только выманивая долгожданное признание обманом и уловками, а добровольно, от искренности его чувств ко мне. Да уж…       Мама до сих пор смеялась надо мной за мою «глупость», ведь никто, кроме моего Одаренного, не мог разбудить мое тело и желание, но мой красноречивый взгляд неизменно успокаивал ее, правда, ненадолго. В этом вся мама… ***       Первый луч солнца закрался в комнату, украдкой коснулся щеки любимого, скользнул вверх по скуле и запутался в его смоляных, непривычно коротких локонах. Как же он все-таки прекрасен, но не мой… еще не мой…       Склонившись над ним, я украдкой похитил прощальный поцелуй… Когда-нибудь ты сам захочешь всего того, что я смогу дать тебе… Когда-нибудь…       С восходом солнца я покинул эту гостеприимную спальню, оставляя после себя воспоминание и просьбу о встрече, прощальной, но не последней…