Flower laugh.

Чон Хосок появился в жизни Пак Чимина подобно грозе в теплый, летний день. Совершенно неожиданно, стихийно, пугающе. От этой стихии хотелось убежать, закрыв глаза и уши, хотелось спрятаться там, где никто и никогда не найдет, но Чимин не успел. Уже во всю гримели раскаты грома, предвещая чего-то ужасно-страшное. От звуков этого грохота, сердце вытворяло какие-то невообразимые кульбиты в грудной клетке парня, наровя вот-вот выпрыгнуть оттуда от страха. За что Всевышний его так ненавидит? А потом, Чимин увидел как сверкают молнии у него перед глазами, и надо бы испугаться еще сильнее, но страх, сам, странным образом, куда-то испарился. Вид мерцающих, и ранее устрашающих разрядов, завораживал его сознание. А еще, этот дождь, такой сильный. Он больно впивался острыми, как лезвия, каплями в нежную кожу Пака. От такого, казалось бы, нужно прятаться, но Чимину стало это нравиться. Ему теперь нравилось находиться под этим ливнем и смотреть на молнии, от ярких и неожиданных вспышек которых внутри все сжималось до размеров мячика для настольного тенниса. Гром больше не пугал, он стал чем-то похожим на музыку. Музыку, которой он никогда не слышал. Парень был готов вечно стоять под этой разбушевавшейся стихией. Он был готов раствориться, в этом дурманищем его разум, воздухе, а еще, Пак сам хотел стать частью этого природного явления. Хотя бы самой мельчайшей капелькой, что в конечном итоге, все равно разобьется о землю. Но и пусть. Главное–это хоть секунду провести в самом эпицентре этой бури. Но он просто оставался на месте, и тихо созерцал всю красоту и прелесть, столь пугающей его раньше грозы, краски которой впервые настолько ярко вспыхнули перед парнем. Гроза прошла так же быстро, как и появилась, снова оставляя Чимина в плену удушающей, и теперь уже ненавистной ему, жары. А ведь он успел полюбить грозу. А Хосок, так невыносимо сильно, на нее похож.