камни и море.

чжонкук давно научился – не смотреть на мир. даже не так – чжонкук давно научился между собой и этим миром – стену. стена чжонкука – старенькая фотокамера, где еще нужно мир через перевернутую линзу, затем – мягкий щелчок затвора, часы в минуты – ломкий красный свет, пока на снимках проступают очертания. его обзор делится на прямоугольные рамки – и хосока. так просто получается – хосок – как и камера чжонкука – тонкая прослойка между призрачным – завтра – и глупыми в общем-то разговорами о светлом будущем – чжонкук плохо помнит тот самый момент, когда осознание – будущего – его будущего – больше – давно нет. чжонкуку неудобно в тех местах, где людей слишком – до одури – много. станция гудит голосами громкоговорителей – бесконечно перемещаются и перемешиваются потоки воздуха. уже осень – довольно холодно и каждый его вздох повисает в воздухе белесым пятном – он специально дышит ртом. смотрите, я дышу. я жив – кажется. хосока он видит, начиная с обуви – ведет вверх взглядом по черным джинсам и кожанке, которую разве что в начале осени – пушистый шарф на шее, серые перчатки – и все в общем-то как обычно. хосок блядский эталон стабильности. стабильно пытается умереть. пока чжонкук – взглядом – добирается вверх – до лица – красные уши и нос, губы опять обкусаны – хосок уже совсем близко. улыбается, щурится, чуть закидывая голову назад. вокруг хосока много белесых пятен – хосок тоже дышит – кажется. и чжонкуку странно тепло видеть такого хосока, который опять слишком замерз и тактично стучит об этом зубами. ему – в отличие от юнги – такого хосока хочется согреть – а если не согреть то что-то вроде – чжонкук прикусывает губу, пытаясь определиться – затащить хёна в ближайшую кафешку и прятать его холодные руки в своих слишком широких карманах или напроситься – опять – к тому домой, чтобы – носом в чужую спину – греться. пока хосок пытается улыбаться, чжонкук вроде бы склоняется в сторону – напроситься – валяться на чужом футоне и таскать у хосока леденцы от горла – он утягивает его за собой, переплетая с ним пальцы. на улице холодно и влажно – мерзкая по всем меркам погода. солнце едва-едва проступает за серыми грядами туч, облезшие коты вьются вокруг люков. в глазах чжонкука этот привычный – до боли – мир делится на четкие тени и прямоугольники рамок и это странно – чжонкук может увидеть дома, тени и даже этих облезлых котов – но никогда хосока и воздух, который они вновь и вновь продолжают выдыхать. – пошли скорее. хрипит хосок скорее на автомате. чжонкук кивает – ему – даже в куртке – становится как-то промозгло. неуютно. когда они в квартире – хосок быстро порванные кеды в угол и почти скользит белыми – слишком белыми носками по пыльному полу. чжонкук нагоняет его уже в спальне и роняет в подушки. хосок шипит и матерится, но вставать не пытается. чжонкук падает рядом, укутывая его в свою куртку – ему тепло и хорошо – вставать не хочется, поэтому он что-то вяло тянет про еду – они пытаются нас отравить – в столовке и про нового учителя английского, а хосок уже спит. тихо сопит из вороха подушек и куртки чжонкука – длинные пряди падают на лицо и закручиваются – кончиками – на шее. тени становятся все длиннее, а чжонкук продолжает лежать, глядя на хосока – тот морщится во сне – наверное, щекотно. в такие моменты время ускользает. часы незаметно для чжонкука – стикивают – минуты и сматывают секунды. его воспоминания и чувства скатываются в бесформенное нечто, и чжонкук уже не может вспомнить – сначала встало солнце, а затем он встретил хосока или наоборот. чжонкук бездумно водит кончиками пальцев по щеке хосока – тот приоткрывает глаза и вяло интересуется – – зачем? чжонкук медлит. в какой-то момент все стало слишком сложно. мир – привычный четкий мир – всегда легко складывался в прямоугольники под его пальцами – плавал в растворе кусками бумаги – темная комната, а теперь не так. теперь чжонкуку нужен – портрет – фотография хосока. его лицо – лицо человека, который еще высокие стены от этого мира. – я не хочу быть один. слишком честно – на взгляд хосока – отвечает чжонкук, утыкаясь носом ему в шею. время опять ускользает, а их вздохи повисают вокруг белесыми пятнами – уже наступила осень. холодно и влажно.