камни и море.

намджун не любит поезда, но сокджин ему вроде как нужен, поэтому он – не выспавшийся совершенно и красноглазый – в очереди за билетами. на подходах к кассе вынимает неохотно один наушник и пытается выбить себе место поближе к окну. в руках шуршат билеты, на повторе coldplay и запах краски – едкая гадость – и прелых листьев – воздух влажный, листья облетели, ночь закончилась. юнги – из рук в руки – хосок. трап – паром со смешливым названием, громкие гудки и крикливые чайки. плыви-плыви кораблик с голубой вязью знаков по правому борту. море сине-голубое, небо серое – вылинявшая тряпка – сочный аквамарин кусками, фрагментарно. намджун кутается в куртку – ветер задувает в плотно застегнутый – камнями и морем – забитый ворот. он ежится только, но с палубы не уходит. у него перед глазами море, а под руками – ржавчина. свежий шиповник – яркая полоса в сознании намджуна – красноволосая ракета взрывается петардами – мин юнги никого не любит, а себя тем более. мин юнги такой же усталый и красноглазый – из рук в руки – хосок. но это почему-то совершенно не успокаивает. намджун пялится на часы – засмотренные до дыр с рваным ремешком. под глазами – рыхлыми тучами – проседают тени – кому-то выдали циркуль из древесного угля и попросили – подписать – намджуна. ему бы поспать – но впереди поезд – сидячие места – впереди еще парочка часов и можно было бы самолетом – быстрее и проще, но намджун раз за разом что-то вроде – отсрочка – вялая попытка напомнить, вразумить – намджун не любит поезда, но сокджин ему вроде как нужен . сокджин в своей уютненькой, чистенькой квартирке – милый мальчик с красивым лицом. у таких – милых – всегда все в полном порядке и впереди пони с радугой, потому что сокджин – у него все хронически хорошо. вот только глаза устали – отводит взгляд от мерцающего экрана компьютера и старается не смотреть на часы. в голове упрямо стучит – уже за полночь. уже суббота, уже намджун – уже совсем скоро и тогда все станет чуточку лучше – наверное. намджун убивает всякую логичность – эту гребанную – правильность от которой хочется – до одури хочется – сбежать или подохнуть. намджун – единственный баг в жизни милого мальчика ким сокджина, у которого все хорошо постфактум. он возвращается к монитору – давится собственным ядом – завтра – точнее уже сегодня – он будет гребанным альбиносом с красными от недосыпа глазами. он всматривается в монитор и пытается вспомнить, что же он – собственно – делает. ах да – и хочется захлебнуться – очередной идеальный проект, в котором не найти ни одной – лишней – черточки. очередной . сокджин замирает – фиксирует свои ощущения – потому что – какого черта? и в голове стучит – проект, проект, проект. он устало трет лоб и прикрывает глаза. сокджин – привык – делать свою работу качественно и уверенно, потому что сокджин любит – должен любить – получать за работу деньги, потому что сокджин любит – должен любить – красиво жить или – он упрямо внушает себе, что знает прекрасно, чего он хочет от жизни. блестящая учеба, блестящее стажерство, блестящая карьера по возвращении в сеул. блестящая жизнь – жизни по нулям или и того меньше. когда-то сокджин – третий курс – хороший парень, но почему-то всегда – слишком часто один. его никто не хотел – точнее – к нему никто не хотел или – он сам не хотел ни к кому ни на шаг – ближе. день за днем, пока однажды – выглаженная рубашка, новенькая тетрадь на идеально застеленной кровати и – он потерял что-то. что? наверное, что-то важное. уже и не упомнить, да и не замечал сокджин за этим – идеально – пока. сокджин – у него все было хорошо. сокджин вообще – пустой и хороший – с добренькими улыбочками и теплыми глазами. учеба – светло синей воронкой – всасывала пустого и хорошего сокджина, а заполнять было нечем. он ведь – потерял – и не вспоминал, пока – ким намджун. потерянные глаза и потребность в пустом и хорошем – мягком – чтобы не оттолкнуть, не растоптать. и сокджин послушно – – эй, может выпьем кофе? потому что то большое и горячее, что было когда-то внутри – оно потерялось, а сокджин только пожал плечами и окончательно решил, что ему это – тепло и горячо – не пригодится. он и дальше послушно подгрызал гранит науки и ковырял пальцем в груди – пусто. он потерял что-то очень важное – или отдал. сердце. а намджун он это – тепло и горячо – нашел и попытался – неплохая попытка – вернуть на место – потому что сокджин пустой и хороший, а сердце у него больное. но это ничего – у намджуна оно вообще сгнило – намджун продолжал вяло агонизировать те чертовы четыре года, а сокджин – ему нечем помочь – ему самому нужна помощь. убейте меня, пожалуйста. спасать не обязательно. так и выходило – парочка очень хороших парней, упорно верящих в пустое и хорошее, потому что – потеряли или отдали. а спросить не с кого. но о таком сокджин старается не думать. у него впереди ночь и куча работы, а он идет к шкафу и начинает набивать сумки – паровозные гудки уже успели набить оскому и ему – прямо сейчас – до обидного хочется – сбежать. вырваться. за горизонтом раскидывается пурпурная полоса, сокджин похож на сонного енота, сумки набиты какой-то дрянью и еще немного – растворяется среди гремящих составов – до встречи с намджуном ровно семь минут – четыреста двадцать секунд – не один десяток сорванных – урванных поцелуев в замерзшие щеки, пока наконец – намджун – такой же всклокоченный и потерянный намджун среди паровозных гудков – от него пахнет морем и сигаретами, а сокджин ежится под его продрогшими руками. – давай вернемся домой. сегодня же. и намджун кивает – обреченно как-то кивает, потому что сокджин пустой и хороший, со смешливыми глазами и целуется охуенно, а намджуну всегда мало – ему всегда чертовски мало, а в поезде холодно и как-то пусто. время выцветает, как старые фотографии. еще немного и их не станет – этих пустых и хороших – сгнивших и потерявших, потому что – море пустое и холодное. чайки кричат пронзительными голосами. а они только и могут что целоваться на качающемся по волнам пароме – а может, не могут и этого. намджун не любит поезда, но сокджин ему вроде как нужен .