Королевство

      На заседании Парламента было ужасно холодно. После душной жары, что стояла много месяцев, легче отчего-то не стало — пробирало почти до костей, передёргивало зябкими мурашками. Лорды кашляли в кулаки. Серьёзные дамы кутались в шали и поёживались. В воздухе чадили трубки, вокруг Иена шелестели бумаги, а справа скрипело перо писаря, что выводил протокол всего сказанного и выслушанного. Сам он сидел не шевелясь и тупо смотрел на пальцы Председательницы, что барабанили по столу во время выступления какого-то графа. Мелкий дождь колотился в огромные слюдяные окна, и Иену в какой-то момент начало казаться, что звуки эти на самом деле от того, что Сэмми стучит пальцами по дереву. Стук этот, казалось, проник в его голову и медленно врос в него, и вот уже сердце колотило в ушах соразмерно этому стуку — такт в такт, словно маятник в часах, стоявших у Фрэнка в кабинете. Иен смотрел на часы, когда-то вдвое больше его самого, а теперь — во снах — вдвое больше дворца, больше всей Англии, даже больше Англии и Франции вместе взятых. Смотрел и замирал, пока в голове крутилась одна только мысль. Тик-так — записка не от Микки. Тик-так — кто ещё, кроме него, мог выронить такое в его покоях? Тик-так — ему подбросили, точно подбросили, разве мог он сам… Тик-так, тик-так, тик-так… — Ваше Величество? Иен вздрогнул и заморгал. — Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — произнёс епископ Кранмер, духовник королевской четы. — Может, нам перенести заседание? — Повторите вопрос. — Вам известно, где сейчас находится Её Высочество Дебора? — отчеканил Кранмер, словно иноземцу — почти по слогам. — Во Франции. — А известно ли Вашему Величеству, с какой целью Её Высочество отправилась во Францию? — Поехала навестить старшего брата, — пробормотал Иен в ответ. Не то что бы он был точно уверен. Микки говорил, что за помощью. Какая к чёрту помощь от тех, кто потакает Повстанцам? Иен зажмурился, пытаясь забыть чёртову записку и зловещий символ над ней. Микки, избитый Микки, Микки с ссадиной щеке. Микки с синюшной спиной. Микки в царапинах, Микки испуганный, Микки, который дёргается от движения руки… Микки, которого бьют Повстанцы, чтобы он переманил его на ту сторону? А повстанцы — это кто? Недобитые почитатели Фионы? Дикари, что шляются вдоль крепостных стен, вынюхивая дыры? Или это кто-то из круга Председательницы хочет скомпрометировать корону? Кто дал ему эту записку с письменами внутри, которых Иен не смог прочитать? Кто, чёрт побери, его избил? — Ваше Величество, наши источники во французском посольстве говорят о том, что Её Высочество имеет политические виды на трон, который по праву и отечеству принадлежит Вам, — пробубнил Кранмер, заглянув ему в лицо. Кивнув писарю — мол, пропусти-ка следующую фразу — он тяжело привстал с места и опёрся толстыми отёчными кистями на стол. Склонившись над Иеном, епископ шёпотом пробухтел: — До Парламента дошло, что омега, который проводит с Вами дни и ночи, вверг во грех также и Вашу богобоязненную сестру. По нашим источникам, он прельстил Её Высочество мятежными речами, склонил на свою сторону и вынудил предать Ваше Величество… Иен закрыл лицо руками и протяжно застонал. Слуги засуетились вокруг него, но он отмахнулся, вскочил с трона; парламентарии зашептались меж собой, глядя на него во все глаза — кто обеспокоенно, кто насмешливо. — Я вам запрещаю обсуждать меня, мою сестру и моего омегу, — процедил Иен сквозь зубы. Вылетел из-за стола, опрокинув чернильницу писаря — тот охнул, глядя на залитые пятнами и брызгами листы, и закачал головой. Иен ринулся к выходу, как вдруг услышал за спиной отчётливое: — Ваша вопиющая безалаберность ввергнет Англию в войну. Обернувшись, Иен увидел, как прямо на него взирала Сэмми. Сидя на своём огромном кресле в противоположном конце стола, она сама казалась огромной, хотя её тощая фигурка умещалась на половине этого кресла. Злые желтоватые глаза прищуренно впились в Иена, пока он искал, что сказать. Так и не найдя, вышел вон.

♚♚♚

Ночью в Йорке разразилась гроза. Молнии время от времени чертили чёрное небо. За лесом гудело и грохотало. Сонные стражники, смешно нахохлившись, бродили по крепостной стене и жмурились, пытаясь отвернуться от ливня. Порывистый ветер шатал молодые ели, что юная Принцесса когда-то высадила у террасы, и они шумели хмуро и тоскливо, будто шепча одну только им известную песнь. Микки подпирал спиной крепостную стену, шмыгал и без конца вытирал с носа капли дождя. С ног до головы закутавшись в плащ, прищуренным взглядом высматривал на горизонте всадников. Точнее, всадницу — одну. Всадница, завидев его, притормозила лошадь, ловко вылезла из седла и спрыгнула на землю. Взяв поводья, сняла с себя капюшон и зашагала навстречу. Микки едва узнал её. Вытянулась, спала с лица. Вместо мягких кос, уложенных кругом, как у Принцессы, теперь были пушистые начёсанные пакли, как у мавров. На лице от верхней части лба, через бровь и до скулы — глубокий шрам. Сапоги с голенищами выше колена, добротный плащ — не хватало только боевой раскраски, про которую рассказывали те, кто якобы видел Повстанцев вживую. — Вот уж кого-кого, а тебя я точно не ждала. — Разве ты не мне писала? — Я писала любовнику королевича. Просила передать тому самому. — Тому самому? — Ну, который королевича охмурил. У блок-поста просветил меня мой человечек, что за расчудесный омега… Прямо на коленке пришлось по новой послание накарябать, — пробормотала Сэнди, оглядев его с ног до головы. — Знатно ты раздобрел на монарших харчах. — Ой, да пошла ты. Сэнди тихо рассмеялась, обнажив белые зубы. Её насмешливо-удивлённый взгляд сверкнул в полумраке, когда она, помотав головой, достала из-за ворота мокрые волосы и встряхнула головой. Брызги полетели на Микки. — Поаккуратней нельзя? — сморщившись, буркнул он, на что Сэнди хитро осклабилась: — Королевичу то же самое говоришь, поди… Микки пихнул её легонько в бок; Сэнди захихикала почти в голос. Даже её смех изменился — стал каким-то… Лёгким. — Тише ты, — осадил её Микки. Оглянувшись, он убедился, что на стене никого нет, и торопливо повёл её в нишу под эркером. Скрывшись от дождя, они сняли капюшоны; Микки сложил руки на груди. — Рассказывай, зачем приехала, — без лишних церемоний начал он. — Спросить кое-что хотела… — Спрашивай. — С королём трахаться — оно вообще как? — Жопой об косяк, — зло сплюнул Микки и закатил глаза в ответ на её смех. — Сэнди, у меня мало времени. Что ты хотела? Сэнди прекратила смеяться и внезапно посерьезнела. Почесав лоб, она тяжело вздохнула и протараторила: — У тебя и правда мало времени, Микки. Микки заглянул ей в глаза. Она не шутила — лицо её было каменно-серьёзным. И смотрела так же, в упор; бровь, располосованная шрамом, беспокойно дёргалась. — Что ты имеешь в виду? — Ты знаешь, что я имею в виду, — Сэнди склонила голову и взглянула на него исподлобья, с упрёком. — Наш старик не мог не посвятить тебя в свои планы. Я даже не удивлюсь, если ты напрямую в них участвуешь. Микки красноречиво промолчал, отведя взгляд. Сэнди хмыкнула, достав из-за пазухи две самокрутки: — Ну вот, а ещё дурачком прикидываешься, — она поднесла одну к факелу, что одиноко тлел в нише, и протянула ему другую: — Будешь? — Нет. Так всё-таки, — начал Микки, осторожно посмотрев на неё, — зачем ты приехала? Сэнди присела на кирпичный выступ, взъерошила свои пакли и тяжело вздохнула. — Я хочу, чтобы ты помог мне наладить связь с королём. — Связать Повстанцев с королём? — фыркнул Микки. — Нет. — Микки, послушай… — Ты с ума сошла? — вспыхнул он; от злости из глаз брызнули слёзы. Беременность явно сделала из него плаксу. Сэнди, заметив это, нахмурилась, но не подала виду. — Как я, по-твоему, это сделаю? Скажу ему: «слушай, тут Повстанцы с тобой один вопросик хотят перетереть?» — так, что ли? Явись ты сейчас в Йорк в таком виде — тебе башку открутят, а я послания твои должен королю докладывать?! Сэнди затягивалась самокруткой, молча глядя ему в глаза. Подождав, пока Микки закончит говорить, она затушила окурок о мшистую стену и вкрадчиво проговорила: — Другого выхода нет, Микки. — Должен быть. — Ты не представляешь себе масштаб заговора, — Сэнди покачала головой. — Из всего Парламента единственный, кто на стороне Третьего — это Сеймуры. По крайней мере, они были на его стороне. Сейчас, когда королевский тесть прозябает в Башне, а жена из-за тебя впала в немилость, я даже не знаю… Всех остальных Председательница давно подмяла под себя. Микки похолодел. После нескольких встреч с Председательницей он сомневался, что Сэмми рулила всеми. — Это точно? — Не сомневайся, — шмыгнула Сэнди. — У нас разведка получше королевской будет. — И когда? — Со дня на день должно случиться. Не позже середины сентября. Микки знал, что она так ответит. Если бы он продолжал поить короля ядом, то где-то к этому времени он бы и ушёл из жизни. Однако, хорошая разведка. Но ведь не может быть всё так. Должен быть ещё какой-то выход, какая-то лазейка в обход дружбы с Повстанцами. Их же всё королевство не упоминает всуе… — А твоим это зачем? — спросил Микки. — Затем, что если к власти придут подобные Говарду, нам не сдобровать. Корона тогда пойдёт до конца, а у нас не так много оружия и людей — хватает только оборонять лагерь. Французы уже год не помогают. А Сэмми не наступает. — Как это не наступает? — удивился Микки. — Да вот так. Раз в пару недель на красной линии то мы кого-то из королевской армии словим, то они наших. Под Бристолем недавно была пиздорезка, но по пьяни... Ваш у Стены песню горланил, зашёл в нишу поссать и оступился — под ногой, видать сук хрустнул. А наши испугались, и пошло-поехало. Эдвина порезали, но по косой, там царапина. Ваши тумаками отделались — даже не сдох никто. Ерунда, — Сэнди подвела итог, сморщив нос, и затянулась. Микки нахмурился, пытаясь уложить в голове всё, что она сказала. — Здесь, в Йорке, только нагнетают больше. — Тогда почему ваши делают ставку на короля, а не на Сэмми? — Потому что он ещё не зубастый, и с ним, кажется, ещё можно договориться. Да и к Сэмми на хромой козе не подъедешь. — Это ты себя имеешь в виду? — Не-а. Тебя. Микки фыркнул, и Сэнди засмеялась в ответ. Из шуганой худосочной мелюзги, что писалась в кровать и не умела слова сказать без приказа лорда, она вымахала в статную девку. Весёлая, румяная, скачет, как заправский ездок. Широченный нож за поясом. Взгляд живой, с едким прищуром. Словно прочитав его мысли, Сэнди заглянула ему в лицо и произнесла: — Ты когда-нибудь представлял себе, что омеги смогут жить свободно? Мы смогли, — она улыбнулась, и Микки увидел в её глазах тот же весёлый огонь, который видел когда-то давно, в детстве, когда Сэнди тащила его играть. — И сможем сделать свободными всех омег, Микки. Всех без исключения. Но ты же понимаешь, что для этого нужно сделать? — Да-да, рассказывай сказки, — Микки выглянул из ниши и осторожно осмотрелся. Противоречивые мысли зароились у него в голове, обгоняя одна другую, но нужно было уходить — и подумать в одиночестве. Сэнди, видя его колебания, схватила за плечо: — Микки, поговори с королём. — Я не буду тебе ничего обещать, Сэнди. Это слишком рискованно. Бывай. Он вышел из ниши и хотел было уже обогнуть эркер, но Сэнди в два прыжка догнала его и за шиворот затащила обратно. Микки попытался отпихнуть её, но она прижала его к стене одним рывком. Лорд Говард и тут напомнил о себе: спина заныла ужасно, так, что свело шею — и он только задыхался в мёртвой хватке, не в силах шевельнуться от боли. — Ты думаешь, Говард оставит тебя в живых? — процедила Сэнди ему в лицо. — Думаешь, ты ему сильно нужен? Да ты после этого будешь как бельмо у него на глазу! Ты уцелел в прошлую Революцию. В этот раз тебе навряд ли повезёт, Микки. Когда всё случится, приедут французы, за ним легат папского престола, потом до шведов дойдёт. Они соберут здесь суд, тебя кинут на откуп, как козла отпущения, и всё шито-крыто! Глупенький и грязный богохульник-омега прикончил юного короля из ревности? Да все в это поверят, глядя на тебя! — И что дальше? — прохрипел Микки. — Даже если он сохранит трон, а вы что? — А мы выйдем из лагеря в обычную жизнь. Как во Франции, знаешь? Там повстанцы короля казнили, а Парламент испугался, и омегам много чего разрешили. А наши, — она сделала ударение на последнем слове, — не такие кровожадные. Ты подумай. Она говорила запальчиво и быстро, а глаза горели бешеным пожаром. Немудрено — Сэнди давно уже жила в другом мире, где ты хоть и свободен, но можешь и сгинуть в любой момент. На секунду Микки словно окунули туда, в этот новый мир. Что же там хорошего, в лагере Повстанцев? Свобода, свежий воздух и, наверное, такой приятный ветер в ушах. Микки катался верхом всего один раз — Принцесса посадила его на лошадь, пока никто не видел. Его поразило тогда, как это здорово, но он быстро слез. Стало страшно. Помотав головой, Микки стряхнул с себя дурацкую, нахлынувшую мигом иллюзию, и сдавленно пробормотал: — Я не знаю, что делать, Сэнди. — В смысле? — Сэнди скривила бровь и сбавила хват, почти отпустив его. — Я люблю его, — выпалил он в ответ и зажмурился. Сэнди попятилась, глядя на него во все глаза. Микки почувствовал, что нужно оправдаться: — Он правда очень, очень хороший и добрый. Но… Он мне не поверит. — Почему ты так думаешь? — Я просто знаю. Он терпеть не может Повстанцев, потому что считает, что они убили его сестру. — Это враньё. — Я знаю, что это были Сеймуры, и он допрашивал одного из ваших сам… И слухи ходили уже после того, как отец королевы оказался в тюрьме, — протараторил Микки. — Скорее всего, так и есть. Но он не хочет в это верить, Сэнди. Он меня возненавидит. Подумав немного, Микки добавил: — И ещё… Я ношу его сына. Несколько секунд Сэнди непонимающе моргала, глядя куда-то ему в грудь, и мотала головой. Какое-то время стояли друг напротив друга молча, пока она вдруг не заговорила: — Тогда тебе тем более нужно убедить его связаться с лагерем. — Я не стану так рисковать. — Ты рискнёшь всем, если не сделаешь этого. Микки поднял глаза, но не выдержал её пронизывающего взгляда. Не может всё быть так, не может — его король не запятнает себя связью с теми, кого считает предателями — и на этом точка. Сэнди окликнула его, но он не оглянулся, и она произнесла ему в спину: — Если не выйдет, тебя примут у нас. Даже с ребёнком. Микки! Микки уже не слышал её. Порывистый ветер задувал в уши, хлестал ледяным дождём по щекам, срывал капюшон. Натянув его потуже, Микки нёсся прочь.

♚♚♚