Песнь волков

      Тишина в хижине лишь изредка разбавляется вздохами одинокого омеги, что уже второй час пытается отдаться в руки Морфею, но тот упорно его отвергает, не пуская в своё царство снов. Бэкхёну так и не удаётся уснуть, и он понимает, что нет смысла больше лежать и тратить время впустую. Его всё ещё тревожат мысли о втором младенце, и он встаёт с кровати, одевается и направляется в центр поселения.       — А я всё думал, когда ты почтишь нас своим присутствием? — он слышит голос своего наставника и оборачивается, извиняясь лёгким поклоном. — Плоховато выглядишь, — констатирует факт тот, и Бэк невольно улыбается, желая, чтобы тот не стал расспрашивать о причинах такого состояния омеги, но Чен и не спешит задавать вопросы, прекрасно зная, что тот провёл всю ночь с вожаком стаи, и ему не следует знать того, что между ними было и было ли что-то.       Чен очень мудрый и рассудительный альфа, и он всегда знает черту, которую нельзя переступать. Интерес, который есть в каждом человеке, разжигает пламя и в нём, но он умело с ним справляется и приглашает Бэкхёна пройтись по парочке хижин, в которых нужна помощь больным жителям.       Омега соглашается, стараясь хоть так быть нужным этой стае, которая так тепло приняла его. По дороге до первого дома он узнаёт от альфы, что и второй младенец вернулся, и теперь в их стае стало на двух волков больше. Эти новости радуют омегу и поднимают его настроение, но как только они подходят к первому дому, он видит недалеко от него столпотворение воинов, которые готовят своё оружие. Целитель, как наблюдательный человек, замечает заинтересованность омеги и спешит пояснить ему происходящее.       — Они готовятся к большой охоте, — говорит тот. — Всегда после первой ночи полной луны все воины отправляются на охоту, уходя в самые дальние участки наших земель. Этот поход будет длиться пару дней, но они вернутся с добычей, которая прокормит нас не один месяц.       — А как проходит охота? — спрашивает Бэкхён, понимая глупость своего вопроса, но ему очень интересно.       — Как? Обычно, — отвечает ему Чен, не совсем понимая его вопроса. — Правда, она не всегда заканчивается хорошо, и через два дня у нас может быть много работы, так как воинов могут ранить и очень сильно.       От этих слов Бэкхёну становится страшно. Он думает о том, что стая не может потерять ни одного альфу, и он поможет любому, кто будет в нём нуждаться, не боясь, что все узнают о его способностях. Он уже привязался ко всем и не хочет терять никого. Он видит недалеко стоящего Лухана, одетого всё в то же смешное платье. Бэкхену удаётся легко прочитать грусть и опаску, что читается у него на лице, и он переводит взгляд туда, куда направлены глаза омеги. Сехун. Именно этого альфу и прожигает взгляд звездочёта. Он словно что-то знает, но не имеет права сказать, и от этого Бэку не по себе. Ему хочется подойти к нему, но Чен тянет его к хижине, в которой находится больной омега. Бэкхён ставит себе галочку, что обязан поговорить с Луханом, но он не знает, что до самого отхода альф ему это так и не удастся.       На закате стая собирается в центре поселения, провожая своих альф на охоту. Каждый обнимает своего мужа, кто-то просто желает другу удачи, а кто-то стоит один. Этот одинокий человек и есть Чанёль. Он ждёт, пока его воины попрощаются со своими семьями. Бэкхёну на мгновение становится жалко альфу, ведь у него никого нет, кроме волка, который, как всегда, стоит справа от вожака. Омега не знает почему, но ему очень хочется подойти к Чанёлю и сказать ему слова поддержки, и он несмело направляется к вожаку.       — Бэкхён? — спокойно обращается к нему альфа, не без удивления смотря на сжавшегося парня.       — Я хотел пожелать тебе удачи и сказать, что бы ты был осторожен на охоте, — каждое слово даётся тяжело, и Бэк краснеет до кончиков ушей, что Пак отчётливо видит, и это его безумно веселит.       — Спасибо, — всего лишь простое слово благодарности, но в нём внезапно появляется столько нежности, что Бэкхён невольно вскидывает голову и смотрит снизу вверх на альфу, который держит свою левую руку на большой рукояти меча.       Омега переводит взгляд с лица вожака и заостряет своё внимание на оружии, которое выглядит огромным и, наверняка, безумно тяжёлым, но альфа стоит так твёрдо и ровно, будто меч весит не больше, чем пушинка.       — Нравится? — спрашивает альфа, доставая из ножен свой меч и показывая его омеге.       — Он такой манящий, — говорит Бэкхён, протягивая к нему руку.       — Не трогай, — резко говорит Чанёль, и Бэк отдёргивает руку, с опаской поднимая глаза на вожака. — Если ты дотронешься до него, то умрёшь.       Глаза Бэка округляются, и он снова переводит глаза на меч, не понимая, как простое касание к куску железа может убить.       — Это не простой меч, — объясняет альфа. — Он принадлежал моим предкам, вожакам предыдущих стай. Меч передаётся из рук в руки новому главному альфе и только после определенного ритуала полностью становится его.       — Ритуала? Расскажешь? — Бэк понимает, что сейчас не самое лучшее время для этого, но ему безумно интересно, тем более это связано с Чанёлем, что манит его всё больше и больше.       — Расскажу, — улыбается альфа и начинает свой короткий рассказ. — Видишь эти символы? — он указывает пальцем на несколько замысловатых изображений, которые выбиты на лезвие меча и омега кивает. — Это символы власти и силы. Они помогают мне в бою, наделяя мой меч и меня силой моих предков. В нём сила всех убитых воинов, которые легли от этого оружия. При передаче меча новому вожаку, несколько капель его крови выливают вот в это углубление, — омега следит за пальцем альфы и видит округлую нишу, от которой отходит небольшой канальчик, прячась в рукояти. — Кровь нового вожака проникает в рукоять по этому канальцу и смешивается с кровью всех предыдущих владельцев, — он берёт меч за лезвие, показывая омеге прозрачный сосуд, заполненный наполовину алой кровью. — Этот меч вылит из особой стали, которую можно добыть только в подземных шахтах гномов. Если кто-то другой возьмёт в руки меч вожака, то колдовство, спрятанное в стали, заберёт у этого человека самое дорогое, что у него есть.       — Заберёт самое дорогое? Но ты же сказал, что умру я, а не кто-то другой, — Бэкхён в полном шоке от этого рассказа и этого страшного оружия.       — Так как у тебя нет родных, то твоя жизнь для тебя и является самым дорогим. Так что меч заберёт её, и ты умрёшь, — пояснят альфа, видя, что его воины уже заканчивают прощание со своими семьями и друзьями.       — Ты сказал про гномов, но разве они существуют? Я думал, что они вымерли много веков назад, или это всё сказки.       — Так и есть, — говорит альфа, пряча оружие назад, в ножны. — Гномы умерли около трёх столетий назад. Тогда и был вылит этот меч.       — Значит ему, — омега указывает пальцем на оружие и немеет.       — Да, этому мечу уже более трёхсот лет, — отвечает альфа, и его забавляет вытянутое от удивление лицо омеги.       Он всё чаще замечает, что ему нравится смотреть на этого хрупкого человечка, который каким-то образом изменяет его. Но Чанёль не был бы вожаком, если бы не считал правильным внимательно наблюдать, рассуждать и анализировать. Он не спешит делать какие-то выводы, прислушиваясь к себе.       — Чанёль, все готовы отправляться в путь, — они слышат голос Сехуна, правой руки вожака, и альфа кивает, перенимая слово.       — Воины, мы отправляемся с вами на охоту после первой ночи полной луны. Пусть предки наделят нас силой и даруют своё покровительство. Надеемся, что охота пройдёт успешно, и никто не пострадает.       Все хором вторят вожаку и, как только Чанёль делает первый шаг в сторону леса, следуют за ним. Уже покидая границу поселения, альфа всего на секунду поворачивается назад, надеясь увидеть Бэкхёна, и радуется, когда видит того, стоящего подле небольшого дерева вишни, сложа ручки на груди и что-то шепча своими алыми губками. Чанёль не знает, что Бэк просит предков сохранить тому жизнь, и отворачивается, невольно улыбаясь себе.       Волк, идущий рядом, громко фыркает носом, чем привлекает внимание своего человека. Альфа переводит взгляд на зверя, встречаясь своими чёрными глазами с его почти прозрачными, и читает в них лёгкую насмешку. Он несильно ударяет волка по левому уху, а тот клацает зубами возле ладони вожака. Это их особая игра, которой они задирают друг друга. Чанёль понимает, что волк чувствует его изнутри, и если зверь уже сделал свои выводы, то Чанёлю лишь предстоит принять не только себя, но и своё сердце.       Вечер наступал в стае тихим лёгким туманом, который словно пытался обнять каждого, кто прятался в своих хижинах, переживая за своих альф. Каждый думал о своём, и только Бэкхён волновался о Чанёле. Ему почему-то казалось, что никто в стае не беспокоится так за вожака, как он. Этот альфа стал для Бэкхёна кем-то более близким, нежели просто главным, которому надо подчиняться.       Чанёль совершенно другой. Он сильный, властный, высокий и статный, но в то же время в нём есть какая-то нежность и мягкость, которую Бэкхён хочет увидеть и даже ощутить. Он уже не понимает себя, и ему начинает надоедать, что этот альфа заполняет собой все его мысли, но в то же время ему каждый раз тепло, когда перед глазами всплывает образ этого лопоухого вожака.       Да, его ушки — это нечто. Бэкхёну кажется, что природа изрядно подшутила над ним, одарив такими внешними данными и сделав маленький изъян в виде этих прекрасных торчащих ушей. Бэку каждый раз хочется дотронуться до них, провести пальчиками по ушной раковине и дотронуться до кончика. Его пугают такие мысли, но он отдаётся им снова и снова, проникаясь альфой насквозь.       Проходит первый день и Бэкхён даже не понимает, как проживает его. Он помогает Чену, готовит много отваров и каких-то примочек, так как альфа утверждает, что это всё понадобится им при возвращении воинов с охоты. Омега понимает и старается успевать за шустрым альфой, который делает всё на полном автоматизме, но мысли о вожаке каждый раз сбивают его.       — Бэкхён, где ты летаешь уже второй день? — ругается на него Чен, вырывая из рук пучок травы и кидая в кипящий котёл.       — Прости, — отвечает омега и задумывается, что, пока вожака нет в стае, он может побольше узнать о нём. — Чен, а ты давно знаешь Чанёля? Этот вопрос немого выбивает альфу из колеи, и он на секунду стопорит движения, но после заново принимается за работу, отвечая омеге на его вопрос.       — Всю свою жизнь, — отвечает целитель и продолжает свою работу. — Он старше меня, поэтому, когда я родился, Чанёль уже пару-тройку лет бегал по этой земле.       — Старше? — Бэкхёну кажется это смешным, так как Чанёль не выглядит, как какой-то взрослый мужчина, максимум парень. — А сколько ему лет?       — Двадцать девять, — отвечает альфа, перемешивая варящиеся травы в котле. — Почему ты спрашиваешь?       — Просто я понял, что ничего о нём не знаю. Он всё же наш вожак, и будет логичным, если я хотя бы что-то узнаю о нём.       — Наш? — брови Чена ползут вверх от удивления, а омега сжимается от осознания того, что сказал, не подумав. — Ты считаешь его своим вожаком? Ты считаешь себя частью нашей стаи? — целитель с каким-то не скрытым энтузиазмом задаёт свои вопросы, на которые Бэкхён застенчиво кивает. — Господи, Бэк. Я не верю своим глазам! Ты полюбил это место и теперь чувствуешь себя его частью? Я думал, что никогда этого не увижу!       — Чего ты так раскричался! — шикает омега. — Я ещё ничего не решил, — он пытается дать заднюю, но альфа уже всё увидел и понял.       — Ладно, — говорит он и поворачивается к омеге спиной, продолжая свои дела. — Как я уже сказал, Чанёлю двадцать девять лет. Он один из сильнейших вожаков, которые были у этой стаи. Он с самого детства показывал свои способности и, когда ему было шестнадцать, победил своего отца в ближнем бою. С тех пор никто не может взять над ним верх. Также Чанёль особенный своим цветом волос и волком.       — Волком? — переспрашивает Бэк, вспоминая цвет глаз этого зверя.       -Да. Его волк необычный. Ты видел его глаза? — Бэк тихо кивает и внимательно слушает. — Такие глаза несвойственны этим животным. Они у него будто прозрачные, и я не понимаю, как он видит, но зрение у него одно из лучших. Он самый крупный волк в нашей стае, и никто по силе и быстроте не может сравниться с ним. Он — копия своего человека, — альфа начал разливать приготовленный эликсир по специальным ёмкостям, не прерывая рассказа. — Чанёль тоже необычный человек. Знаешь, очень многие омеги мечтают стать его спутником жизни, но он никого и близко к себе не подпускает. К нам даже приезжали омеги из соседних земель, желая объединить стаи, но Чанёль отказывался. Он говорит, что его избранник будет особенным, и он сразу поймет, что это он. Чанёль верит в настоящую любовь, словно он не альфа, а самый настоящий омега, — на этих словах целитель ухмыльнулся. — Чан мечтает о потомстве и семье. Он одинок и сильно привязан к своим друзьям.       — Крису и Сехуну, — прерывает его Бэкхён.       — Верно. А ты смышлёный парень, — Чен улыбается, на что Бэк лишь наигранно вздергивает нос. — Они его семья, но у них есть любимые, а у Чанёля нет. Знаешь, я видел, как ты подошёл к нему перед охотой, и, мне кажется, он был рад. Он всегда стоит в стороне и наблюдает за всеми, и в эти моменты я вижу в его глазах грусть. Но когда ты рядом, он как-то оживает и даже улыбается, что ему совершенно несвойственно, — альфа посмотрел на Бэкхёна, а тот уже покрывался краской, которая делала его лицо пунцовым. — Ты чего? — альфа засмеялся от увиденного и подошел ближе к подопечному. — Скажи, он тебе нравится? — взгляд коричневых глаз словно смотрел куда-то вглубь, желая отыскать ответ на свой вопрос, хотя альфа итак его уже знал.       — Что? Мне? Кто? — Бэк начал давиться воздухом, пытаясь не выдать себя, но у него это не получилось.       — Значит, нравится, — подытожил альфа, отстраняясь от омеги. — Может быть, именно ты станешь тем, кто согреет его сердце. Чанёль всегда говорил, что ему не хватает тепла.       — Тепла? — Бэк замер, а в голове невольно всплыли воспоминания их последнего прикосновения, когда горячий поток энергии буквально охватывал их.       — Да, тепла, — ответил Чен и сложил все наполненные бутылочки в корзину. — На, отнеси в погреб. Это нам понадобится, когда наши воины вернутся.       — Хорошо, — омега взял корзину и побрёл к дальнему углу хижины, в которой находился люк, ведущий в подвал.       Ему сейчас однозначно надо было подумать о том, что сказал ему наставник. Бэкхён видел, что Чанёлю было приятно, когда он подошёл к нему перед охотой. Он часто задумывался о том, что хочет заставить альфу улыбаться, но не знал, как или просто боялся, что тот не поймёт такого порыва. Омега не понимал своих желаний. Раньше он испытывал тепло и любовь только к своим родителям, которые, ввиду того, что их сын оказался проклятым, избегали его и опасались. Бэкхён не винил их, хоть каждый день всё больше желал вновь ощутить на себе прикосновения папы. Но сейчас омеге хотелось самому дарить тепло. Чанёль каким-то образом стал для младшего объектом всех его мыслей. Он понимал, что всё может перерасти во что-то большое, ибо его сердечко уже заполнялось этим альфой, и он боялся, что эти чувства принесут ему боль.       Ночь окутывала идущих по тропинкам между деревьев. Небольшая толпа альф следовала своим природным инстинктам, посматривая на своих волков, которые втягивали носом воздух, пытаясь определить правильное направление. Им необходимо было найти самого большого зверя, чтобы вернуться домой с добычей.       Лес простирался на многие километры вперёд, пряча всех за кронами деревьев и кустами. Альфы шли практически беззвучно, ловя глазами любое движение в ночной темноте. Прошли практически сутки после того, как они ушли из поселения и оставалось столько же для возврата назад, но за их спинами было лишь пару небольших кроликов, которых волки сумели поймать. Им необходим был зверь покрупнее, и они шли по его следу, который был виден по примятой траве и обломанным веткам низкорослых деревьев.       Громкие фырканья носом и шум привлёкли их внимание, и вожак поднял руку вверх, приказывая всем остановиться.       — Зверь совсем близко, — мысленно отозвалось в каждой голове воина, и все напряглись.       Волки окружили альф, образовывая своеобразный защитный круг. Зверь мог внезапно выскочить из кустов или из-за дерева и ранить кого-то, что было непозволительно. Но сегодня удача была на их стороне, и, пройдя ещё около двухсот метров, они обнаружили огромного взрослого медведя бурого цвета.       — Всем занять позиции и подготовиться, — вожак мысленно отдал приказ и альфы вместе со своими волками рассредоточились в разные стороны от Чанёля, готовясь напасть на зверя.       Вожак понимал, что это отличная добыча, но его немного смущали размеры животного. Даже в ночной темноте было видно, что медведь очень крупный. Его сильные лапы были размером с голову самого вожака и это немного напрягало. Они ещё ни разу не нападали на такого большого зверя, и Чанёль мысленно просил помощи у своих предков.       — Готовьтесь, — раздалось в головах воинов, и каждый из них сжал рукоять своего оружия, кладя вторую руку на загривок своих волков, мысленно соединяясь с ними. — В атаку! — выкрикнул Чанёль, и из кустов выскочили несколько альф и волков.       Медведь дёрнулся от внезапного звука и повернулся в сторону тех, кто посмел нарушить его спокойствие. Увидев перед собой волков и вооружённых людей, он громко зарычал, становясь на задние лапы и пугая альф своими размерами.       Всего на долю секунды альфы стушевались, и это послужило их самой большой ошибкой, так как медведь оценил всю ситуацию и накинулся на небольшую толпу, ревя и скалясь, открывая взору альф свои огромные белоснежные клыки.       «Этими зубами только кромсать камни», — пронеслось в голове у вожака, который уже бежал навстречу зверю, сжимая ещё крепче свой меч. Первый замах и промах, который удивляет его. Он ещё никогда не промахивался, но этот зверь словно знал каждое его движение наперёд. Медведь сильно толкнул лапой альфу, и Чанёль полетел в сторону стоящего неподалёку дерева, больно ударяясь об него спиной. Его пепельный волк зарычал на зверя, который даже не собирался показывать свой страх. Он будто не боялся умереть или понимал, что сможет справиться со всеми, но альфы были другого мнения. Они уже с криками нападали на зверя, размахивающего в воздухе своими огромными лапами, которые били, словно булава, раскидывая каждого воина по всей поляне.       Чанёлю потребовалось долгих несколько секунд, чтобы прийти в себя и присоединиться к своим подчиненным, которые старались ранить зверя, но у них это не получалось. Он как можно быстрее начал отходить в сторону, обходя медведя со спины и желая вонзить в него остриё своего меча. Когда до медведя оставалось всего несколько шагов, бурый зверь схватил Сехуна за шею, который в тот момент находился непозволительно близко к нему. Огромная лапа буквально ломала позвонки, и альфа кричал в немом крике, призывая своих собратьев помочь ему.       Злость и страх застлали Чанёлю глаза, и он вспышкой бросился на медведя, проводя остриём своего меча по его лапе, выпуская наружу алую кровь, которая брызнула на лицо Сехуна. Этот манёвр оказался спасительным, и медведь выпустил альфу из своего захвата.       Чанёль подхватил друга и потащил в сторону. Он кашлял и плевался, но был цел, и это самое главное. В это время Крис уже нападал на зверя, который буквально раскидывал альф, как камушки. Сил в нём было слишком много, и даже волкам не удавалось вонзить свои клыки в его тело.       Бой шёл слишком стремительно. Не было ни секунды на обдумывание своих действий и ни шанса на ошибку. Одна ошибка — смерть. Это все понимали и старались не подпустить к себе разъярённого зверя, который уже чётко намеревался убить каждого, кто посмел напасть на него.       Он рычал в голос, пугая своим рыком каждого, кто сейчас находился на небольшой поляне. Его даже не тревожила повреждённая лапа, истекающая кровью. Он будто был лишён боли и инстинкта самосохранения, идя на воинов и их волков непробиваемой стеной.       Когда Чанёль понял, что с Сехуном всё хорошо, он схватил свой меч и ринулся помогать остальным, которые отлетали от зверя на приличные расстояния, но снова вставали и шли в бой. Он видел, что его люди устают, и понимал, что либо им надо отступать, либо смочь как-то убить животное. Убегать было не в привычках Чанёля, поэтому он решил во что бы то ни стало перерезать зверю горло и заставить его сердце замолчать навеки.       Он с криком ринулся в самую толпу, пока медведь наносил удар за ударом каждому его воину и волку. Следом за ним бежал его пепельный друг, который тоже получил пару ударов от зверя, но ран не было.       Чанёль занёс руку за голову для смертоносного удара со спины, но он никак не ожидал, что медведь развернётся и уставится на него своими янтарными глазами, раскрывая пасть всё шире и шире, из которой брызгала слюна, и блестели огромные клыки. Чанёль, словно птичка, летел в клетку к врагу.       Медведь вытянул вперёд свои лапы и буквально схватил альфу за талию, сжимая со страшной силой. Чанёль взвыл от резкой боли, что прошлась по позвоночнику, и понял, что кости вот-вот сломаются. Он видел боковым зрением, как в лапу медведю вонзились зубы его волка. Зверь зарычал и со всей силой дёрнул лапой, откидывая волка в сторону. Секундное облегчение дало возможность альфе сделать вдох, но как только медведь вернул лапу назад, боль ударила с новой силой.       Его воины старались как можно быстрее встать с земли и добраться до этого чёртового медведя, но каждый из них, как и их волки, были раскиданы по кустам, деревьям и всей поляне. Они бежали, выставляя вперёд своё оружие, но душа уже будто уходила из альфы, зажатого в смертоносные тиски.       Воздуха становилось всё меньше, а боли всё больше, но тут он услышал слишком близко голос своего верного друга и раскрыл глаза, пребывая в ужасе от увиденного.       Сехун запрыгнул на зверя, вонзая небольшой кинжал ему в шею. Медведь громко взвыл от дозы боли и отбросил вожака в сторону, поднимая лапы и заводя их за голову, желая схватить того, кто посмел причинить ему боль. А Сехун не медлил. Он вынул оружие и вонзил его ещё раз, причиняя смертельную боль зверю, но кто же знал, что боль заставит это животное собрать последние силы и попытаться убить хотя бы того, кто сейчас буквально прокручивал лезвие в ране медведя.       Широкая лапа зашла за спину и схватила альфу за ногу, сдёргивая с себя. Сехун упал на землю, больно ударяясь копчиком, но это было ерундой по сравнению с тем, что сейчас над ним нависал злобный зверь, истекающий кровью. Она капала из шеи зверя прямо на лицо альфы, смешиваясь с текущей из раскрытой пасти слюной.       Сехун понял, что это последнее, что он увидит в своей жизни, и лишь на мгновение успел подумать о любимом голубоволосом Лухане, который ждёт его дома, как зубы хищника сомкнулись у основания шеи альфы.       — Нет!!! — заорал во всё горло Чанёль, который приходил в себя, ранее отброшенный в сторону. У него не было сил встать, так как его тело буквально свернули в узел и с каждым вдохом затягивали ещё сильнее.       На его глазах умирал его лучший друг, потеря которого била по каждой клеточке мозга и заставляла сердце останавливаться и пропускать удары.       Чёрный волк, который всё это время пытался добежать до своего человека с двумя переломанными лапами от сильнейшего удара медведя, остановился и взвыл, разнося по лесу боль и тоску, которой был пропитан его голос.       Трое воинов и один волк успели добраться до медведя до того, как он разорвал Сехуну горло, и вонзили свои мечи в его тело, доставая и вонзая снова, пока зверь не захрипел и не обмяк, падая всем своим весом на лежащего под ним альфу.       — Сехун! Сехун! — к ним, наконец, подбежал Крис, который прихрамывал и держался за раненое плечо. — Сехун, очнись! — он снял с себя порванную накидку и обкрутил шею альфы, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. — Срочно! Нам надо назад в поселение! — он понимал, что они не успеют добраться вовремя, и Сехун умрёт в дороге, но верить в это не хотелось. — Чанёль! Чанёль! — все вокруг молча наблюдали за умирающим воином и боялись даже сделать вдох. Чёрный волк вылизывал лицо своего человека, очищая его от крови и слюны медведя. Волк скулил, и все уверены — если бы зверь мог плакать, то сейчас он обязательно бы заревел.       — Сехун, — хрипя и ковыляя, к ним подошёл Чанёль и упал на колени рядом с другом. — Сехун, прошу тебя, не умирай! Предки, ещё не пришло его время! Сехун, ты слышишь меня?       — Чанёль, нам надо срочно отнести его в поселение, — Криса трясло от мысли о том, что они могут потерять альфу. Этого не должно было произойти.       — Мы не успеем, — сказал вожак и эти слова разрезали сердца каждого. — Мы позовём сюда Чена и сами пойдём к нему на встречу. Мы должны успеть, — отвечает альфа и ловит удивленный взгляд своих воинов.       — Но стая же очень далеко, — говорит один из альф, проверяя раны своего волка. — Мы не сможем передать им свои слова даже мысленно.       — Я смогу, — отвечает вожак и заставляет всех удивиться. — Мы все вместе сможем. Мне нужна будет ваша помощь, — все согласно кивают и подходят к альфе ближе. — Соберите все ваши силы и соединитесь со мной, а я пошлю сигнал Чену. Мы должны суметь, ради Сехуна, — альфа ещё раз посмотрел на своего друга и кое-как встал на ноги.       Все собрались возле вожака и закрыли глаза, мысленно позволяя ему забраться к ним в головы и почерпнуть силы.       Тем временем в стае       — Ну, всё, Бэкхён, мы молодцы, — сказал Чен, вытирая руки о полотенце. — Мы полностью подготовились к встрече наших альф, так что можно не… — он замолчал, а омега уставился на него и тихо ахнул.       Буквально за секунду, на лице целителя появился неописуемый ужас. Его руки выронили полотенце и сейчас тряслись в воздухе. Глаза альфы расширялись с каждой секундой, а лицо бледнело и вот-вот готово было стать белее первого выпавшего снега.       — Чен! Чен! Что случилось? — Бэкхён не сразу понял, что происходит с альфой. Он подошёл ближе к своему наставнику и потрепал его за плечо. — Чен, ответь мне.       — Сехун, — единственное, что альфа смог сказать и упал на колени. — Его ранили, и он умирает, — Бэкхён ахнул и закрыл рот рукой, начиная приходить в ужас от услышанного. — Нам нужно направиться к ним. Они пойдут к нам на встречу.       — Нам? — переспросил омега.       — Да. Чанёль сказал, что я обязан взять тебя. Не знаю, зачем, но это был его приказ, и ни ты, ни я не имеем права ослушаться его.       — Я знаю, зачем он позвал меня, — сказал Бэкхён и понял, что сегодня о его секрете узнают все. — Но как мы туда доберёмся?       — На волках, — отвечает целитель и вскакивает с ног. В эту же секунду входная дверь толкается, и в хижину заходит коричневый волк. — Нам надо собрать лекарства и травы, тряпки и бинты, и отправляться в путь.       Бэкхён понимает, что время сейчас слишком дорогое удовольствие, и говорит Чену, что брать ничего не нужно, а тот смотрит на него, как на идиота, и продолжает забрасывать в сумку необходимые флакончики, баночки и тряпки.       — Чен, пойдём же наконец, — тянет за рукав омега и всем своим видом просит волка, что бы тот ему помог, но зверь стоит смирно, ничего не предпринимая.       — Всё, я готов, — говорит альфа и кивает Бэку на выход. — Теперь бегом к Минсоку.       — К Минсоку? Зачем? — не понимает омега, но следует за человеком и зверем.       — У тебя нет своего волка, а мой двоих не потянет, — объясняет альфа, срываясь на бег. — Ты возьмёшь его волка.       — Но разве так можно? — Бэкхёну страшно от того, что ему придётся прикасаться к животному. Он боится, что бы ненароком не слетели перчатки, и он не лишил омегу зверя.       — Можно, — отвечает альфа и заворачивает за угол, подбегая к дому омеги, на пороге которого уже стоит рыжий, как солнце, волк рядом со своим человеком.       — Привет, Минсок, — здоровается альфа и усаживается на своего коричневого волка, показывая Бэку, что ему нужно делать.       — Здравствуй, Чен, — омега кивает и подзывает Бэкхёна ближе. — Не бойся. Он очень добрый и не обидит тебя.       — Хорошо, — но Бэку страшно. Хотя ещё страшнее от осознания того, что где-то там умирает Сехун. Он собирает всю свою смелость и залезает на рыжего зверя так, как показывает ему альфа.       — Держись крепче, он очень быстрый, — шепчет ему на ухо Минсок и гладит своего зверя. — А ты береги Бэкхёна, понял? — и волк поворачивает мордочку к своему человеку и фыркает, на что омега усмехается.       — Вперёд, — зовёт Чен и срывается с места.       Волки бегут с максимальной скоростью и скоро выдыхаются, но всё равно перебирают лапами, неся на своей спине груз человеческих тел. Они прекрасно чуют смерть, которая ждёт их впереди, и эта смерть члена их стаи. Эти ощущения заставляют адреналин кипеть в крови и заставлять волков ускоряться, хотя казалось, что уже нет ни грамма сил.       Бэкхён впивается в рыжую шерсть волка и пытается не упасть. Он пригибает голову, вжимаясь в зверя, так как ветки невысоких деревьев и кустов хлещут по лицу. Омеге нужно максимально сохранить свои силы, так как он отлично понимает, что его ждёт впереди. Ему сейчас совершенно плевать на то, что все узнают о его проклятии. Он думает только о том, что станет с Чанёлем, если его лучший друг умрёт. Альфе придётся это пережить, но омега боится, что тот сломается и зачерствеет. За эти небольшие сутки он понял, что сильно волнуется за Чанёля и он безвозвратно запал к нему в душу. Омега не думает о таких вещах, как любовь, а зря. Он всё это скидывает на простую заботу о вожаке той стаи, частью которой он стал.       Кажется, что они бегут вечность. Волки устают, и теперь Бэкхён с Ченом сами перебирают ногами, а те следуют за ними. Через полчаса люди в очередной раз залезают на спины волков и мчатся в сторону южной границы их владений.       — Они недалеко, — Бэкхён слышит голос альфы. — Чанёль уже может мысленно разговаривать со мной, — уточняет альфа, и Бэк облегчённо вздыхает, понимая, что с вожаком всё хорошо.       Времени проходит еще около часа, когда они слышат вой волков своей стаи, и рыжий с чёрным отвечают им тем же. Бэкхён вскидывает голову и видит вдалеке трёх волков, которые еле передвигаются, двух альф, идущих вертикально, и одного, лежащего на спине зверя. Даже с этого далёкого расстояния видно, как они измождены и ранены. Сердце Бэкхёна ускоряется, пуская кровь по венам с бешеной скоростью, и ему кажется, что оно сейчас выпрыгнет из груди и пустится вперёд волка. Он мысленно старается успокоить себя. Ему нужно сконцентрироваться, так как всё сейчас зависит только от него.       Бэкхён смотрит на свои руки, которые мёртвой хваткой цепляются за рыжую шкуру, и думает о том, что, наконец, он сможет отплатить Чанёлю за своё спасение. Он сможет спасти дорогого ему человека, и плевать на то, что уже через несколько часов все в стае узнают о его способностях. Он обязан спасти жизнь Сехуну, чего бы это ни стоило.       Он никогда не признавался до конца в этом ни себе, ни кому-либо другому, но ему очень нравится этот черноволосый альфа, а ещё больше он полюбил забавного Лухана, который часто вечерами рассказывал ему о звёздах и других планетах. Бэкхён восхищался этой омегой, который знает так много о небесных светилах и умеет читать судьбы по звёздам. Лухан говорил ему, что не любит заглядывать в будущее. Он лишь изредка просматривает судьбу стаи по звёздам и многочисленным планетам, и, если те отвечают ему спокойствием, омега перестаёт переживать, так как всё в их поселении будет хорошо.       Бэкхёну страшно подумать о том, что случится с бедным Луханом, если его возлюбленный умрёт. Бэк не позволит случиться этому и, если понадобится, отдаст последнюю каплю своей жизненной энергии Сехуну, чтобы спасти того.       — Чанёль! — крик Чена вырывает омегу из его мыслей, и он понимает, что они уже на месте.       Целитель подбегает к альфам, осматривая тех беглым взглядом, и понимает, что все изрядно потрепаны, но сейчас большее внимание надо уделить Сехуну, который безжизненной тушкой с перевязанным горлом лежит на спине одного из волков стаи.       — Сехун, — шепчет Чен и аккуратно, не без помощи Криса, опускает тело альфы на землю. Он развязывает своеобразную повязку и охает сильнее, прижимая обе руки ко рту, который раскрывается в ужасе. — Чанёль, я не смогу спасти его, — шепчет он и плачет.       — Я знаю, — отвечает альфа, чем ввергает в шок всех стоящих, кроме Бэкхёна.- Поэтому я и приказал тебе взять Бэка с собой, — альфы с непониманием смотрят на своего вожака, который, шатаясь, подходит к стоящей омеге. — Бэкхён, — его голос пропитан страхом и мольбой. — Бэкки, — от этого прозвища омега дёргается и смотрит на альфу, в глазах которого стоят слёзы и боль. — Пожалуйста, помоги ему. Я умоляю тебя. Я согласен на всё, только спаси его.       Бэкхён знает, что даже если бы Чан не попросил, он бы всё равно сделал это. Он не знает, что руководит им, но он поднимает руку и протягивает её к лицу Чанёля, на котором застыла гримаса ужаса и страха. Омега в перчатках, и альфа знает, что тот не принесёт ему вреда, но всё равно напрягается.       Бэкхён кладёт ладонь на щеку Чанёля и смотрит так, что альфа застывает на месте от ощущения того тепла, которое проходит сквозь ткань и греет кожу. В глазах омеги читается водопад нежности и ласки, понимания и поддержки, и Чанёлю хочется обнять это хрупкое тельце и прижать к себе, но он всё еще помнит о друге, который умирает.       — Я помогу ему, — отвечает Бэкхён и убирает руку от лица альфы, а с ней уходит и тепло. Чанёль невольно подносит окровавленные пальцы к тому месту, где была ладошка омеги и проводит по ней кончиками пальцев, закрывая глаза и вспоминая взгляд омеги. Он рад, что этого не видят ни Крис, ни Чен, которые стоят за его спиной. Он обязательно разберётся со своими чувствами потом, когда сможет обнять живого и здорового Сехуна.       — Чанёль, что происходит? — Чен смотрит на вожака круглыми глазами, полными непонимания и оскорбления. Как какой-то мальчишка сможет вылечить человека, которому осталось жить считанные минуты!       — Ты сейчас сам всё увидишь, — отвечает альфа и становится за спиной Бэка, наблюдая за его действиями. — Тебе что-то нужно? Чем-то помочь?       — Просто не мешайте мне, — отвечает омега и начинает снимать перчатки. — Рана смертельная, и мне понадобятся все мои силы, чтобы излечить его. Чанёль, — он поворачивается к вожаку лицом и произносит то, от чего по спине альфы проходит холодок, — обещай мне, что бы ни случилось, ты не притронешься ко мне и не оторвёшь от Сехуна, — маленькие глазки требуют ответа, но альфа не спешит его давать. — Обещай мне, — повторяет омега, и Чанёль невольно кивает, не понимая, на что подписывается. — Отлично. Я надеюсь, никто не посмеет нарушить процесс без приказа Чанёля, — произносит вслух Бэкхён, обращаясь ко всем стоящим. — Итак, приступим.       Омега становится на колени подле тела альфы. Он чувствует, что пульс еле-еле, но бьётся, и это даёт надежду на то, что ему всё-таки удастся спасти альфе жизнь. Бэк осматривает рану и понимает, что может не выжить после такого, но он готов. Он уже мысленно попрощался с этим миром, пока они шли сюда, и сделал для себя выбор. Он выбрал жизнь альфы, вместо своей.       Длинные тонкие пальчики прикасаются к основанию шеи альфы и сразу окрашиваются его кровью. Бэкхён вторит про себя слова, которые всегда повторяет при каждом лечении. Он боится, что процесс может поиметь обратный эффект, и он высосет последние капли жизни из тела, но всё идёт так, как надо, потому что тепло, которое идёт от сердца, по рукам и к ране на шее служит хорошим знаком.       Бэкхён весь напряжен. Сил надо больше, а он немного устал с дороги, но времени на отдых нет. Омега поднимает голову вверх, делая глубокие вдохи, и отдаёт ещё больше энергии альфе. Прямо на глазах у ошалевших воинов и самого Чанёля на ране начинает нарастать мясо, мышцы, и всё затягивается кожей. Но что-то идёт не так, и вожак понимает это по тому, как трясётся младший.       Бэкхён уже отдал больше половины своих сил для того, чтобы спасти Сехуна, но этого мало. Его сердце начало биться чуть быстрее, но этого не хватает, чтобы насытить кислородом организм и запустить все системы заново.       Омега стонет и сжимается, буквально вонзаясь ногтями в только зажившую плоть альфы. Чанёля пугает такая реакция организма младшего, и он уже хочет всё прекратить, но он пообещал Бэкхёну, что не станет. Однако то, что происходит в следующий момент, пугает всех без исключения — и волков, и людей.       Вокруг омеги и альфы начинает образовываться светлый круг, почти прозрачный, но видимый. Он увеличивается с каждой секундой и уже почти охватывает тела обоих. Они окружены этим сгустком энергии, и Чан понимает, что Бэк может не выдержать и умереть. От мысли, что он потеряет этого омежку, всё внутри скручивает, а голова взрывается вместе с сердцем. Чанёль понимает, что полюбил этого маленького человечка, и пусть его проклянут все его предки, но сердце отдано Бэкхёну. Он ловит себя на мысли, что готов пожертвовать лучшим другом, только чтобы омега остался в живых.       Чанёль делает неуверенный шаг к источнику света, но Крис одёргивает его, мысленно напоминая о том, что Бэкхён просил не трогать его. Чан всё понимает, но ему страшно. Безумно страшно и горестно от мысли, что он потеряет кого-то из них.       Шар из энергии и света обретает чёткие очертания, за которыми слышится почти плач омеги. Чен указывает пальцем на Бэкхёна, и все переводят взгляд на его лицо, видя как из носа течет алая кровь.       — Чанёль, это плохо, — мысленно говорит целитель, а вожака пронзают иглы страха. Он не знает, как поступить, и продолжает стоять на месте, будто прикованный к земле.       Шар начинает пульсировать, а омега кричать, и с каждой секундой этот крик становится всё громче и страшнее, так как каждый чувствует в нём боль, которая сейчас огнём горит в каждой клеточке тела омеги.       Чанёль закрывает уши ладонями и оседает на землю, как безвольная кукла. Крис с Ченом не могут сделать и шага, а волки нервно пятятся назад от всего происходящего. Это страшно. Поистине страшно и прекрасно одновременно.       Минуты длятся вечность, а голос Бэкхёна переходит на болезненный хрип, и все слышат последний стон, вырывающийся из груди омеги, за которым следует вспышка света, ослепляя волков и людей, которые машинально закрывают глаза руками, спасаясь от яркий лучей. Но вспышка исчезает так же мгновенно, как появилась, и наступает тишина.       Чанёль открывает глаза, боясь увидеть безжизненное тело омеги, и пропускает вдох, а сердце — удар, когда перед ним лежит Сехун, рана на шее которого полностью затянулась, а поверх него Бэкхён, упавший на альфу.       — Бэкки, — Чанёль подрывается с места и хватает за плечи омегу, поднимая его и притягивая к себе, но стараясь не дотронуться до кистей рук. — Бэкки, очнись!       Но омега молчит. Его губы синие и безжизненные, лицо ещё бледнее прошлого, а сам он холодный, как лёд на северной горе. Осознание смерти Бэкхёна приходит к Чанёлю на носочках, медленно открывая дверь его разума и довольно смеясь.       — Нет! Нет! Бэкхён! — кричит вожак и уже не видит, как альфы поднимают с земли очнувшегося Сехуна. — Возьми меня! Возьми мою силу, — вторит Чанёль, прикладывая обнаженные ладони омеги к своему лицу, но ничего не происходит.