Что же я наделал... Часть вторая!

      Честно, в моей жизни было много моментов, которые я запоминал, как самого себя. Они все были с Нейником. Но… Конечно же, одно из самого наилучшего, что происходит после таких невероятных, неповторимых зрелищ — это побуждение.       Я, через сонную пелену, ощущал щекочущие порывы ветерка. Они играли средь волос, щекотали кожу, заставляя чуть-чуть ёжиться, порой вздрагивать. Еще это чувство, когда со спины ощущаешь тепло, почти обжигающее, и тебе никаким образом не хочется отстраняться от этого. Наоборот, хочется сильнее закопаться в одеяло, сильнее прижаться спиной к крепкой груди, переплестись крепче руками с его такими родными. И от этой нежности сердце в груди начинает щемить, разносить по венам это обжигающее тепло, начнет биться чаще, и потом затихает, словно останавливается от этого чувства пылкой любви. А внутри все трепещет, как в первый раз, словно сейчас это не что-то обычное, а неповторимое, словно этого уже не ощутить опять. В груди становится тесно. Дыхание не учащается, оно лишь становится глубже. Но несмотря на глубокие вдохи воздуха все равно не хватает и ты нехотя, но просыпаешься…       Я открыл глаза, и увидел поверх своих рук руки Нея. Увидел, как средь пальцев перепутались выбившиеся из косы черные пряди. Почувствовал спиной равномерное дыхание, как плечи поднимаются, а грудная клетка увеличивается от глубоких вдохов.       Приподнявшись, мне на мгновение показалось, что я разбудил Нея, но он лишь недовольно мыкнул во сне и продолжил спать. Я очень захотел его обнять, снова попасть в его теплые путы, но тогда бы мужчина точно бы проснулся. Поэтому, тяжко вздохнув, мне понадобилось примерно минуты две, чтобы сон окончательно ушел, и только тогда я заметил, что сидел голым. Найти вещи — задачка не из легких. Как и всегда, вещи, в порывах страсти, были разбросаны.       Аккуратно пройдясь вокруг нашей «кровати», я собрал вещи, и как же скулы стало жечь, вспоминая, как именно с меня и с Нея были сняты эти вещи. Конечно, по-другому и нельзя. Но мне все равно уже не привыкать. И не такое, в принципе, вытворял.       Несмотря на то, что я стоял к черноволосому хитрецу спиной, мне отчетливо чувствовался его взгляд. И больше, чем уверен, он наслаждался в эти моменты, пока наблюдал за мной. Я совершенно голый, стоял одевался, и, конечно же, на зло ему, делал это весьма откровенно. По особенно сильно тянулся, откровенно красовался… Когда на мне уже оказались последние элементы одежды, он с горечью вздохнул, и услышав это, мне стало невероятно радостно. — Без одежды тебе идет больше, — Ней хитро пощурился и сзади подошел к Иккингу, обнимая его поверх плеч. Он стоял совершенно голым и весьма не двусмысленно прижимался к любимому. — Тоже самое могу сказать и тебе, родной, — отшутился я. И на душе стало действительно хорошо. Так тепло, так ласково, просто до дрожи внутри.       Ней невесомо целовал изгиб шеи, плечи, крепко прижимал к себе Иккинга. Он так сильно любил это лохматое счастье, он просто до сих пор не верил, что он только его, хотя за плечами уже минуло девять лет. Но разве можно верить в настоящее счастье и любовь, не ища лжи или подвоха, пытаться не чувствовать страх, что в один момент может все рухнуть?.. Это просто невозможно. Ты всегда будешь бояться потерять то, что необходимо, жизненно важно… — Я не хотел, чтобы утро наступало… Жаль, что время не может остановиться хотя бы, — Ней ласково улыбнулся, разворачивая меня к себе лицом, и я тоже не мог не улыбнуться ему. Когда он начинает говорить подобное — можно слушать вечно. Здесь он чуть-чуть помедлил со словами, но в итоге закончил то, что держалось внутри: — Хотя бы навсегда! — все так же ласково, все так же неизменно, любя. — Дурак! — я не смог удержаться, и схватив этого, красиво говорящего викинга, приткнул к себе и страстно поцеловал. Выцеловывая его губы, сплетаясь языками, ощущая, как тепло и стрекочуще становится внутри. Это трепетание теперь больше напоминает на взрывы, которые разность всю сладость и бессилие по телу. И если кому-то это покажется слишком сладко и противно, значит с вами еще не было человека, с которым вы бы чувствовали такую нежность, на столько сильную любовь. Но мне повезло, ведь сейчас такой человек со мной и он только мой. — Люблю тебя! — воскликнул Ней, крепко обнимая меня. — Может ты все-таки оденешься? — шутливо поинтересовался я. — Я тебя смущаю? — так же шутливо и весьма наигранно возмутился мужчина, ни капли не стесняясь своей наготы. — Нет, но если отец заметит, что нас не было дома ночью раньше, чем мы вернемся, он еще долго будет говорить о нашей безответственности, а мне еще будет говорить о том, что будущий вождь не может так поступать и по своей прихоти оставлять Олух на такое долгое время и-и-и… — Понял-понял-понял, считай, уже одет.       Ней хотел было уже начать одеваться, но только он взял в руки вещи, как послышался яростный грохот, и взрывы. Мужчина тут же ринулся ко мне, и даже нехотя поцарапал длинными когтями. Я как-то с опаской схватился за плечо Нея и стал вслушиваться.       Вдруг последовали еще взрывы, но уже более сильные. С беспокойством и тревогой наши глаза встретились. Мы даже и не могли представить, что бы это могло быть. — Собирайся, думаю это что-то серьезное…       Ней понимающе кивнул и ринулся собираться, а я смотрел вдаль и лишь надеялся, что все будет хорошо…