Аукцион

Если твой день начался не с кружки кофе – хорошим он явно не будет. Можно сказать, что в отделе убийств и особо тяжких преступлений это было своеобразной приметой. Так что ничего хорошего в том, что автомат перестал работать именно в этот день, быть не могло. Более того – это выглядело как предзнаменование, предупреждение от самой Судьбы. Но когда Грегори Лестрейд слушал Судьбу? Когда пасовал перед трудностями? Никогда. Возможно, именно поэтому и стал печально давно самым молодым детективом-инспектором Нового Скотланд Ярда. Весь день сердце Грега вело себя чертовски странно: то сжималось в нехорошем предчувствии, то билось о ребра, грозя протаранить их насквозь, а еще без конца вспоминался сломанный кофейный автомат, черная кошка, перебежавшая ему с утра дорогу, и прокисшее молоко в холостяцком холодильнике. К чему было молоко Грегори не знал, хотя мелькала на границе сознания мысль, что и этот факт ничего хорошего явно не сулил. Да только отмахивался он от всех этих признаков стремительно приближающегося пиздеца, точно от назойливых мух. Ощущение, в свою очередь, не покидало его ни после неожиданной поломки машины, которая просто отказалась заводиться этим утром, ни после неудачной погони за очередным преступником, ни после особо суровой выволочки от начальства, а наоборот только усиливалось. Вечером же, когда предчувствие буквально вопило о Неизбежном, входя в квартиру, Грегори чувствовал себя настолько чертовски вымотанным, что единственным его желанием в тот момент было просто лечь на скрипучий диван в гостиной, да так и уснуть, не снимая ни одежды, ни обуви. Но его планам не суждено было сбыться. Не сегодня. Кофейный автомат, черная кошка, даже молоко в холодильнике – все это обрело, наконец, свой сакральный смысл и явилось Грегу в виде Откровения. Откровение это восседало на его диване и выглядело в точности, как Майкрофт Холмс собственной персоной. - Здравствуйте, детектив-инспектор, мне неловко говорить об этом, но, боюсь, мне необходима ваша помощь, - именно так поприветствовал его незваный гость. На что Лестрейд просто не знал, что ответить, впрочем, правительственный служащий по всей видимости в ответе не особо нуждался. - Прощу прощения за спешность, но, боюсь, дело чрезвычайно важное и не терпит отлагательств. - Не знал, что у вас нехватка кадров, мистер Холмс. Или за год все изменилось? - нервно хмыкнул Грегори, застывая на пороге собственной квартиры, словно это он вломился сюда, пока хозяина не было дома, и поджидал его в темной комнате. Они никак не контактировали целый год – именно столько прошло со времен их совместной попойки в каком-то пабе и последовавшей за этим памятной ночи, и Грегори, видимо, просто забыл, каким властным и даже, пожалуй, подавляющим может быть этот политик. - Инспектор, я надеюсь на вашу сознательность. Признаться, мне больше не к кому обратиться, - заметил Майкрофт, и вид при этом у него был такой обреченный и усталый одновременно, что инспектор в тот же миг отбросил любые мысли об отказе в какой бы то ни было просьбе этому мужчине, но и промолчать не мог. - Знаешь, я ведь почти поверил тогда, что ты человек. Все эти разговоры и… не знаю, с чего я вообще решил? Ну, выпили один раз… хорошо, ты - пару раз, разоткровенничались, расслабились... С кем не бывает? - начал было Лестрейд, но его грубо перебили. - Я ценю вашу сентиментальность, но сейчас не время для этого, - ледяным тоном осадил его Холмс. - А когда оно будет? Еще через год? Или сразу через пять, чтоб наверняка? Знаешь, что? Я пытался быть понимающим, терпеливым, но это уже ни в какие ворота. Мог бы просто извиниться. Хотя бы извиниться – это так чертовски сложно? Я же по-человечески хотел, но нет. Катитесь-ка ты на хуй со своими делами. - Что ж, надеюсь, вы пожалеете об этих словах, когда ваш «праведный» гнев поутихнет, - поджав губы, правительственный служащий поднялся с дивана и уже собирался покинуть квартиру, когда Лестрейд сжал его руку, сквозь рукав очередного пиджака стоимостью с месячный оклад самого хозяина квартиры, чувствуя себя как никогда паршиво. - Постой… те. Простите… День выдался ни к черту. Что там у вас? Сидя на стуле, который ему пришлось принести из кухни, Грегори никак не мог уложить в голове все те факты, которые буквально вывалил на него незваный гость за несколько минут, как и то, почему, собственно, он не может сесть рядом с Холмсом на диван, который тот оккупировал сразу же, как только Грег изменил свое мнение. Нет, то есть мог, конечно, что там – взять и сесть. Но что-то мешало ему. Ощущение такое… странное. Как будто Холмс убьет его за это или чего похуже. - Так, подождите. Давайте повторим. Вы хотите сказать, что целый ряд влиятельных и опасных преступников совместно с не менее влиятельными бизнесменами и политиками собираются на загородную вечеринку в эту пятницу? - со скепсисом в голосе поинтересовался инспектор. - Если вам так будет угодно называть сие мероприятие, но в целом суть вы уловили верно, - снисходительно кивнул Холмс и откинулся на спинку дивана, словно самая сложная часть его плана была уже позади. - И вы хотите, чтобы я пошел туда вместе с вами, потому что…? - В этом вопросе я могу положиться только на вас. Вы хорошо проявили себя в делах… - Замечательно. Нет, правда, просто отлично. Только давайте теперь без этих ваших расшаркиваний. Что вам там нужно, Холмс? И почему вы не можете отправиться туда один? Уж мне можете не рассказывать, вы всех этих влиятельных за пояс заткнете. Вам это ничего не стоит. - Признаться, вы меня подловили. Это не просто закрытая вечеринка. Для особых… избранных вечером состоится аукцион. Вы и представить не можете, каких трудов стоило получить два пригласительных на это мероприятие. Но это того стоило, уверяю вас, - с какой-то странной ухмылкой на губах заметил Майкрофт и даже подался вперед с азартом глядя на Грегори, словно ожидая, пока тот спросит о подробностях, но, впрочем, почти сразу вновь откинулся назад, расслабляясь. - Мне интересен один лот. А так как я по определенным причинам не могу задействовать своих людей – придется выкупить его до начала торгов. - Сообразительность передается либо по наследству, либо половым путем, - фыркнул Грегори, но тут же стушевался под ледяным взглядом Холмса. - Ладно, простите, неудачная вышла шутка. Но я все равно не понимаю. Я-то вам тогда зачем? - Вы нужны мне исключительно в качестве поддержки. Считайте, что вам оказана великая честь – побыть моим напарником во время полевой работы. Если что-то пойдет не так, вы должны будете вывести лот за пределы здания. - Вывести? Вы хотите сказать… - Лестрейд даже сначала подумал, что ему показалось или что его логика напрочь отказала ему. Черт возьми, как бы он хотел, чтобы все так и было. - Это будут рабовладельческие торги. Кто-то присматривает себе рабов, кто-то хочет поквитаться с врагами или заставить особенно разговорчивых держать язык за зубами. Есть спрос - будет и предложение. Это, можно сказать, негласное кредо учредителей данного аукциона. - Как, черт возьми, вам вообще удалось достать приглашения? – ошарашенно воскликнул Грегори, но тут замахал руками. - Хотя нет. Нет, постойте. Я не хочу знать об этом. - Действительно не хотите, - почти равнодушно заметил политик, впрочем, нотки разочарования слишком четко слышались в его голосе, чтобы инспектор хоть на минуту поверил ему. Все-таки Шерлок не был единственным Холмсом, которому нравилась игра на публику. - И кто же… вас так заинтересовал? Какой-нибудь секретный агент? Идем выкупать Джеймса Бонда? - вместо этого поинтересовался инспектор. - Ваше веселье здесь не уместно. Нет, это… лотом будет мой брат, - произнес Майкрофт, поднимаясь с дивана. Пройдясь по комнате, он остановился возле окна и там и замер, вглядываясь то ли в ночное небо над Лондоном, то ли в свое отражение. Грегори помолчал с минуту, ожидая продолжения, но так и не дождался его. - Вас трое? - не выдержал и спросил он, наконец. - Простите? - Майкрофт, видимо, слишком глубоко ушел в свои мысли, потому что с ответом нашелся не сразу и еще какое-то смотрел на хозяина квартиры слишком пустым и потерянным взглядом. - О. Нас действительно было трое. Это не та вещь, которую кто-либо из нас любил бы обсуждать, но нет, инспектор… Грегори. Речь идет о Шерлоке. Он жив. В этот момент в голове у Грега создавались и разрушались целые вселенные. Кто, как, зачем - все это было уже не важно. Шерлок Холмс жив. Эта фраза крутилась перед его мысленным взором, точно заезженная и оттого залипшая пластинка. Кажется, Майкрофт продолжал рассказывать о чем-то, что-то объяснять, но все это уже не имело никакого смысла. Грег был готов убить этого поганца и одновременно был просто вне себя от счастья. Еще бы! Этому гению в очередной раз удалось заставить всех вокруг почувствовать себя идиотами, и в то же время он остался жив. Черт возьми, облапошить самого Мориарти и смерть заодно – в этом весь Шерлок Холмс. - Я был бы вам признателен, если бы вы меня все же выслушали, - произнес Майкрофт, едва ощутимо дотронувшись до плеча Грегори, привлекая его внимание, и это был первый раз с той самой ночи, когда он прикасался к нему. Наверное, именно поэтому, выйдя из лабиринта собственных мыслей, Грег позволил себе схватить этого невозможного мужчину за руку и с какой-то непонятной отчаянной надеждой заглянуть ему в глаза. Никому, даже себе (особенно себе), Лестрейд не признался бы, что винил себя в смерти кудрявого бедствия всего Скотланд Ярда. - Он действительно жив? Он собирается возвращаться? Черт возьми, вы хотя бы Джону сказали? - Никто не должен знать об этом, - покачал головой политик и мягко высвободил свою руку из крепкой хватки Лестрейда. - Шерлок выбрал вас, если ситуация станет значительно хуже, но только потому, что знал, что с вас быстрее всего снимут слежку. Сейчас люди Мориарти следят только за доктором Ватсоном и миссис Хадсон. - Постойте, что… - вся надежда и радость мигом слетели с лица Грега. - Все это время вы фактически были на прицеле у снайпера, - с слишком явной жалостью в голосе объяснил Холмс. - И тот день не был исключением. Наблюдение было снято только две недели назад. К сожалению, больше никто пока такой «чести» не удостоился. У Шерлока были причины полагать, что Мориарти оставил инструкции на случай, если все пойдет не по плану, как видите, не безосновательные. - Разве все не знают о нем и так? Это все же аукцион. Наверняка кто-нибудь из приглашенных мог проболтаться. - Его выставляют как закрытый лот. Только учредители знают о личностях подобных до начала торгов. Это связано с определенным риском… Видите ли, Шерлок необычное приобретение. Во всех смыслах. Они ничем не рискуют, придерживая его, как туза в рукаве – он в любом случае окупит себя с лихвой, какую бы стартовую цену они ни назначили. Но если они объявят о таком лоте, а ему удастся ускользнуть из их рук до начала мероприятия, авторитет всего заведения будет подорван. Как вы понимаете, шанс, что Шерлок сможет это сделать, необычайно высок, по их меркам. Поэтому и цена за него будет неоправданно высокой. И я хочу, чтобы вы помогли ему выбраться, если самые ужасные мои опасения сбудутся. - Почему бы вам просто не выкупить его? Раз уж у вас есть это самое приглашение. Не раньше, а вместе со всеми, или у вас счет в банке резиновый? Не то что бы я был за работорговлю, но это кажется менее опасным и затратным. И как вы объясните, что знаете, про то, что Шерлок у них? - Никто не должен знать, что Шерлок жив. Никто больше. А что касается моей осведомленности… вы, должно быть, забыли, что мой милый братец не был единственным разумным человеком на земле, - столько открытая насмешка в голосе уже не единственного Холмса напомнила Грегу об еще одном вопросе. Вопросе, который мучал его с начала этого нелепого разговора. - В тот день, когда мы… Черт, вы поняли в какой день. Тогда вы знали? - Нет. Даже я узнал, только когда он убедился, что за мной слежка не ведется. Мне очень жаль, Грегори. Грег поднялся со своего стула и пару раз прошелся по комнате. Не выдержав, он пошел на кухню и вернулся с бутылкой виски, которую придерживал на черный день, и двумя стаканами. - Хотите выпить? - устало поинтересовался он, открывая бутылку, но остановился, когда рука Холмса легла на его. - Не стоит. Нам с вами еще многое предстоит обсудить. Несмотря на то, что Грегори изо всех сил старался окунуться с головой в работу, чтобы просто забыть об этом разговоре и том дурацком случае почти год назад и не думать о Холмсе вовсе до самой пятницы, неделя тянулась ужасно медленно, словно патока, и не думать на самом деле не представлялось возможным. И все же день «Х» наступил слишком быстро.