Пленённые предубеждения

Теодор перелистывал свадебные каталоги, лёжа на ковре, и тихонько мурлыкал себе под нос какой-то мотив, время от времени загибая уголки страниц и болтая в воздухе ногами, а Фрэнсис делал записи в блокноте, составляя примерную смету на торжество: - Аренда яхты, ресторан, ведущий… - Мы хотим очень и очень скромно, - младший встал с пола и поднял стопку журналов на диван. - Гостей человек тридцать, не больше, и, кстати, мне нужна дата твоих особых дней, чтобы со свадьбой не совпало. Кивнув, Эдгартон посмотрел на календарь, висящий рядом на стене, и ткнул карандашом в начало месяца: - Где-то тут. - Тогда берём третью неделю. Ладно, мне уже пора. Сегодня ужинаем с Персивалем, жаль, что ты не можешь пойти с нами. - Работы много, - Фрэн почувствовал, как краска стыда заливает щёки. - Я намекну Перси, что нельзя накидывать на тебя столько сверхурочных. - Это моё желание. Хочу поскорее разделаться с новогодними приготовлениями, чтобы погулять на вашей свадьбе с чистой совестью. Закрыв за братом дверь, омега упал на пуфик в коридоре и вцепился в его края пальцами. До течки оставалась пара дней, и предыдущая неделя внесла в жизнь омеги смятение. Стоило ему оказаться рядом с Джейкобсом, как запах барбариса заставлял колени Эдгартона слабеть и будил желание прижаться к дорогой ткани пиджака, чтобы почувствовать сильные, обнимающие руки, прячущие от всех забот и невзгод. Собственные мысли пугали омегу, и он предпочитал избегать Персиваля, списывая это на усталость и переутомление, но после вопроса Теодора всё вдруг встало на свои места. Особые дни. Чем меньше до них оставалось, тем сильнее омегу тянуло к альфе, и это означало лишь одно: Фрэнсис Эдгартон, омега двадцати пяти лет от роду, выбрал себе пару. - Нет. Этого не может быть. Невозможно, - пошатнувшись, Фрэн встал и опёрся о комод, над которым висело зеркало. - Я не мог его выбрать. В тишине квартиры голос прозвучал слишком жалобно, а омега посмотрел на своё отражение и погладил пальцем горбинку на носу: - Я просто устал. Слишком много работы. Мне надо выспаться. Но стоило омеге прикрыть глаза, и перед ним тут же возникла кривоватая улыбка альфы, которая появлялась у Персиваля на лице всякий раз, когда Фрэнсис попадался на пути. Разобранный для сна диван обычно казался омеге узковатым, но сейчас он превратился в огромное пустынное ложе, на котором было одиноко, холодно и совершенно неуютно даже под двумя одеялами, и уснуть Эдгартону удалось только после таблетки снотворного. Запах альфы преследовал омегу даже во сне, и утром, едва зайдя в служебный корпус «Домино» Фрэн повёл чутким носом, надеясь, что сегодня удастся избежать нежелательной встречи. Доработать один день и спрятаться дома, чтобы каждые пару часов принимать охряно-жёлтые кругляши подавителей, не думая о чужих руках. В своём кабинете омега попытался погрузиться в привычный рабочий ритм, но противная дрожь и обострившееся обоняние мешали сосредоточиться, а пальцы то и дело проскакивали мимо клавиш ноутбука, желая вместо пластика ощутить тепло кожи, пахнущей кисло-горькими ягодами. По какой-то нелепой случайности, а скорее всего из-за гормонального сбоя в организме, тело омеги решило, что Персиваль Джейкобс - тот, с кем Фрэнсису надо провести оставшуюся жизнь. И если бы их первая встреча не была такой унизительной для омеги, возможно, Фрэн мог бы обрести счастье, но теперь выход был только один, и достаточно тяжёлый для Эдгартона. Омеге надо перетерпеть эту течку, а заодно и пару следующих, и уволиться с любимой работы, чтобы больше не встречаться с альфой за исключением редких семейных встреч, где кроме них будет ещё толпа народу. Распахнув окно, омега присел на подоконник и вдохнул свежий воздух, уже зная, что его собственный запах будет густеть и приобретать насыщенность с каждым часом, а отсутствие альфы рядом заставит видеть мир в чёрном цвете, лишая аппетита и прогоняя сон. Поджав колени к подбородку, омега пожалел о том, что не уволился сразу, ведь даже если сейчас мнение Джейкобса о семье Эдгартонов претерпело значительные изменения, то мнение о внешности самого омеги изменить нельзя. «Старший просто никакой», было сказано не терпящим возражений тоном в тот день, когда омега впервые ощутил чужой притягательный аромат и захотел познакомиться с его обладателем. Фрэн всегда знал, что он действительно не слишком красив и у него нет ничего, что могло бы выделить его из толпы омег, и даже запах был настолько простым, что большинство просто не обращало на него внимания даже в преддверии течки, того времени, когда омега становится наиболее привлекательным для противоположного пола. Неприметный чабрец с мелкими листочками и тонкими стволиками, что разрастаются по земле и топчутся чужими ногами в полях, окружающих родовое поместье Эдгартонов, где совсем скоро появится новый хозяин. Ветер прошелестел страничками раскрытого ежедневника, где круглым красным маркером были обведены три дня, в течение которых Фрэнсис снова будет страдать из-за Персиваля Джейкобса. - Несправедливо, - омега пробормотал это вслух, а затем слез с подоконника и закрыл окно, решив уйти с работы пораньше, чтобы принять горсть таблеток, которые чуть приглушат мысли и желания. Телефонный номер, высветившийся на экране, заставил омегу вздрогнуть. - Фрэнсис. Добрый день. Фотограф сделал снимки поместья, надо, чтобы ты выбрал те, которые будут размещены в объявлении. - Я зайду к секретарю и всё посмотрю, спасибо. - Мне кажется, ты избегаешь меня в последнее время, – омеге показалось, что в голосе альфы прозвучала обида. - Надеюсь, я не совершил ничего, что могло бы тебя обидеть или задеть. В любом случае, у меня не было такого желания. Омега опёрся спиной о стену и прикусил губу, прежде чем ответить: - Всё в порядке. Много работы. Я зайду через десять минут. Гулко бьющееся сердце норовило пробить рёбра, когда Эдгартон кивнул секретарю и толкнул тяжёлую дверь кабинета Джейкобса. Запах альфы заставил покачнуться, а чабрец тут же стал чувствоваться сильнее, устремляясь навстречу чужому аромату, но Фрэн собрался с силами и посмотрел на Персиваля, который вышел из-за стола навстречу омеге: - Выглядишь усталым. Сильнее усталости на омегу давил альфий аромат, который вдруг стал казаться притягательным гораздо больше, чем раньше. Чуткий нос улавливал сотни мельчайших запахов, исходящих от альфы: яркий барбарис, резковатый лосьон после бритья, еле заметная свежесть ментолового шампуня, почти незаметный воск для обуви и тающий оттенок кожаной обивки кресла, нагретого сильным телом… - Фрэн? Ты в порядке? Присядь, - альфа усадил омегу на своё место, и Эдгартон торопливо вцепился в пачку фотографий, лежащих на столе. - Ты уверен, что Банни не передумает? - Нет. Если папа принял решение, то пойдёт до конца. Так было, когда он встретил моего отца, и так будет с поместьем. Нет смысла тратить деньги на содержание того, что уже никогда не будет нашим. Альфа встал сбоку, положив руку на спинку кресла омеги, а затем наклонился, разглядывая фото и обдавая омегу своим запахом. - На реставрацию нужна очень крупная сумма. Но думаю, покупатели найдутся сразу, особенно если привести его в порядок перед продажей. - У лэрда Эдгартона нет на это денег, и тебе это прекрасно известно. Мы живём на мою зарплату втроём, - омега спокойно констатировал правду, скрывать которую смысла не было, тем более перед Джейкобсом. - Всегда есть те, кто готовы купить родовое гнездо обедневшей аристократии и вселиться туда вместе со своим скарбом. Фрэн удивился, когда при мысли о том, что в поместье будут жить другие люди, почувствовал боль в сердце. Он был там всего пару раз вместе с семьёй и один раз с Банни, который после смерти мужа захотел навестить те места, где они впервые познакомились. От былой роскоши и величия не осталось и следа, сад зарастал сорняками и травой, а колючий кустарник обвивал всё северное крыло, почти закрывая проёмы окон и обветшавшие стены. - В любом случае, купят его быстро, - Персиваль выбрал пару снимков и разложил их на столе. - Эти тебе как? - Подойдут. И вот эти тоже. Банни не хочет торговаться, для него это слишком болезненно, а цена и так не слишком высока для подобной недвижимости. Думаю, продажа не займёт много времени, и мы успеем совершить сделку до свадьбы Теодора. Никто уже не сможет сказать, что мой брат охотник за деньгами. Фрэнсису показалось, что у альфы дрожат руки, когда их пальцы соприкоснулись, и он посмотрел на Джейкобса, который тут же торопливо отвёл взгляд в сторону. Омега не хотел упоминать о прошлом, чтобы намеренно задеть альфу, но случившееся всегда будет стоять между ними, как бы омеге ни хотелось о нём забыть. - Банни принял верное решение, - голос Персиваля прозвучал глухо, и альфа отошёл от стола к окну. - Проблем со сделкой не будет. Просто напиши номера счетов, куда надо будет перевести деньги. - Я перешлю тебе реквизиты банка и номера двух счетов. - Твою часть перевести на зарплатный счёт? - Персиваль сунул руки в карманы брюк, разглядывая парк за окном. - Банни хочет, чтобы сумма была поделена между мной и Теодором, но свою половину я хочу перечислить на пенсионный счёт старшего Эдгартона. Ему не придётся беспокоиться о будущем, и он сможет делать разумные пожертвования в благотворительные организации, блистая в обществе, где его титул имеет значение. Альфа кивнул и, не оборачиваясь, предложил: - Вчера ты не смог прийти на встречу и задолжал мне визит в ресторан. Поужинаешь со мной сегодня? Обсудим пенсионные фонды. Омега видел перед собой плечи, обтянутые тканью пиджака, вдыхал сильный аромат, исходящий от альфы, и чувствовал, как мелкие, но удивительно острые шипы прокалывают слабое омежье сердце: - Извини, не смогу. Я взял отгул на пару дней. По личным причинам. Альфа обернулся, и только сейчас Фрэнсис заметил, как раздуваются крылья носа Персиваля. Конечно, запах омеги стал ещё сильнее рядом с альфой, но это не то, из-за чего глаза Джейкобса прикрылись на пару мгновений, скрывая блеск. - Я пойду, - омега направился к дверям, спеша уйти из кабинета и избавиться от присутствия альфы, который будил ненужные желания. - Банни возвращается через три дня, и я поговорю с ним об этом деле. - Фрэнсис, я довезу тебя до дома, - Персиваль направился к омеге, решительно кладя руку на его плечо. - Мне так будет спокойнее. Омеге хотелось прижаться к этой руке щекой, но вместо этого осторожно снял горячую и тяжёлую ладонь с плеча: - Я понимаю, что скоро мы в какой-то степени станем родственниками, но я привык сам заботиться о себе. Персивалю Джейкобсу не стоит тратить своё время на Фрэнсиса Эдгартона. - Я… - До свидания, - омега сглотнул вязкую слюну и закрыл за собой двери, отгораживая себя от того, кого его тело зачем-то решило выбрать своим партнёром. Обессиленно прислонившись к стене кабинки лифта, Фрэн набрал номер врача и записался на приём через неделю, чтобы проверить общее состояние организма и сдать анализы на гормоны. Уже дома омега торопливо принял две таблетки подавителя, чувствуя, как температура тела увеличивается, и, поспешно раздевшись, встал под прохладный душ. Фрэнсису было не впервой пережидать свои особые дни в одиночку, но никогда прежде тоска из-за одиночества не была такой сильной, а жалость к себе такой горькой. Следя за струйками прохладной воды и погружаясь в тревожные раздумья, он вдруг понял, чем Персиваль мог его привлечь. Джейкобс заботился о своей семье так же, как Фрэнсис заботился о своей. Альфа взял на себя ответственность за их счастье и благополучие, пусть даже единственной родней по крови для альфы был Джой. Если бы Фрэнсис знал, что кто-то встречается с Теодором ради денег, поступил бы он так же как Персиваль, чтобы обезопасить брата? Наверняка да. Когда омега понял, что его зубы отбивают дробь от холода, то выбрался из ванной и, завернувшись в халат, забрался под одеяло, сворачиваясь комочком. Омега хотел, чтобы у него тоже была возможность опереться на сильное плечо, хотел чувствовать себя под надёжной защитой и хотел пальцами провести по губам Персиваля Джейкобса, чтобы заставить того улыбнуться. Спустя три дня омега был измотан бессонницей и мыслями, которые не оставляли в покое, и, открыв двери Банни, устало обнял вернувшегося папу: - Я соскучился. - Персиваль прислал машину, чтобы мне не пришлось брать такси. Ты бледный, я сделаю тебе чаю. Отдохнули великолепно! На обратном пути в аэропорту Джой строил глазки милому альфе, который сидел в обнимку с чехлом от скрипки, так что можно считать, наш мальчик стал прежним. - Наш? - Фрэн нашёл в себе силы улыбнуться. - Конечно! Мы все теперь станем родственниками, - Банни стукнул дверцей шкафчика. - И я могу тебе сказать, что Луи повезло в тот момент, когда Персиваль стал главой семьи. Конечно, Луи мне кое-что рассказал о его прошлом, и теперь я понимаю, почему он относится к омегам с определённой степенью недоверия. - Почему? - Фрэнсис присел на табурет и посмотрел на Банни. - Ты мне расскажешь? - Конечно! Но это строго между нами! Если бы Луи тогда не перебрал ликёра, уверен, он ни за что бы не рассказал об этом, ведь он очень уважает Персиваля. - Папа, ты можешь просто рассказать? - А, да, - Банни размешал сахар в кружке и придвинул её к сыну, - мальчику было восемнадцать, когда он по-настоящему влюбился в друга детства. То есть, наверное, он всегда его любил, но осознал это попозже, так бывает… - Папа, - Фрэн вцепился в кружку, - можно к сути дела? - В общем, они решили сбежать из дома и пожениться. Когда отец Персиваля узнал об этом, то предложил омеге денег, чтобы тот исчез. - И? - И тот взял деньги, а Перси ждал его в аэропорту, пока не приехал отец с охранниками и не увёз его домой. Дома отец показал запись, где влюблённый торгуется за каждую тысячу и говорит, что и не любил Джейкобса никогда, уступил, потому что боялся, что альфа разорит его семью. Фрэнсис прижал руку к груди, снова чувствуя, как накатывает слабость. - Когда Персиваль пришёл в себя, его любимый уже вышел за другого и прожигал полученное, загорая на Копакабане, - Банни понизил голос до шёпота и громко звякнул чайной ложкой о блюдце, - но это ещё не всё. Позже отец решил сам устроить его брак, объяснив сыну, что любовь не гарантирует счастья, а место в Сенате без титулованной родни не получишь, и он выбрал ему подходящего омегу с титулом. Луи не вдавался в подробности, но омега понравился Персивалю, и тот начал за ним ухаживать, видимо, решив, что отец прав. Кстати, напомни мне, чтобы я отдал тебе ракушки. Они такие красивые, мы на пляже… - Пап, что случилось дальше? - Фрэн изнемогал от нетерпения и попытался вернуть Банни в нужное русло. - Так вот, омега был очень привлекателен и с кучей поклонников, а Персиваль никогда не умел красиво говорить, и этим он похож на твоего отца, но он купил кольцо и заказал столик в дорогом ресторане, где сделал предложение. - А дальше? - Фрэн смял скатерть и умоляюще посмотрел на родителя. - А дальше омега ему сказал, что вообще не планирует хранить в браке верность и его красота не должна быть погублена родами, да и Персиваль ему не нравится. Но раз уж родители так решили, им просто стоит договориться о раздельных спальнях и содержании, которое альфа будет выплачивать ежемесячно, взамен на то, что старший Джейкобс получит место в Сенате, а сам Персиваль может выводить красивого супруга в свет, принимая восхищение как должное. Банни вздохнул и положил ладонь на руку сына: - Персиваль поехал к отцу, но тот уже был в больнице и спустя два дня умер, не приходя в себя после инсульта. Джейкобс расторг помолвку, выплатив семье омеги приличную сумму отступных и, видимо, решил больше не надеяться на чувства. И я понятия не имею, почему мальчику так не везёт! Он очень умный и внимательный и заботится о своей семье. А ведь мог бы и не принять Луи с Джоем! Мог бы вообще отправить их с пустыми карманами, завещание ведь исправлено не было и всё отошло Персивалю, но он не стал этим злоупотреблять и выделил Луи причитающееся по закону, да ещё и ведёт его дела. У Джоя приличное приданое, а у Роя тёплое местечко на работе. Надеюсь, он всё же найдёт себе омегу и будет счастлив. Допивай чай и я покажу тебе ракушки, они восхитительны! А закат! Видел бы твой отец… Счастливый Банни щебетал птичкой, доставая сувениры из чемодана, а Фрэнсис молчал, бессмысленно глядя в стену напротив дивана и вспоминая свои собственные слова, сказанные Персивалю Джейкобсу: «И я надеюсь, я искренне надеюсь, что ты найдёшь себе достойную пару, потому что я никогда не выйду за того, кого не люблю, и кто с таким презрением относится к тем, кого люблю я!». Именно сейчас Фрэнсис понял, что не хочет, чтобы альфа нашёл себе кого-нибудь другого.