Dip Your Feather Wisely

      Он всегда любил высокие места, даже когда был ребёнком. Вообще, особенно когда был ребёнком. Всякий раз, как он попадал в драку или чувствовал себя нехорошо, он всегда находил самое высокое дерево, какое только мог, и забирался на самую верхушку. Он помнил, как сидел так часами, просто размышляя, до тех пор пока не чувствовал, что пора спускаться или пока Эсти не отправлялся его искать.       Сейчас с этим было трудней. В основном потому, что большинство крупных лесов вырубили, а оставшиеся деревья не были достаточно высокими, чтобы удовлетворить его. Если он хотел найти хорошее дерево нужного размера, то ему нужно было идти в более сельские местности своей страны, чего он не мог делать, к сожалению, без веской на то причины. Но когда он был посреди, скажем, войны, то тогда побродить по местности было вполне приемлемо. В такое время он любил быть один, но в данном случае ему хотелось, чтобы ещё кто-нибудь, кроме Гилбёрда, составил ему компанию. И его желание исполнилось.       — Не могу поверить, что позволил тебе втянуть меня в это, — ворчал Фриц где-то под ним.       Он широко улыбнулся, зная, что Фридрих не может его видеть, и подавил в себе смех.       — Ой, да ладно, не так уж это и плохо, — сказал он, найдя точку опоры на очередной ветке. — Ты никогда не лазил по деревьям, когда был маленьким?       — Нет, — коротко бросил Фридрих, прозвучав обиженным на вопрос.       — Тшш. Ты много чего упустил, — ответил он, забравшись ещё на пару футов выше.       Теперь он вырос выше других деревьев и мог видеть, как на горизонте садится солнце. Небо окрасилось в яркий оранжевый цвет, а деревья стали практически чёрными.       Фридрих невозмутимо ответил, наконец заставив его засмеяться:       — Рыдаю кровавыми слезами от горя.       Практически сразу же, как он сказал это, дерево зашевелилось под нежным господством ветра.       — Гилберт…       Он бы обернулся, но был не под тем углом.       — Поверь мне, ты не упадёшь. Конечно, если не будет торнадо. Просто двигайся медленно, если нервничаешь.       В ответ послышалось ворчание в знак протеста заявлению, что его король нервничал. Он бы опять засмеялся, но знал, что это просто ещё больше расстроит Фрица.       — Если тебя это утешит, то мы почти добрались.       — Это полный маразм, — пробормотал Фридрих, не принимая это в утешение. — У нас нет причины, чтобы лазить по деревьям, как куча обезьян. Это несолидно.       Он бы закатил глаза, если бы Фридрих его видел.       — Ох, расслабься хоть немного. Мы можем увидеть отсюда армию.       — Мы даже с ней не столкнулись.       Наконец он добрался до хорошей крепкой ветки, вдвое толще, чем его собственное тело. Это дерево, должно быть, очень старое. Он взобрался на ветку и прислонился спиной к стволу, чувствуя, как ветер играет с его одеждой и волосами. Здесь, наверху, воздух был чистым и свежим, наполненным запахом леса под ними. Гилбёрд щебетал от восторга и порхал с ветви на ветку, выводя трели песни.       — Хорошо, тогда ты можешь полюбоваться великолепным закатом, — сказал Гилберт, указывая на тонущий огненный шар перед ним.       Фриц неожиданно возник рядом, он выглядел на несколько оттенков бледнее и старался не смотреть вниз.       — И каким образом это должно быть полезным? — спросил он, попытавшись поднять бровь и потерпев неудачу.       Пруссия вздохнул.       — Никого нет поблизости, так что нас не атакуют, если ты этого боишься, — он увидел, как Фриц немного расслабился, и усмехнулся. — А теперь иди сюда и полюбуйся со мной закатом.       Без предупреждения он схватил короля, поднял его, — чем вызвал недовольный писк монарха, — и усадил себе на колени.       — Вот, — сказал он с самодовольной улыбкой на лице.       Фриц был достаточно маленьким, чтобы упереться подбородком ему в макушку, что он и сделал, несмотря на ворчание снизу. Он получал великое удовольствие, позволяя Фрицу побурчать.       — Твоё сердце слишком быстро бьётся, — пробормотал он через минуту.       Обняв своего любовника руками, он мог легко почувствовать, как сердце того колотится, даже сквозь несколько слоёв одежды.       — Успокойся немного, ладно?       — Ты бы мог меня предупредить, прежде чем делать что-то подобное, — бросил в ответ Фридрих. Несмотря на свои слова и тон, он прислонился спиной к его груди и почувствовал себя окружённым уютом. — Ты напугал меня до полусмерти.       Он усмехнулся, чего вероятно не нужно было делать, но ничего не мог с собой поделать.       — Думаешь, я мог бы позволить тебе упасть? — тихо спросил он, прижимая его ближе, как если бы он был гигантской подушкой. Несмотря на ветер, жар их тел держал их в тепле.       Он почувствовал, как грудная клетка Фридриха расширилась, а затем услышал вздох.       — Нет, не думаю, — ответил король.       — Вот именно, — сказал Пруссия, шире улыбнувшись. — Так что не нужно переживать. Я скорее отрежу себе руки, чем позволю тебе упасть.       — Ну, в этом нет нужды, — с усмешкой ответил Фридрих, его юмор начал возвращаться к нему. — Могу я спросить, зачем мы забрались на верхушку дерева, чтобы посмотреть на закат? Мы могли сделать это и оставшись на земле.       — Но тут лучший вид, — сказал Пруссия и немного усилил хватку. — И мы тут совершенно одни. Никто не осмелится последовать за нами.       Он скорее почувствовал, чем увидел, улыбку Фрица.       — Я вижу, — всё, что он ответил.       Затем наступила тишина, нарушаемая разве что порывом ветра. Он был освежающим и бодрящим; он мог почувствовать это на своём языке: свежая хвоя и душистая кора. Это был его дом.       Солнце уже почти наполовину скрылось, когда Фридрих вновь заговорил.       — Начинает казаться довольно приятным, когда привыкаешь, — заметил он. Его голос звучал поражённо, как будто он не мог поверить в то, что говорил.       — Это показывает, что ты не должен сомневаться в моих великих идеях, — сказал Гилберт, в наказание покусывая его за ухо. В ответ его ткнули локтем. — Это было грубо, — протянул он, нежно покусывая кожу на его шее. В конце концов, Фриц не мог никуда уйти, так что он мог воспользоваться ситуацией. — Просто подождём, пока не зайдёт солнце, — выдохнул он, легко водя губами по коже. — Тогда мы действительно сможем повеселиться.       Фриц замер при этих словах и том, что они подразумевали.       — Что будет, когда сядет солнце? — спросил он, в его голосе сквозило подозрение.       Гилберт засмеялся.       — Мы спустимся вниз, конечно. В темноту.       Последовала ожидаемая тишина. Затем Фриц сел.       — Спусти меня вниз, — приказал он. — Сейчас же.       — Но, Фриц, солнце ещё даже не село…       — Сейчас же.