Dip Your Feather Wisely

      — Запад, ты уверен, что не знаешь, где оно? — в десятый раз спросил Гилберт, небрежно бросив одно из домашних видео через плечо.              Людвиг позади него стал на пару оттенков краснее, когда прочитал название.              — Да, я уверен! — рявкнул он, хватая коробку и быстро запихивая ее внутрь одного из ящиков. — И хватит разбрасывать все вокруг. Ты создаёшь бардак.              Гилберт просто издал непонятный звук и ещё глубже зарылся в шкаф своего брата, смеясь над некоторым вещами, что он там обнаруживал.              — Да ладно тебе, Лютц. Я знаю, что ты разложил свою коллекцию порно по алфавиту. Так что найти должно быть нетрудно.              — Возможно у меня этого нет, — парировал Людвиг. Он опустился на колени позади брала и схватил его за воротник, мягко, но настойчиво поднимая его на ноги. — Почему тебе нужна именно эта лента? У нас есть множест водругих.              Гилберт одарил его «ты-серьёзно?» взглядом, дополнив все поднятой бровью.              — Ты не помнишь, что мы делали в тот раз, Запад? С кляпом и завязанным глазами? У нас все ещё есть оборудование в шкафу внизу, я могу показать тебе…              — Да, я помню! — снова рявкнул Людвиг, его лицо покраснело. — Оно не здесь. Поищи в другом месте.              Его старший брат просто закатил глаза и выхватил случайную коробку из шкафа.              — Ты определённо найдёшь его позже и отдашь мне, — сказал он, когда они выходили из комнаты. — Клип слишком ценен, чтобы его потерять.              — Без разницы, — пробормотал Людвиг, пытаясь выпихнуть воспоминания из своего головы.              — Кесесесе, не веди себя так, будто тебе не понравилось! — сказал Гилберт, спустившись вниз и направившись к своему ноутбуку. Людвиг шёл за ним гораздо медленней, развязывая галстук и освобождая ворот рубашки. Он все ещё был наполовину одет в свой деловой костюм, так как у него не было времени переодеться, когда он вернулся домой и обнаружил Гилберта, копающимся в его порнотеке.              Когда он ступил на последние ступеньки, он заметил, что Гилберт проверяет электронную почту, посмеиваясь над некоторыми из писем.              — Я сделаю ужин, — сказал младший немец через плечо, направляясь на кухню.              Он услышал что-то невнятное и принял это за положительный ответ. Это было обычным делом для них: Людвиг готовил, пока Гилберт развлекался в гостиной. Не то чтобы Гилберт не мог готовить, просто дело было в ОКР Людвига и его помешанности на чистоте, чтобы позволить ему пользоваться кухней и как обычно устраивать там беспорядок.              Блондин начал ударять по кастрюлям и сковородкам, пытаясь найти подходящего размера, мысленно перебирая рецепты в голове. Он вспомнил, что Япония говорил ему о каком-то блюде пару дней назад и вежливым тором настоял на том, что ему следует его попробовать. Он знал, что Кику не упоминал бы о нем, если бы не знал, что его другу понравится. В отличие от Фели, который просто приходил и готовил, что хотел, а затем настаивал, что Германия должен попробовать. Мгновение он стоял на кухне, как идиот, со сковородками в обеих руках, затем он поставил обе на плиту и подошёл к висящей на одной из стен доске для замёток. Вся доска была исписана рецептами на маленьких украшенных пандами стикерам (Китай уговорил Гилберта купить их) для будущего использования. Он сорвал один из них и направился к холодильнику.              Когда он был на середине взятия овощей, он услышал «Что за черт?..» от Гилберта и затем приглушенное «HeligineScheisse…». Все было тихо пару минут, а затем он услышал крик Гилберта.              — Эй, Запад, иди сюда на секунду!              Он раздраженно вздохнул.              — Я занят! — крикнул он в ответ, захлопывая холодильник.              — Нет, тебе действительно надо это увидеть! — тут же ответил Пруссия, будучи как обычно настойчивым. — Просто… Боги, Людвигтымногоепропускаешь!              Младший немец вздохнул в нос и включил плиту.              — Полагаю, мне придётся тогда это пропустить, — равнодушно сказал он.              — Тут есть хлысты, Запад! — бросил в ответ Гилберт, и внезапно он услышал треск из гостиной. — Я знаю, что ты слышишь.              Германия замер, внезапно застыв посредине кухни. Дрожь прошла по его позвоночнику и застыла где-то глубоко в животе. Раздался ещё один треск, и за ним послышался громкий разбитый стон. Он стиснул зубы, зная, что его брат-манипулятор специально прибавил громкость того, что он смотрел, просто чтобы поиздеваться над ним. Он знал, что это бесполезная битва, хотя все ещё пытался игнорировать звуки, которые становились все громче и громче. Он бросил на сковородку горсть измельчённых овощей и прислушался, как они шипят и подпрыгивают в горячем масле. В каком-то смысле их шум напоминал звуки хлыста, и несмотря на его стоическое поведение, у Людвига было довольно живое воображение и в его голове уже возникли разные сценарии.              — Лююююдвииииг! — он услышал, как Гилберт снова позвал его своим самым раздражающим настойчивым тоном, какой только смог сделать. Иэтосработало.              — Ладно, что там? — потребовал Людвиг, выходя из кухни.              Гилберт навис над своим ноутбуком, уставившись на экран с открытым ртом. На его щеках был особенно красный румянец. Он помахал брату, даже не глядя на него.              — Глянь на это, — сказал он.              Людвиг вздохнул, подошёл к нему и взглянул на порно, что его брат сейчас смотрел. Его глаза расширились, когда он увидел, как кто-то раскачивался в бондаже, связанный кожей и цепями. Множеством цепей, многие из которых раздваивались на зажимы и крючки.              — Что за… — выдохнул он, чувствуя, как у него поднимается температура, когда он заметил кровавые отметины от хлыста на человеке на качелях.              — Лиз прислала, — отдалённо объяснил Гилберт, хотя его тон звучал так, будто ему действительно было все равно, кто прислал ему это. — Она сказала, что это реальный хардкор и мне должно, эм, понравится.              Людвиг издал шум в горле, чтобы показать, что он услышал, но на самом деле он не обращал внимания. Несколько долгих минут они смотрели на это в полной тишине, уставившись и замерев, как олень, пойманный в свете фар.              — Запад, — внезапно сказал Гилберт, — может купим качели?              Потребовалось несколько минут, чтобы блондин полностью обработал его вопрос.              — Нет, — крякнул он. Но мысленная картинка присоединённых к потолку качелей, в которых кто-то раскачивается завёрнутый в кожу, устремила его кровь вниз.              — Почему нет? — надулся Гилберт, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. — Выглядит весело!              О да, и вправду.              — Потому что слишком громоздко, — монотонно ответил он. — И нужно будет сделать дыры в потолке. Тогда мы никогда не сможем их убрать, а у меня нет лишних дырок в потолке.              — Я согласен, — сказал Гилберт.              — Определённонет.              Пруссия вздохнул, но не ответил, потому что знал, что это был аргумент, который он бы не смог опровергнуть.              — Подь сюда, — вместо этого сказал он, протянув руки.              Людвиг с подозрением поднял бровь.              — Почему? — спросил он, все же наклонившись.              Ответом ему был поцелуй, превратившийся в укус его губы.              — Эта вещь чертовски заводит меня. И я хочу хорошенько трахнуться. Ещё вопросы? — Одна из его рук начала блуждать, пробираясь к бедру Германии.              — Ты дашь мне сначала закончить ужин? — спросил младший, в уголках его губ начала играть улыбка.              Гилберт улхмыльнулся.              — Конечно, — сказал он. — Но я не знаю, сможешь ли ты его спасти.              В одно мгновение улыбка сменилась нахмуренным выражением.              — Что ты имеешь ввиду? — требовательно спросил он.              — Ну, судя по запаху оно уже сгорело к черту.              Глаза Людвига расширились, и он принюхался и, о Scheiße*…              — GottverDAMMTGilbert!** — закричал он, умчавшись на кухню.              Вслед ему донеслось «кесесесе”-канье.              — Все хорошо, Запад! — смеясь, протянул Гилберт. — Я буду здесь ждать тебя!              Альбинос услышал ругательства и снова рассмеялся, зная, что его брату нужно будет потом куда-то деть много злости. Идеально.