Dip Your Feather Wisely

      — Ты, должно быть, шутишь, — сказал Пруссия, глядя на юношу перед собой.       Невысокий, едва доходящий до груди, с зачёсанными назад светлыми волосами и темными глазами. Мальчик вздрогнул от его взгляда и отвёл глаза, но Пруссия быстро схватил его за подбородок и снова поднял голову.       — Мне очень жаль, — пробормотал мальчик, печально опустив глаза.       Страна подняла бровь.       — За то, что, по вашим словам, вы не могли контролировать? — спросил он, поворачивая голову мальчика из стороны в сторону. — Несмотря на это, я очень сомневаюсь, что ты моя птица. Я предлагаю тебе начать говорить мне правду.       Блондин закусил губу.       — Но это же я! — запротестовал он с расстроенным видом. — Гилберт, клянусь, это я! Я могу это доказать!       — О? — сказало королевство, его бровь поднялась еще выше. — Хорошо, тогда что я сказал тебе, когда взял власть над тевтонскими рыцарями и стал их предводителем?       Он моргнул.       — Ты сказал, что хочешь, чтобы я отвёз письмо Алдрину, — быстро ответил мальчик.       Гилберт побледнел, став еще бледнее, чем прежде.       — После этого, — сказал он сдавленным голосом.       — Ну, когда ты писал, ты сказал, что все будет по-другому. Ты сказал, что станешь могущественным, что станешь своей собственной страной, и что это будет самая потрясающая страна в мире. Потом ты поблагодарил меня за то что я твой друг и остаюсь рядом с тобой…       — Стоп, — прервал его Гилберт, и на его лице медленно проступило выражение ужаса. — Перестань. Теперь я тебе верю.       Он протянул руку и медленно погладил мальчика по голове, потом еще раз повернул его голову туда-сюда. Его алые глаза изучали каждую деталь его тела, как будто он пытался уловить проблеск своего верного любимца на человеческом лице.       — Как, черт возьми, ты дошёл до такого?       Гилбёрд пожал плечами.       — Не знаю, — сказал он с несчастным видом, — я просто помню, как почувствовал парящее чувство, и следующее, что я помню, это то, что я проснулся человеком! — Он опустил голову, стыдясь, что не может сказать ему больше.       — Хм, — пробормотал Пруссия, отдёргивая руку, чтобы посмотреть на прилипшее к ней вещество. То же самое вещество было в волосах Гилбёрда. — Черт возьми, это дерьмо-волшебная пыль. То, что Артур использует для своей магии.       Гилбёрд издал потрясенный звук.       — Артур? — испуганно пискнул он. — Зачем ему это понадобилось?       — Не знаю, — вздохнул Пруссия. — Наверное, он напился и начал колдовать. Снова. — Он провел другой рукой по волосам и раздраженно вздохнул. — Черт возьми, я не могу допустить, чтобы кто-нибудь увидел тебя. Они будут задавать вопросы, а мне совсем не хочется объяснять все это Фрицу, он не поймёт ни слова. Но мне действительно нужно найти Артура и ударить его по лицу…       — Но Артур нам не союзник, — тихо сказал Гилберт.       Гилберт потёр висок.       — И это главная проблема, — сказал он. Он начал расхаживать по палатке, его лицо исказилось от беспокойства. С каждой секундой тревога его становилась все сильнее. — Ты можешь остаться таким какое-то время, — сказал он через несколько минут.       Блондин запротестовал:       — Но почему? Гилберт, эта форма… странная! Не в обиду людям или что-то еще, но вы, ребята, такие неуклюжие! Вы даже летать не умеете. — Он слегка взмахнул руками, словно взъерошивая перья, но тут же вспыхнул от смущения, вспомнив, что у него их нет.       Гилберт протянул руку и успокаивающе похлопал его по плечу.       — Я знаю, по сравнению с птицами люди не клёвые, да, да. — Он ухмыльнулся, когда Гилбёрд впился в него взглядом. — Но послушай, поскольку Артур нам не союзник, я не могу просто взять и пойти к нему. И у него нет причин приходить сюда. Во всяком случае, пока мы его не увидим, так что ты застрял… в этом теле. — Он взъерошил волосы Гилбёрда. — Но ты чертовски очарователен, так что это неплохо.       Гилбёрд издал какой-то звук и попытался оттолкнуть руку Пруссии.       — Прекрати! Я потратил столько времени, пытаясь зализать их таким образом! — Теперь несколько прядей его волос торчали вверх, удивительно напоминая распушенные перья. Он попытался расчесать их пальцами, хмуро глядя на Гилберта, которого все это, похоже, забавляло. — Но как же мне быть? Тебе придется что-то объяснять остальным.       — Это сделаю я, — сказал Пруссия, задумчиво поглаживая подбородок. — Но мне нужен предлог, который не вызовет у людей подозрений.       Послышался шорох, кто-то отодвинул полог палатки, и Франциск внезапно просунул голову внутрь.       — Ну, ты мог бы просто воспользоваться моим предлогом и сказать, что нанимаешь его в качестве адъютанта, — подмигнул француз.       Оба вздрогнули при виде Франции, и Гилберт попытался спрятать Гилбёрда за спину, но потом понял, что это бесполезно.       — Франциск! Ты… — он посмотрел на своего друга, который только улыбнулся ему. — Как долго ты меня подслушивал?       — Достаточно долго, чтобы понять, что мы оба в одной лодке, как говорится в английской поговорке, — загадочно ответил Франциск, все еще улыбаясь своей очаровательной улыбкой.       Пруссия поднял бровь, пытаясь выглядеть опровергающим данное утверждение, но потерпел неудачу.       — Сомневаюсь, — сказал он.       — Напрасно, вообще-то, — сказал Франциск, входя в палатку, и еще один человек проследовал за ним. — Angleterre поразил своей магией не только твою птицу, но и моего дорогого Пьера.       У Гилберта отвисла челюсть, когда он взглянул на человека, вошедшего следом за Франциском. Он был так же высок, как и француз, и, что удивительно, так же красив. У него было острое, четко очерченное лицо и глаза, такие же темные, как у Гилбёрда, но его волосы были белыми и собраны в беспорядочный хвост, который все еще обрамляли несколько выбившихся прядей. На нем была французская форма, которая не только подчеркивала его худощавое тело, но и подчеркивала его бледную кожу и волосы. Гилберт почувствовал, как его сердце слегка забилось, когда он впервые увидел вновь прибывшего; о боги, он выглядел великолепно. И по самодовольной улыбке, плясавшей в уголках его губ, он тоже это понял. Какой хозяин такой и питомец.       С некоторым запозданием он вспомнил, что Гилбёрд все еще стоит у него за спиной. Пруссия посмотрел вниз и увидела, что блондин совершенно заворожен этим зрелищем, его глаза широко раскрыты, а челюсть отвисла. Он хотел было утащить его с глаз долой, но Пьер уже заметил его и лишь за долю секунды подкрался к ним бочком.              — Bonjour, — сказал мужчина, французский слетел с его языка так же плавно, как льется масло. — Маленький Гилбёрд, должен сказать, что твоя человеческая форма тебе очень идет. Ты почти такой же красивый, как и я, — он протянул руку и нежно положил два пальца под подбородок Гилбёрда, приподняв его голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Эй, эй, эй, Руки прочь! — рявкнул Гилберт, оттаскивая Гилбёрда и толкая его за спину. Он не упустил ни румянца, залившего лицо Гилбёрда, ни того, как Пьер ухмыльнулся ему. — Франциск, держи свою чертову птицу-извращенку подальше от моей!       Пьер выглядел обиженным, и Франция успокаивающе обнял его за плечи.       — Ну вот, Пьер, Гилберт просто чувствителен. — Франция бросил на него умоляющий взгляд. — Просто дайте ему шанс, monami, Пьер — очень добрая душа. Я уверен, что они с Гилбёрдом прекрасно поладили бы, если бы ты только позволил ему; они могли бы быть такими же, как мы!       Совсем как они? О, черт возьми, нет, это было еще хуже. Он сердито посмотрел на Францию и Пьера, бросил озабоченный взгляд на Гилбёрда, затем снова сверкнул глазами.       — Нет, — только и сказал он.