Целители душ

      Реанар с подозрительностью воспринял своих охранников, что не только стояли у дверей, как было положено страже, но и спокойно заходили в его комнату, и делили с ним обеды, завтраки и ужины, которые стали не в пример лучше. Но если еще совместное застолье воспринималось им спокойно, то попытки сблизиться бесили все больше. Не потому, что эта компания оказалась навязчивой, а потому, что принц не знал, что от них ожидать. Потому и не удивился, когда на пятый день, кроме тяжелого подноса с едой, Хнат приказал внести жаровню и пыточный инструмент. Все встало на свои места. Его «прощупывали», желая понять, что ожидать, прежде чем перешли к серьезным методам воздействия.       И даже не удивился, когда Мираж, которого он воспринимал куда как лучше, чем остальных, только сочувственно покачал головой, попросив потерпеть, и вышел, оставив двоих варваров вместе с ним.       − Ты уж прости, мальчик, но нам потребуется кое-что узнать, − громыхнул Хнат на весь коридор, прежде чем закрылась дверь, занявшись тем, что разложил на жаровне какие-то крючки и тонкие, как ланцеты, ножи, начав их прогревать. – Сантар, дружок, будь добр, усади принца на стул и держи его руки, − добавил он, не обращая внимания, что принца колотит от предстоящего.       − Не бойся, отец сделает все очень аккуратно, − шепнул Сантар, предлагая Реанару самому сесть на стул, встав за его спиной, чтобы зафиксировать руки чуть выше локтей.       − Что вы... – Реанар услышал, как предательски дрожит его голос и попытался говорить спокойнее. – Что вы собираетесь делать?       − Ты, главное, не бойся, парень, − Хнат расстегнул его рубаху, обнажив грудь, а не порвал ее, как сделал бы палач. – Больно будет – кричи. Только не дергайся. То, что я сделаю – поставит плотную защиту твоему телу и разуму, и никто без твоего на то позволения не сможет прикоснуться к тебе, − а потом и присел на корточки, смотря на принца снизу вверх. – Ты мне веришь?..       − Нет, − мотнул Реанар головой, понимая, что дрожь никуда не исчезла, наоборот, даже сильнее стала. Никто до этого не причинял ему боль, и смириться с тем, что сейчас он узнает, что такое палаческое дело – не мог. – Отпустите, я и так все скажу...       − Поговорим мы потом, − покладисто согласился Хнат. – За столом, когда боль немного утихнет. А сейчас, потерпи, − и взял первый ланцет, разогретый в пламени до алого цвета.       Заорал Реанар больше от неожиданности, чем от боли, когда раскаленный металл прикоснулся к его коже, начав вырисовывать какой-то узор. А после и сдерживаться перестал, с удивлением слыша, как Сантар и Хнат попеременно успокаивают его. Изредка Хнат проводил ладонью над грудиной, усмиряя боль, когда она становилась невыносимой, и продолжал действовать.       Только потом, когда разум немного очистился от липкого страха, Реанар осознал, что Хнат рисует у него на груди каленым металлом какую-то татуировку, задевая едва ли поверхностные слои кожи, и оставляя после себя мгновенно рубцующиеся аккуратные небольшие шрамы. Да, орать он продолжал. Ведь не запрещали же! Тогда как понимание, что ему причиняют боль, которой избежать было невозможно, смирило его с данным действием. А когда Хнат, распарившись у жаровни, стянул рубаху, обнажив свой торс, позволив окинуть взглядом такую же выжженную татуировку у него на груди, понял, что это какой-то ритуал, а не то, что ему померещилось в первый же момент.       − Хорошо, мальчик мой, хорошо, − Хнат улыбнулся, заметив перемену в эмоциях принца. – Уже совсем немного осталось.       − Что вы... – хрипло произнес Реанар, и Хнат взглядом отдал приказ Сантару. И тот, отпустив его руки, ушел, чтобы принести вина.       − Еще пара насечек - и все закончится. Обещаю, − порадовал его варвар, и Реанар, не зная почему, сам ухватился за стул, чтобы не шевелиться, увидев одобрительную улыбку, а после и ощутил, как каленое лезвие снова прожгло его кожу. Заодно и понял, для чего крюки, которые видел: некоторые раны Хнат не заживлял сразу, а осторожно соединял между собой, деловито творя какой-то узор. Потому и терпел, ощущая, что Сантар, прежде державший его за руки, теперь ласково поглаживает по голове.       Кричать он перестал только тогда, когда все завершилось. И даже вино сам не смог выпить, осознав, что Сантар поит его из своих рук, окончательно очнувшись только лежащим на кровати, увидев этих двоих, беседующих за столом.       − Как ты? – тут же склонился к нему Хнат, поддержав под голову, помогая присесть.       − Что это было? − Реанар утер лицо, словно стянутое какой-то пленкой, осознав, что плакал.       − Защита, мальчик мой, − варвар помог ему подняться, усадив за столик. – Ты нуждаешься в ней. А мы, хоть и несменные стражи, но мало ли...       − Закончили? – нервно покусывая губу, на пороге остановился Мираж. − Реанар, как ты?       − Испуган, истощен, подавлен, − за него ответил Сантар. – Но это быстро пройдет. Принц достаточно крепок. Да и не робкого десятка, − подмигнул он Реанару. – Молодец, парень.       − Бестолочи, оба! – рявкнул Мираж, пройдя к принцу. – Как драконы, честное слово!       − Да кто тут дракон?!       − Вы! – взъярился Мираж, присев рядом с принцем. – Не объяснили ничего, сделали все, «как надо», а теперь, «мальчик, смирись с тем, что сделали, испытывая блага от полученного»!? – и повернулся к Реанару. – То, что сделал мой отец – даст тебе защиту, − начал объяснять он. – Стоит кому-нибудь попытаться причинить тебе вред, татуировка возьмет часть твоих физических сил, укутав непроницаемым коконом до тех пор, пока любой дракон, которому ты доверишься, не придет на помощь. А так как татуировка является еще и порталом, то это произойдет очень быстро. Хнат, покажи.       − Места маловато...       − А ты дай совет супругу появиться в человеческом обличье, − ядовито попросил Мираж.       − Ну, дело твое... Малыш, не испугаешься? – тут же обратился он к принцу.       − Да я теперь вряд ли чего-то вообще испугаюсь, − пробормотал тот, увидев, как Хнат отошел в угол комнаты и резко развел руки в стороны.       Татуировка на его груди вспыхнула, и вперед, кубарем, вывалился крепкий и массивный мужик, что с ревом вскочил на ноги, мгновенно отрастив когти, начав обращение.       – Варби, отбой! – рявкнул Хнат, и дракон, озираясь, увидел сидящих за столом сыновей и принца.       − Какого лешего, родной? – тут же буркнул он. – Я тут не порешил чуть всех.       − Показывал мальчику татуировку в действии, − Хнат потрепал дракона по загривку.       − Мираж, по твоей ли воле эта татуировка была нанесена? – тут же спросил дракон со странным именем, увидев кивок сына. – Мальчик, а ты был согласен на проведение ритуала привязки?       − Привязки? – тихо спросил Реанар. – Какой такой привязки?       − Вы ему и это не объяснили?! – взъярился Мираж, обратившись бирюзовым ящером. – Совсем с ума посходили?!       − Мне вообще никто и ничего не объяснил, − наябедничал Реанар, закутавшись в покрывало. – Усадили, прижали к стулу и начали резать. А я и понять ничего не могу, за что... Только потом разобрался.       Варби только вздохнул, после чего шуганул всю компанию из комнаты, даже на Миража нарычал, чтобы тот скрылся, оставшись один на один с принцем.       − Ни один из них не сказал, что тебя ожидает? – через пару минут метания по комнате, произнес дракон.       − Нет, − Реанар покачал головой, чувствуя жуткую усталость, как само собой разумеющееся, приняв из рук дракона кубок, в котором плескалась прозрачная жидкость. – Я думал, что они меня проверяли, как я реагирую, чтобы потом к пыткам перейти...       − Бестолочи, − дракон присел, и Реанар сумел увидеть его во всей красе, осознав, что уже видел этого ящера.       – Это же ты приходил, чтобы забрать меня, так?       − Ну... – дракон хмыкнул. – По большому счету, мне сказали, что здесь есть парень, которого следует научить жить, а потом мой сынок, как тебя увидел – сказал, что сам тебя обучать будет. Но если бы я знал, что тебе нанесут печать привязки, не объяснив, что это и как – я бы запретил, − дракон по имени Варби хмурился. – Скажи, что ты сейчас ощущаешь к моему сыну?       − К которому? – принц хлебнул из кубка, ощутив заряд бодрости, что прошел по телу.       − К Темириану.       − А кто такой Темириан?       Дракон только шумно выдохнул.       − Кажется, сегодня я накажу всех троих, − пробормотал он, а после добавил: − Мой сын, Мираж, посчитал, что ты единственный человек, который сможет ему дать драконышей. Посчитал тебя избалованной куклой в руках правителей, и обещал вытащить наружу ту искру, что тлела под гнетом эмоций. Потому я не препятствовал ему, когда он начал ходить к тебе в сны. А после он узнал, в чем именно была проблема, решив помочь в ее устранении. Я не противился. Один дракон стоит больше, чем сотня человек. И мудростью, и знаниями, и умениями... Решил, что вы вдвоем сможете сделать то, что не удалось всей гвардии соправителей. Ты отверг его, ушел искать помощи у человека... Но этот человек предал тебя, передав в руки заговорщикам. Потому уже два моих сына и супруг, заодно, решили включиться в противоположный заговор, чтобы никому неповадно было свергать соправителей.       − С человеком, к которому я пошел, был владыка неба.       − Я знаю, − кивнул Варби. – Я все знаю, что у вас здесь творится. Вот только не знал, что мой супруг такая бестолочь, что, не объяснив печать привязки, нанесет ее на твое тело, связав ваши с Термиром жизни навсегда.       − И ты против?       − Я против того, КАК это было сделано, а не то, что ты сойдешься с моим сыном, − покачал головой дракон. – Извини, когда я тебя увидел в первый раз, мне казалось, что ты – гнилой изнутри. После понял, что ты сам задавил в себе искру. Могу только принести свои извинения.       − Да ты мне ничего и не сделал, − Реанар усмехнулся. – Я же тогда тоже играл... Думал, получится выбраться, а теперь... – он задумался, понимая, как повернула жизнь. И опустил голову, смотря на печать. А после и подошел к зеркалу, чтобы увидеть ее в полной красе, заметив, что на его груди, как раз посередине, словно живая, красовалась голова дракона. – Значит, говоришь, что я принадлежу твоему сыну? И что мне теперь делать, Варби? Как служить ему, чтобы не попрать достоинство вашей братии?       − Совсем ошалел? – удивился Варби. – Это он тебе служить будет! Тот, кто носит печать дракона – подчиняет его себе!       − Потому Мираж так ярился, что нанесли печать, не предупредив его?       − Нет, малыш, − Реанар вернулся к столу, увидев как дракон улыбается. – Он был готов на многое. Он даже не раз говорил, что убьет в себе дракона, только бы ты от него не отказался. А значит, он готов повиноваться во всем и всегда. Да впрочем, как и я Хнату.       − Видел я, как ты ему подчиняешься, − отмахнулся принц, слишком много переживший за этот день, чтобы расшаркиваться с драконом.       − Что бы он ни приказал, о чем бы ни попросил – я исполню всегда. И мой супруг, человек, это знает. Потому и пользуется. Только, как я понял, Мираж был уверен в том, что ты сам согласился, а Хнат с Сантаром убедили его в том, что ты согласен, связав вас воедино. И это – убьет моего сына, если ты от него откажешься.       − Почему?       − Дракон, без человека, к которому привязан, живет недолго. От силы лет десять. А так как печать была нанесена тебе насильно, то вряд ли ты захочешь иметь что-то общее с моим сыном. Я не виню тебя. Ты в своем праве ненавидеть привязавшего к себе.       − Знаешь, что меня удивляет, Варби? – задумчиво произнес Реанар. – Не то, что твой сын сыграл себе на руку, привязав меня, не то, что теперь ты добиваешься от меня ответных чувств к нему, ставкой делая жизнь своего сына. Не то, что владыка неба позволил упечь меня сюда, а то, что все вы это делаете тогда, когда меньше всего хочется думать о ваших чувствах. Или для вас заговор – мелочь? А я – разменная монета в руках людей и драконов? Скажи, как долго смеялись мои родители, когда ты им рассказывал этот план? И сколько золота ты им отдал, чтобы я стал вашей, драконьей игрушкой?       − Реанар, ты забываешься...       − Знаешь, когда я забудусь? – принц уставился в рыжевато-алые глаза дракона. – Когда приму то, как со мной играли, добуду свою склянку с ядом и закончу все. А вы уже, твари в человеческом и драконьем обличье, разбирайтесь со всем сами.       − Я понял тебя, человек, − Варби вздохнул. – Что ж, я могу только скорбеть по своему сыну.       − Вы не умеете скорбеть, дракон. Вы умеете делать так, как будет лучше вам, − Реанар улыбнулся. – И если вы уже вхожи в мои покои, то пусть он сегодня придет. Подтвержу печать.       − Реанар...       − Уходи. Мне нечего больше тебе сказать. * * *       − Довольны?! – рыкнул дракон на собравшуюся за дверями троицу. – Этого хотели?!       − Этого, − кивнул Мираж. – Душа Реанара перерождается, из светлой становясь такой, какой и должна была быть. И я помогу, чтобы это завершение прошло как можно быстрее.       − Мираж, − Варбиар смотрел на сына с непониманием. – Я всегда думал, что целители душ возвращают чистоту потерянным душам.       − Нет, отец, − Мираж улыбнулся. – Они растят цветок, который может расцвести любым цветом. И не только белым. Этот цветок – под стать мне. Черный цветок истинного пламени ярости.       − Но...       − У нас разные пути, отец, − Мираж скалился, уже не скрываясь. – Веди свой народ тем путем, каким хочешь ты. Мы же выполним то, что требуется от нас. * * *       И вошел в комнату принца, оставив Варбиара прозревать, кем же является его сын.       − Пришел? – Реанар лежал на кровати. – Будешь рассказывать мне, то же, что и твой отец?       − Нет. Я просто. Посижу, − Мираж опустился у стены. – Они не должны были привязывать тебя ко мне. Я понимаю. Хочу насладиться тем, что мне доступно до того, как мир заберет меня.       − Встань, − то ли попросил, то ли приказал Реанар, и дракон поднялся. – Разденься, − одежда упала на пол, явив красивое, рельефное тело, окутанное шелком рыжих волос, что Мираж пустил по своему телу. – Ты же понимаешь, что я не дам воспользоваться собой?       − Понимаю, − слабо улыбнулся Мираж. – И готов. Для того, кто привязан – нет большего счастья, чем принадлежать.       − А что ты мне можешь дать в ответ на то, что я дам тебе? – Реанар приподнялся на руке.       − Много. Очень много. Каждое твое желание будет исполнено, господин, − Мираж, мягко улыбнувшись, встал на колени.       − Мне не преклонение твое надо! – Реанар вскочил с кровати, подняв дракона, встряхнув его. – Что я могу получить в ответ на свою любовь?! Не твоей любовью, а...       − Много, как я и сказал, − Мираж улыбнулся. – Я сделаю все, что ты пожелаешь.       − Постельный мальчик, − Реанар отмахнулся, подойдя к окну.       − Ну, почему же, − Мираж мягко обнял его сзади. – Если хочешь – это королевство будет принадлежать тебе. Хочешь – перенесу тебя в любой уголок мира, где ты будешь счастлив. Хочешь – покорю тебе ту страну, которой ты хочешь владеть...       − А помочь мне... сможешь? Идти рука к руке, делать, что я прикажу?       − Да, мой господин…       − И не называть меня так никогда более! – взъярился Реанар. – Если можешь – делай, нет – говори! Но будь достойным звания дракона!       − И что ты хочешь от своего дракона, Реанар? – тихо спросил Мираж, поцелуями покрывая спину принца.       − Я... – рука дракона прошлась по бедрам, вторая скользнула по ягодицам, и Реанар прогнулся, понимая, что тело хочет большего. А судя по тому, что творил дракон, он явно не был против. – Иди в кровать, − прошептал Реанар.       − Да, принц мой, − дракон последний раз поцеловал его плечи, а после послышался скрип кровати.       − Ты сам на это согласен? – Реанар обернулся, − Или поддаешься мне?       − Дракон, принадлежащий человеку, не может отказать ему в желаниях, − мягко улыбнулся Мираж, заметив, как дрожит пламя души человека, окрашиваясь то в черный, то в белый цвет. – Я готов дать тебе все, что пожелаешь ты.       Черное пламя, мигнув, залило душу человека, что шагнул к ложу, распяв дракона на подушках, смотря в его глаза. А после белое пламя поглотило принца, заставив склониться и поцеловать. А после медленно и нежно овладеть лежащим под ним драконом, что тут же забился в сладостной конвульсии, постанывая и подставляясь под каждое движение, доводя себя до пика удовольствия. Соитие было феерическим, ярким, чувственным... Для дракона. Человек так и не смог себя отдать страсти.       − Я у тебя не то что не первый, а даже не последний, − хмыкнул Реанар, раскинувшись на кровати. – У тебя есть еще те, кто единен с тобой печатью?       − Нет, − дракон лежал у человека на плече. – У меня были те, кто попрали завет драконов – не использовать малолетних.       − То есть, ты порченый?       − Да, − дракон уткнулся в плечо человека, вздохнув, когда тот отстранился.       − И твой отец знал, что такое с тобой произошло? – переспросил Реанар.       − Да.       − И он от тебя не отказался?       − Нет... С чего бы? – Мираж не понимал принца.       − А мной – побрезгуют, − принц кривовато усмехнулся.       − Но я же с тобой, − не понял Мираж.       − Ты? – Реанар расхохотался. – Ты, мелкий, который и человека не завалит?.. Мне разве что в драконью семью идти, а не своих отцов поднимать! А если мои отцы узнают, что я еще и порченный, то и вовсе откажутся, как от шлюхи!       − С чего ты взял?       − Мне понять дали, что я всего лишь разменная монета. Меня хотели отдать то одному, то другому, меня выставляли на торг, как вещь! – распылялся принц. – А в это время меня имел барон Монтни, которому я поддавался, делая вид, что ничего не ощущаю, сохраняя видимость печати, которая будет попрана, стоит ко мне прикоснуться кому-то из высшей знати!.. – выдал Реанар, задыхаясь от собственной боли.       − Давай его убьем? – предложил Мираж.       − В смысле?       − Убьем. Раз, и нет. И некому больше называть тебя таким. Если спросят, ты – мой. И все. Я же дракон! Или ты забыл?       − Ты что, действительно убить можешь? – принц, получивший перстень, так его ни разу и не использовал. – Тебе не страшно?       − Нет, Реанар, не страшно, − дракон улыбнулся. – Обычно. Я всегда убиваю врагов.       − Тогда – убей его, если сможешь.       − Только его?       − Пока – да. Но ты действительно можешь?       − Я все могу, − Мираж улыбнулся, − Главное, чтобы тебе нравилось.