У него твои глаза

      — Но только, пожалуйста, позови сейчас моих родителей и Джорджину. Я хотел бы попрощаться.       Я послушно кивнула и покинула одну из комнат этого лабиринта смерти — «Дигнитас». За дверью, конечно, у самой палаты, сидели Трейноры. Мне кажется, что за все время, пока я находилась у Уилла, они не перекинулись и словом. Эта тишина давила на меня, и чтобы ее разбавить, я выпалила:       — Уилл хочет видеть вас. Попрощаться.       Джорджина бросила на меня взгляд, полный презрения. Я видела ее далеко не часто, но этот взгляд присутствовал всегда, как неотъемлемая составляющая Джорджины Трейнор. Но в тот день, в ту самую минуту это был взгляд, полный наивысшего отвращения. Взгляд девушки, у которой увели парня.       Что касается мистера и миссис Трейнор, все было наоборот. Стивен был полностью сокрушен горем, поэтому в его взгляде читалось что-то от ребенка, которому нужна была защита. Мне кажется, что в этом мы с ним похожи. Камилла же смотрела на меня так же, отчаявшись, но, казалось, что она исполнена материнской любви. Почему-то тогда в памяти всплыло мое расставание с мамой. Я даже не представляла, как я покажусь дома, но сейчас это было вовсе не первостепенной проблемой.       Когда Трейноры скрылись за дверью больничной палаты, я начала освежать в памяти советы квадриплегиков, насчет секса. Кто-то считал, что бездействие в постели — это унизительно, а кто-то наоборот, говорил, что такие ощущения невероятны и с радостью раздавал советы из личного опыта. Признаться, когда я их читала в первый раз, мне хотелось рассмеяться, так как воображение у меня на уровне, и мне удавалось очень живо представить меня, скачущую на Уилле. Но когда я готовила поездку на ранчо, на щеках вспыхивал легкий румянец. Сейчас же мне казалось, что я не стыдилась ничего.       Прошло около получаса, когда Камилла, Стивен и Джорджина вышли из палаты. Женщины были в слезах, мистер Трейнор же чуть-чуть пошатывался, по-видимому, сдерживаясь от рыдания. Камилла подошла ко мне.       — Милая. Знаешь, он хочет провести последний час своей жизни с тобой. Это что-то, да значит. Значит для всех нас, — миссис Трейнор тяжело вздохнула, дыхание ее было прерывистым, — За эти шесть месяцев, Луиза, ты помогла нам. Всей нашей семье. И мы тебе обязаны по гроб жизни.       — Мисс Кларк, она будет долго говорить, — вмешался Стивен, — Поэтому позвольте закончить мне. Мы бы хотели видеть тебя. На похоронах, за ужином, в любое время. Для нас ты теперь — часть Уилла. Да, в нашей жизни многое изменится, но и я, и Камилла всегда откроем для тебя свои двери.       — И если тебя занесет в Австралию, заходи и ко мне.       Я подняла глаза на них. На семью, убитую горем. Джорджина окончательно растопила лёд, и я осознала, что эти люди стали для меня очень важны. Не столь из-за того, что они близкие Уилла, а из-за их честности. Трейноры не притворялись передо мной, не кривили душой. И вечное недовольство Джордж, и претензии миссис Трейнор, и, безусловно, мягкость мистера Трейнора, — все стало мне родным.       — Я обязательно к вам зайду, — потупив голову, чтобы они не увидели моих слез, сказала я, — Но сейчас, думаю, мне надо к Уиллу.       Трейноры согласно кивнули.       — Мы заедем к тебе завтра в гостиницу аэропорта с утра, — заверил Стивен. Глаза его наполнились слезами, он развернулся к окну и отошел. Камилла похлопала меня по плечу и прильнула к груди Джордж.       Я оставила Трейноров и направилась к Уиллу.       — Закрой дверь на замок, — лениво скомандовал он, — Не хочется, чтобы кто-нибудь вошел.       — Да ладно, после твоего решения отправиться сюда, твоих родителей ничего не шокирует.       — Кларк, у тебя глаза краснее кетчупа, а кожа зеленее песто, — тронутые теплым воспоминанием, мы улыбнулись, — Наверняка ты только что рыдала на плече моего отца или матери, сестру исключаю. И сейчас на почве сложившейся ситуации травишь шутки?       — По-моему, ты пытаешься оттянуть кое-что       — Если бы я хотел оттянуть, я бы улыбнулся и сказал: «Нет», — снова съязвил Уилл. Таким, как прежде (ослом, который язвит, бурчит и выказывает свое недовольство), он мне, определенно нравился, — А теперь, давай.       — Что — давай? — я вопросительно уставилась на Уилла, хотя где-то в глубине души я понимала, о чем речь.       — Ну, раздевайся. Или меня раздевай. У тебя же на все есть планы.       — Именно, Уилл Трейнор. И, возможно, сейчас все покажется приторно романтичным, но сначала нужен поцелуй.       Я почему-то ожидала, что Уилл поднимет бровь, закатит глаза, сострит. Но нет. Он был готов. Как и я.       Предусмотрительно скинув балетки, я аккуратно запрыгнула на Уилла и наклонилась к нему. Тогда я вновь почувствовала то незабываемое ощущение, которое испытывала неделю назад на берегу острова. Хотя, если не кривить душой, первое время отношений с Патом я ощущала то же самое. Такое чувство, будто нас с Уиллом накрыло волной, и в мире нет больше никого, кроме нас. Да, это был не просто настоящий страстный поцелуй, это гораздо большее, гораздо более важное и трепетное. Мы будто сошли с ума, слились воедино, и собрались остаться так навсегда, забыв про чёртов «Дигнитас» и чёртову квадриплегию.       Но Уилл отстраняется, устало и довольно глядя на меня.       — Я, возможно, испорчу момент, — тихо говорит он, — Но, все-таки, раздевайся.       Я поспешно стала стягивать с себя изумрудное платье и другую одежду.       — Знаешь, Луиза Кларк, я бы сейчас все отдал, чтобы самому сорвать с тебя одежду.       — Будем довольствоваться малым, — с улыбкой попыталась сказать я, швыряя белье в угол палаты, — И одежду срывать жребий выпал мне.       Я лежала на его груди, когда будильник оповестил, что осталось только десять минут.       — Знаешь, мне не очень удобно просить, но ты можешь одеть сначала меня? — с ухмылкой спросил Уилл.       — С чего это такие просьбы? — так же ухмыляясь ответила я и встала с кровати, чтобы собрать наши вещи, раскиданные по всей комнате.       — Хочу подольше полюбоваться тобой, Кларк. Неужели не позволишь напоследок?       — Если еще раз скажешь «напоследок» — оставлю так и скажу, что изнасиловал меня.       — Даа, моя парализованность дала новых сил и пробудила мое желание к сексу.       — Именно так, мистер Трейнор, — улыбнулась я, натягивая на него штаны, — Именно так.       — Кларк, почему ты раньше так не шутила?       — А кто сказал, что это шутки?       Я вложила свою руку в ладонь Уилла, он крепко сжал ее.       — Я бы просидел так вечно, Лу.       — Так что тебе мешает? — я чувствовала, как по щекам скатились крупные слезинки, — Давай просидим. Только не здесь, Уилл. В любом другом месте. Но не здесь.       — Луиза, не плачь, пожалуйста. Я чувствую огромную вину, когда на моей кровати сидит обнаженная девушка и заливается слезами.       Я с натяжкой улыбнулась, но понимала, что слёз мне не остановить. Я уткнулась в плечо Уилла, и мне так захотелось, чтобы я подняла голову, а мы оказались в номере нашего отеля, когда барабанил ливень.       — Хей, Кларк, я думаю, что тебе стоит одеться. Скоро придут санитары.       Когда я вновь сидела и держала Уилла за руку, до эвтаназии оставались считанные минуты.       — Как думаешь, у нас все получилось? — спросила я.       — Думаю, да. Но, Кларк, зачем тебе это? Хочешь пойти по стопам Трины?       — Уильям, Трина залетела на стороне неизвестно от кого. А зачем это мне, думаю, ты понимаешь сам. Если любишь.       На некоторое время в комнате воцарилось молчание.       — Возьми в нижнем ящике тумбочки конверт. На нём все инструкции. Когда его открыть, где. А внутри инструкции на дальнейшее будущее. Но я не учитывал некоторый фактор…       — Не беспокойся, — я крепко сжала руку Уилла и улыбнулась, — Ты много чего не учитываешь.       — Я тебя люблю, Кларк.       — Как мне теперь жить без тебя? Объясни. Что бы ты сделал на моём месте?       — Отпустил. И любил.       Через 15 минут Уильяма Джона Трейнора не стало.