У него твои глаза

13/IX/2009 «Уилл, два дня назад, в пятницу, я весь день была на занятиях. Устала тогда страшно, еле доползла до кровати, поэтому не удалось написать. Полтора дня я копировала типичное занятие тюленей, и только сейчас, наконец, встала. И, наверное, это стоило мне очень многого, так как мои старания были вознаграждены радостной новостью. Но об этом потом. Представляешь, нам надо было создать собственный принт для ткани. Ты ведь знаешь мою безумную фантазию. Да и к тому же, я посвятила этот рисунок тебе, Уилл. И мне. Нам с тобой. Фон в черно-жёлтую полоску и бокалы с крюшоном на переднем плане. Миссис Форд сначала смотрела на меня так, как ты в первые дни: оценивающим взглядом, выражающим абсолютное сомнение в здравии рассудка человека. А потом похвалила и позволила творить изделия из этой ткани. Первой в группе! Я совсем не ожидала такого „успеха“. Мама все еще обижена на меня. Я приезжаю к папе, когда мама у какой-то из своих многочисленных подруг. Но вскоре нам придется встретиться, и дальнейшие перспективы меня не слишком огорчают. В следующем месяце я приступаю к выполнению твоей инструкции. 1 октября начинаю. Я уже договорилась в колледже, на 10 дней я могу отлучиться. Билет на самолет куплен, номер в отеле заказан. Я ведь и десятой части денег, что ты оставил мне, не потратила. К чему мне такие расходы, ты подумал? Я же простой человек. Практически как все, не учитывая пчелиных колготок. Сегодня месяц без тебя. Знаешь, я тут нашла странное занятие: писать тебе письма. Психологи советуют это делать, но кто они вообще такие. Хотя это помогает. Помогает не плакать, что ли. Помогает продолжать ценить опустевшую жизнь. Хотя теперь…. Это уже двенадцатое письмо. В тех, предыдущих, я описывала и вспоминала каждый день из наших шести месяцев. Лучших месяцев в твоей и моей жизни. А сегодня наступил новый этап. И это далеко не „месяц позади“. Уилл, у нас всё получилось. У нас будет ребенок. С любовью, Кларк».       Я поставила точку, впихнула письмо в конверт, на котором предварительно вывела каллиграфическим подчерком «двенадцать» и аккуратно вложила туда положительный тест на беременность. Бросив его в ящик стола, я откинулась на спинку кресла на колесиках и закрыла глаза.       Я никак не могла осознать, что у нас вышло. Я вообще редко представляла себя матерью. Но Трина говорила точно так же, когда была беременна Томасом. Сейчас у нее новый дружок, и вроде как все серьезно. Похоже, у нашей семьи налаживается жизнь!       Невольно я тянула руки к животу. Подумать только, сейчас там маленькая жизнь. Маленький Уилл.       К слову, мной уже давно было определено имя для малыша, как только мне пришла эта идея в больничной палате «Дигнитас». Я была абсолютно уверенна, что родится мальчик. Мальчик Уилл. Но даже если судьба и попыталась бы меня удивить, подложив мне девочку, её бы точно не звали Алисия. Я думаю, Пенелопа. Немного вычурно, но это имя чем-то связано в моём ассоциативном мышлении с Уиллом. От него веет таким же пафосом, возможно.       Господи, я беременна. 23/IX/2009 «Уилл, с добрым утром! Вчера был большой день. Я была у врача, чтобы узнать, всё ли в порядке с нашим малышом. Нам разрешили полетать на самолете. Поэтому с крохой всё, конечно, хорошо. Но представь себе, эта жидкость для УЗИ такая противная, как будто тебе на живот высыпали холодных мокрых мерзких лягушек, да еще и полили болотистой водой. Со стороны это все выглядит приятнее. Я видела нашего малыша. Он был расплывчатый, как будто какое-то пятно, но я его все-таки видела. И как бы я хотела, чтобы его увидел ты! У меня есть снимок, я его обязательно вложу сюда. Возможно, ничего не поймешь, но подумай о хорошем, и взгляду сразу обнажатся все черты. Я почему-то пишу тебе только о ребенке, и мне кажется, что с его рождением со мной кроме выбора наилучшего варианта пеленок и сборки детской кроватки поговорить будет не о чем. А поводов-то много! Сегодня встретила твоего отца, когда гуляла по замку в ожиданиях папы. Он, твой отец, ушел от Камиллы. По-видимому, к той рыжей. Рыжие поработят мир, вот увидишь, и если я захочу выжить лет через 10, придется красить волосы. Я однажды уже красила волосы. Мне просто в парикмахерской зарплату дали краской, но весьма опрометчиво было применить ее на себе. Я две недели ходила с буро-зелеными волосами. А лозунги с упаковки краски обещали сделать из меня жгучую брюнетку. Мне хочется веселиться. Смеяться над старыми шутками, вроде чепуховой песни Абизьянки, зелёного кетчупа песто и французского гей-порно с субтитрами. И я даже иногда заливаюсь смехом. По-моему, я возвращаюсь, Уилл. Это не значит, что я забываю тебя. Скорее наоборот, помню твои заветы о моей веселой жизни. Это моё пятнадцатое письмо. И скоро я доберусь до твоего. С любовью, Кларк». 27/IX/09 «Уилл, на часах 23:17, а я только что вернулась от родителей. Было тяжело с ними поговорить, но я должна была им сказать, всё-таки я расширяю поколение спиногрызов. И это удалось растопить лёд в наших отношениях с мамой. Наверное, тебе интересна реакция моих домашних. Катрина начала прыгать вокруг стола и кричать „Лу залетела!“. Дедушка радостно крикнул „Йаху!“ и вернулся к соревнованиям по регби. Папина радость была какой-то грустной, собственно, как и ранее с Триной. Да, тянуть ее с Томасом нам было нелегко, но это не повод клеймить всех матерей-одиночек, верно? Тем более, я не одна, со мной всегда ты. Мама сначала этого не поняла. Она минут пять молча смотрела на меня и с состраданием, и с презрением, и в конце концов со слезами на глазах заговорила: „Луиза, как ты могла? Прошел только месяц и две недели, а ты уже беременна. А значит, что и пары недель со смерти Уилла не прошло, а ты уже стелешься под другими мужчинами?“ Наверняка тебе интересно, что я сказала, а если не интересно, то ты считаешь, что правду. Собственно, так и произошло, но обстоятельство того, что малыш был зачат в последний час твоей жизни, я скрыла. Он якобы дитя Маврикия. Тяжело всё-таки это. Но завтра я иду к твоей матери поговорить, мы договорились уже неделю назад. Надеюсь, ты не против, что я поставлю её в известность. Это такая неуютная ситуация: твой внук рождается после смерти сына, и ты то ли его ненавидишь, то ли души не чаешь. Да и со мной изначально было то же самое, но я ясно дала себе понять, что наш малыш — это узел, связывающий нас с тобой. Самое главное в нашей жизни. А завтра снова на учебу. День литературы, азов графического дизайна и практики в ателье. Ну и как после этого не любить понедельники? С любовью, Кларк». 28/IX/2009 «Уилл, это двадцатое, юбилейное письмо. Сегодня, как я и говорила, мы виделись с твоей матерью. Я долго боролась с собой, прежде чем сообщить о беременности, но она и бровью не повела, когда я решилась. „Это же прекрасно“, — сказала она и предложила выпить за это сока. Она поделилась со мной многим из воспитания детей. Ты, как оказалось, был ослом с детства. Объясни, как можно вылить кашу на кошку, а потом прятаться трое суток, чтобы не уличили в содеянном. Или как пробраться в кухню через весь дом и высыпать в суп банку сахара? Если наш сын будет поведением копировать тебя, я первая в очереди к „Дигнитасу“ Ладно, пойду собирать вещи. Не верится, что я лечу в Париж. Без тебя. С любовью, Кларк».