Сборник имейджинов

      Геллерт Грин-де-Вальд думал, что начинает забывать себя, когда смотрел по утрам в зеркало, когда приходил в аврорат и когда в очередной раз видел в своём кабинете Порпентину Голдштейн, «вновь поймавшую кого-то опасного». Он думал каждый раз, что медленно стирается из этой жизни, что скоро будет зависим от работы Персиваля Грейвса, как и остальные, думал, что однажды будет полностью поглощён своими новыми обязанностями, но всё это наваждение развеялось в одно из вторжений Порпентины Голдштейн. — Я ничего не делала! — ещё в коридоре упёрто вскрикивала очередная «жертва» Тины, а заслонка в голове Грейвса-Грин-де-Вальда почему-то мешала узнать этот голос. — У тебя даже причины задерживать меня нет!       Персиваль-Геллерт вздохнул, скучающе встречая Порпентину строгим взглядом и медленно отводя взгляд на очередную «преступницу». Человек, который долгое время жил рубцом на сердце, стоял перед Геллертом, а он глядел на него своими, но чужими глазами. — Мистер Грейвс, эта девушка, Т/И Т/Ф, показывала фокусы маглорожденным детишкам да и к тому же не является гражданкой Америки, — сообщала Порпентина, как всегда, очень уверенная в своей правоте, но теперь она не захватывала всё внимание мужчины и почти не притягивала к себе его злость.       Там, под чужим лицом, был человек, думающий в эту минуту только о Т/И. Он с обожанием узнавал в ней едва решительную, едва повзрослевшую девчонку из Хогвартса. Геллерт помнил, как заслуживала она покровительство Дамблдора наравне со Скамандером и ещё невольно его покровительство, то самое, которым, в отличие от первого, девчонка любила шутливо пренебречь. Перед Геллертом Т/И, её лицо, её чувства, но перед ней не он. — Мисс Голдштейн, оставьте нас, — попросил мужчина, вздыхая. — Но, — начала Тина, но быстро поджала губы и, смерив Т/Ф недовольным взглядом, вышла. — Но её обвинения — абсурд, — смело огрызнулась Т/И, смотря мужчине в глаза и стойко стоя перед ним. — В Англии вас самих можно было бы засудить за арест невиновного человека. — Действительно, вы могли бы делать что угодно в Англии, — кивнул Персиваль-Геллерт, поднимаясь с кресла, — но вы в Америке. Чужая земля так и манит, не так ли?       Т/И недовольно нахмурилась и, найдя рядом с чужим столом стул, без приглашения уселась на него. — У меня есть разрешение быть здесь, если вы об этом, — ответила она, облизывая пересохшие губы, но не сказала ничего большего, когда Геллерт надеялся, что прояснится для него самое главное: разочаровалась она в нём, оказавшись под покровительством Дамблдора, или всё же?.. — А что насчёт обвинений? — Самая настоящая ерунда, — усмехнулась девушка. — Или вы собираетесь судить меня за то, что маглорожденный ребёнок едва не потерял контроль над своими магическими способностями? Вашей школе Ильверморни стоит лучше следить за волшебной активностью среди маглов, — хлестко сообщила девушка.       Мужчина усмехнулся, подходя поближе и внимательно смотря на Т/И. — Позвольте спросить, зачем же вы приехали туда, где всё так ужасно?       Т/Ф опустила глаза и стала долгое время молчать, поджимая губы и разглядывая ботинки Грейвса-Грин-де-Вальда. — Мне просто захотелось сменить обстановку, — наконец подняв глаза, сказала девушка, и Геллерт сразу понял, что она врёт.       Столько лет прошло, а он все равно не разучился чувствовать, когда его умная птичка в синем шарфе врёт. Геллерт подошёл ещё ближе, и девушка поднялась со стула, внимательно изучая не его лицо. В голове появилась мимолетная мысль, чтобы мужчина взял палочку и блестящие, живые глаза Грейвса пропали, чтобы появились его глаза, одинокие и больные, но Грин-де-Вальд не позволил себе этого. — Я могу быть свободна? — Конечно.       Геллерт видел, как она снова ускользает от него, взмывая вверх, но не видел ещё, как она падает вниз. Птичка с синим шарфом слишком слабая для его игр, слишком умная для его последующих слежек. Слишком умная, чтобы не разглядеть в Грейвсе симпатию не Грейвсовскую. Слишком умная, чтобы снова довериться Грин-де-Вальду.