Сборник имейджинов

       — Это же такая глупость, Мишико, — нервно заявляет Т/И, упрямо не позволяя грузину стащить со своих плеч кофту и хмурясь под тихий смех Шуры, сидящего рядом.       Девушка тут же вспоминает свадьбу своей тети, на которой она побывала в прошлом году, и грустно замечает, что свадьбы меняются, а типы людей, присутствующих на них, нет. Что на том празднике был почитатель традиций, что здесь. Разница только в том, что здесь Т/И действительно могут вынести из-за прямо со стулом, что будет ещё хуже простых уговоров. — Пап! — тянет девушка, надеясь, что её отец всегда в состоянии усмирить своих подопечных, но Гаранжин лишь легко жмёт плечами также, как Шура, посмеиваясь.       Тогда Т/И просто ничего не остаётся. Она скидывает с озябших плеч кофту, поднимается со стула и под аплодисменты шумных гостей грузинской свадьбы идёт туда, где уже столпилась куча незамужних девушек и три незамужние женщины, которые активно разминали руки и снимали со своих ног туфли. Мишико любезно провожал Гаранжину, будто бы боясь, что она всё-таки решится удрать в самых последний момент. — Тут и без того толпа, — ворчит девушка, чувствуя себя каким-то посмешищем под прицелом внимательных хитрых глаз давно знакомых баскетболистов. — Традиции, — важно отзывается грузин и оставляет Т/И одну неловко стоять рядом с теми, кому действительно хочется поймать букет невесты, которую Гаранжина даже не видит.       Судя по громкому мужскому басу, прокатившемуся по поляне громогласным «Раз!», всё начинается. Гаранжина шумно вздыхает, краснея и думая, что после такого не будет разговаривать с отцом минимум три дня. «Два!» Девушка нервно смотрит на взвизгивающих девчонок, которых три женщины стали мастерски теснить, видимо, очень желая получить букет, и закатывает глаза, нетерпеливо желая, чтобы всё скорее закончилось. «Три!»       Красивые полевые цветы. Т/И удивлённо рассматривает их, слушая громкие овации и нервно переминаясь с носка на пятку. Она оборачивается к свадебному столу вся красная от смущения и не сдерживает стеснительной улыбки. Невеста опускает Гаранжиной на плечи руку, приобнимая для фотографии, а девушка натужно пытается вспомнить её имя, которое почему-то так и не смогло задержаться в голове.       Родные баскетболисты с хитрыми улыбочками спешат смешливо поздравлять Т/И, но она лишь недовольно увертывает, ворчливо обещая Сашке Белову голову оторвать, а Алжана пытаясь неудачно огреть букетом по голове. А те баскетболисты, которые себя ещё не настолько родными семейству Гаранжиных считают, за столом остаются, оставляя свои комментарии при себе. — У нас в Литве, когда кто-то одинокий ловил букет на свадьбе, говорили, что именно на ней девушка жениха и найдёт, — делится Модестас с Беловым. — Ты так ко мне в зятья набиваешься, Паулаускас? — смешливо спрашивает Владимир Петрович, не имея при этом ничего серьёзного. — Я в приметы не верю, — сухо отзывается мужчина.        Т/И в это время ещё более смущенная слушает ту же самую примету, которую теперь ведают очень громко и очень внушительно, явно делая это не один раз. Так ещё и в подтверждение заявляя, что сегодняшний жених тоже когда-то был простым гостем на свадьбе, на которой сегодняшняя невеста букет поймала.       А Модестаса злит почему-то то, как старик обводит рукой «потенциальных женихов», ещё больше вгоняя Гаранжину в краску. — Я по-другому набираться буду, — заявляет Паулаускас, поднимаясь с насиженного места.       Т/И готова сквозь землю провалиться, прижимая к себе цветы, но ещё больше провалиться хочется, когда она должна неподвижно стоять для новой фотографии, ловя каждое движение литовца в её сторону быстрыми и резкими взглядами.