Сборник имейджинов

Часть 2. — Я просто волнуюсь за папу, — сообщила Т/И, посмотрев на маму Скотта, Мелиссу, — хочу убедиться, что он ещё не вернулся в город.       Женщина вздохнула и, отмахнувшись ладонью, опустилась обратно на кресло. Она мягко улыбнулась, извиняясь за своё поведение, и девушка сдержанно улыбнулась в ответ, очень хорошо понимая, что на такое поведение у Мелиссы есть ряд важных причин, среди которых ярко блестают слова, повторенные её сыном, кажется, целую тысячу раз: «В моём доме безопасно». — Прости. Скотт попросил меня не пускать тебя никуда, — неловко напомнила миссис МакКолл, поджимая плечами. — Он так боится, что, — она помедлила, обдумывая последующие слова, — Зверь действительно причинит тебе боль. Конечно, ты можешь позвонить своему отцу, а я подожду тебя здесь.       Т/И понимающие улыбнулась, стоя в дверном проёме… Но не поняла. Выйдя из гостиной, она тихо поспешила к двери и аккуратно вырвалась на свободу из безопасности. Вечерело. Фонари освещали всю улицу, но, подняв голову, можно было заметить, что свет солнца, лабзавший асфальт днём, медленно скрывался под густым слоем ночи, оставаясь на небе лишь лилово-розовыми полосами. Прикинув путь от дома МакКоллов до ветеринарной клиники, Т/И быстро начала свой путь.       С первым же шагом прочь голоса друзей в её голове атаковали набатом. Девушка стиснула зубы, вспоминая, как Скотт просит у неё дать это самое обещание несмотря ни на что оставаться с его мамой в доме, а она по-детски скрещивает пальцы за спиной. Потом была Лидия, которая строго привела один жесткий и весомый аргумент: раненым не место на войне. Под раной Мартин, несомненно, имела в виду незнание Т/И о всех её способностях и всех нюансах. Но Т/Ф эта фраза, возникшая в голове, лишь успокоила: девушка стала ещё более уверена в своём решении, представляя, насколько полезной окажется её сущность, когда Дитон раскроет перед ней все карты.       Следующим был голос Стайлза. Он заставил Т/И улыбнуться от фразы о том, что он бы упал в обморок на месте девушки, если бы нашёл у себя на пороге оторванную человеческую руку. А также, Стилински, кажется пробормотал что-то о том, что легенда о Жеводане оказывается, на его ужас, довольно правдивой.       Девушка хотела улыбнуться, но пустая улица без огоньков в окнах домов напомнила о предосторожности. Это её улица, её дом стоит на правой стороне, почти по середине. «Зверь явится, когда ты будешь одна» — набатом в голове. «Когда ты не сможешь спастись».       Т/И сглатывает. Вой и силуэт впереди не могут быть игрой сознания. Огромное животное, как в легенде, в два, если не в три, раза больше обычного волка, больше обычного оборотня смотрит прямо, глаза мигают, как маячки вдалеке. Лицо само собой чуть вытягивается и чуть обрастает шерстью. На руках рассыпаются чёрные пятна, но не появляется когти.       Т/Ф с паникой в глазах вспоминает про ключ в заднем кармане и о том, что у неё секунды две, чтобы сделать нечто невероятное, пока маячки телеграфируют «sos». Девушка резко отталкивается ногами от асфальта и несётся не то к своему спасению, не то к своей гибели. Быстрые, порывистые движения, казалось, не могли уже подвести… Но замок.       Т/И вставила ключ с третьего раза, нервной, подрагивающей рукой провернула его, и бросилась в дом, нечаянно, но уверенно зажимая между дверью и дверными проёмом чужие пальцы, которые, едва замечая боль, настырно пытались пробраться в дом полминуты ровно. Потом, сдавшись напору двери, Зверь отдернул свою руку.       Смело прокрутив в замке ключ, девушка оставила их, мчась по лестнице на второй этаж. В голове уже бились стёкла окон, всех окон в доме. Дрожащая рука била по разным буквам, составляя смс. Потом, теряя секунды своей жизни, кажется в пустую, Т/И всё же набрала «мой дом» и отправила, надеясь, что не перепутала номера.

***

— Мэйсон, — шёпотом взмолилась Т/И. — Мэйсон.       Жеводан медлил, полностью уверенный в своём триумфе. Девушка прижималась к двери, наблюдая за темнотой в окнах своей комнаты и сжимая в руке три канцелярских ножа. Большой палец нервно скользил по кнопочке на одном из них. Ни единый коготь не протыкал ладонь, сжатую в кулак. Ни единый клык не царапал мягкий податливый язык.       В окнах чудились руки Зверя. Они били по стеклу, они оставляли трещены. Маячки всё молили о спасении душ его жертв. Никого рядом. Никаких надежд на себя.       Только на призыв, который обычно срабатывает в фильмах. — Мэйсон, — уже устало повторила девушка, прикрывая глаза и медленно оседая на пол. — Пожалуйста, Мэйсон.       Окно на первом этаже разбилось. Зверь решил тешить девушку ожиданием. Стекло разлетелось по полу и, возможно, отец будет очень сердится, пока не направился в комнату Т/И решительной походкой и не найдёт её кости. Громкий крик, но не крик отчаянья.       Крик пропитан силой. От этой силой в голове будто бы почти всё взрывается, будто бы всё взрывается… Т/И взвывает, прижимаясь затылком к двери. Когти злостно гнут лезвия, злостно входят глубоко в плоть. Клыки впиваются в язык. Привкус крови во рту даёт надежду.       Яркими маячками блестят золотые глаза, едва отражающиеся в стекле. Как завороженная, Т/И наблюдает за своим отражением, тенью оседающим на ночное небо. Крик не подавляет сущность, он только её пробуждает. Чёрные кольца осели на лице рыжеватого оттенка, длинные когти мягко водят полосы по коленям. — Т/И! — облегчённо и одновременно злое. Стайлз и Лидия, синхронно бьющие по двери кулаками. Сердце Т/Ф бьётся в такт кулакам.       Это рождение кажется божественным, высказанным всей своей красой.