Сборник имейджинов

Часть 1.       «Никто не должен знать о заучке» — негласное правило, которое скользит в каждой средней школе тенью за той самой «серой мышкой» и которое однажды вдруг бесследно пропадает в тех же самых коридорах. Так было во многих сериалах, в фильме «Простушка», но в жизни… Дед сказал бы, что эта лирическая брехня работает только на экранах и, если ты не проявишь себя в самом начале, то так и останешься блеклым пятном в школьном фотоальбоме. И ещё, он бы добавил непременно, что, если в твоей школе всё по законам фильмов о подростках с кучей ярлыков и клише, если вокруг тебя все делятся на крутых, на тех, с кем крутым не стыдно перекинуться стандартными «привет» и «пока», и на ботанов с тихонями, то ты точно забрался куда-то в доисторические времена и тебе стоит сматываться оттуда, как можно быстрее…       Т/И улыбчиво кусает губу, когда мистер Хейзер смеётся, сидя перед ней на первой парте, и робко оглядывает класс взглядом. Казалось, все те немногие, кто тоже с удовольствием откликнулся на объявление о подготовке специального выпуска школьной газеты, посвящённого приближающемуся юбилею школы и балу в честь него, тоже оценивают наброски довольно высоко. Миранда Стьюлтон чуть хмурится: хороший знак, видимо, она наконец замечает неслабого конкурента в борьбе за главную поздравительную статью. Касеус Гланштат улыбается уголком губ, подмигивая. А учитель английского языка всё посмеивается, вводя своей медлительностью Т/И в крайнюю степень неловкости.        Она прижимает к себе листы, желая натянуть свой огромный яркий свитер на голову и провалиться сквозь пол, сердце нетерпеливо бьётся, тепло заливает щеки и уши, когда мистер Хейзер наконец решает заговорить. — Хорошие наброски, — не лукавя, сознается мужчина. Его очки поблескивают под солнечными лучами, и Т/Ф невольно поправляет свои, уже съехавшие на кончик носа. — Ты, видимо, очень любишь своего дедушку. Он у тебя толковый, — усмехается мужчина.       Девушка улыбчиво кивает, трепетно рисуя в голове родной образ. — Ну что ж, послушаем теперь Майкла, — вздыхает учитель. — Т/И, ты можешь быть свободна. Твой дедушка предупредил, что тебе нужно на занятия.

***

— Это был успех? — Это был успех! — радостно вторит Т/И грубому голосу, отзвучавшему в телефоне. — Кроме того, мистер Хейзер похвалил и твои мысли, — усмехается девушка, шагая по улице и придерживая книги, не уместившиеся в сумке. — Почему бы и не согласиться с хорошими мыслями, — находчиво отозвался мужчина, но голос его резко преобразился, становясь грубее на следующей фразе. — Я надеюсь, придурок Сайлас больше не лезет к тебе?       Т/И отвечает не сразу, долго размышляя над нелюбимой для себя темой. Она чуть хмурится брови, не понимая, зачем дед напомнил об этом и, пытаясь придать своему голосу больше уверенности, произносит долгожданное: — Нет. — Ну и славно, — тоже желая побыстрее закрыть эту тему, отзывается мужчина сквозь тихий шум на заднем плане.       Он затевает новый, более приятный разговор, и девушка отвечает ему медленно, почти отвлекаясь от звонка. Она постоянно ловит посторонние звуки фоном и, кусая губу, думает, что позвонила не в слишком удобное время. В очередной раз ожидая, пока дедушка снова сможет её слушать, девушка вздыхает и мысленно ругается.        Впереди улицы она замечает знакомые лица и старательно опускает голову как можно ниже, чтобы волосами прикрыть лицо. Сердце колотится бешено. Т/И и так волнительно встречать знакомых, которых она пару раз видела в школе, на улице, но этих она вообще не желала бы встречать. Компания Уилла Сайласа была одной из тех, которых дедушка несчадно клеймил званием «шайки из неправдоподобных фильмов», была тем самым клише плохой компании, унижавшей слабых, и, к сожалению, была в реальном времени.       Т/И изо всех сил старалась скрыться, но даже «серой мышке» трудно быть «серой мышкой» вне толпы. Уилл, будто бы предупреждающе, хватает девушку за лямку сумки, останавливая Т/Ф, и её маленькое бледное личико тут же обращается к нему с негласной мольбой, которой, видимо, не пробиться сквозь стекла очков. — Т/И, — произносит Чед, тот, который в компании выше всех и поэтому всегда шагает позади всех. — Привет, — шумно вздыхает девушка. — Т/И, ты кого-то встретила? — интересуется из динамика дедушка.       Т/Ф собирается ответить, но Уилл ловко отбирает телефон. — Она перезвонит позже, — сообщает парень и с ухмылкой сбрасывает вызов, сжимая телефон в руке.       Девушка лишь терпеливо смотрит на него, стараясь соответствовать тому, о чём говорила в своих набросках — стараясь быть человеком вне клише. Она чуть приподнимает подбородок, но при этом смиренно ждёт объяснений. Уж чего, а храбрости деда ей явно не хватает. — Т/И, не одолжишь нам двенадцать долларов? — миролюбиво интересуется Теренс, на которого тут же возмущённо бросается взгляд Уилла. Кажется, негласный царь шайки хотел сказать это сам. — У меня только пять, — неловко сознается девушка, поджимая плечами. — Дедушка просил купить продукты после скрипки, — добавляет она, как будто бы это было так важно для парней, бродящих вчетвером. — Но твой дед ведь не какой-нибудь бедняк, — напоминает Уилл, медленно растягивая по своим губам улыбку. — Так, ты одолжишь нам деньги?       Он подбрасывает чужой вибрирующий телефон, как свой, и ловит его, стискивая в кулаке. Т/И тупит взгляд и снова неловко повторяет: — Но это ведь… на продукты. — Хорошо. Тогда я возьму… Боже, да эта рухлять не стоит и трёх центов, — разочарованно тянет Сайлас, сжимая старенький телефон, и поднимает на Т/И хмурый взгляд. — Давай сюда деньги.       Девушка удивлённо вскидывает брови и тут же хмурит их, со злобой рассматривая лица парней. Из них один лишь Алек, стоящий по правую руку от Уилла кажется ей понимающим всю дикость ситуации. — Нет, — твёрдо заявляет девушка. — Отдай мой телефон. Я опаздываю на занятия. — Ты можешь выкупить его, — недовольно, с нарастающим гневом внутри хохлится блондин, снова подкидывая телефон. — Я также могу запихать те три цента, которые мой телефон не стоит, тебе куда подальше, — гневно выдаёт Т/И.       Алек, единственный, чьи глаза не воспалены злобой, внимательно смотрит на девушку, а после роняет косой взгляд на Сайласа. — Уилл, верни девушке телефон, — тихо просит парень. — Ты серьёзно хочешь отнять у неё деньги?       Т/И бросает благодарный взгляд на невысокого темноволосого парня и чуть успокаивается, ожидая, что слова Нортмана всё-таки пробудят в Уилле человечность. Но блондин лишь упорно смотрит на девушку, отображая в лице всю свою злость, и уперто произносит: — Отдавай свои деньги.       Девушка гневно смотрит сквозь стекла очков. Кажется, что молнии сейчас пройдут сквозь них и сделают Уилла недвижимым камнем навеки. — Что ты мне сделаешь? — грубо спрашивает Т/Ф, не понимая, куда её несёт, но несясь туда на всех парах с мыслью, что дедушка будет ей гордиться. — Может, ударишь меня и отберешь деньги, как последний негодяй, который считает себя крутым мальчиком? — Ты нарываешься, — басит Чед. В голосе его скользят нотки сомнения. — Уже нарвалась, — объявляет Сайлас.       Секунда на неправильное решение, и девушка оседает на землю, больно ударяясь копчиком и при этом чувствуя боль в лице, от неудачно возвращенного телефона. К счастью, очки успели спастись от удара, повиснув на тонкой цепочке. — Ты что творишь? — резко вскрикивает Алек, оказываясь перед Уиллом и с силой дёргая его за ворот рубашки. — Ты вообще в своём уме? — Что же делать, если она не понимает по нормальному? — нараспев тянет Теренс, ловко ловя Т/И за ворот свитера и чуть отрывая от земли. — Отдавай все свои деньги и цепочку, — он резко притягивает цепочку для очков, которая кажется парню весьма привлекательным украшением.       Т/И шумно ловит ртом воздух и смотрит Вейкеру в глаза, с силой отталкиваясь от него и в одно мгновение оказываясь на асфальте. Голова начинает болеть от непредусмотрительного поступка.              Джексон был уверен, что этот дурацкий день должен закончиться идеально. В голове его всё ещё звучал раздражающий голосок Лидии, а злоба змеилась, беспокойный канимой крутясь в голове. Уиттмор мчался по дороге домой, надеясь освежиться после тренировки, с наслаждением наблюдал лёгкую ноющую боль в мышцах и думал о том, что этим вечером Лидия Мартин снова сдастся первой, наберёт его и, играю в идиотку, спросит, где же он, когда она дома одна с трижды проклятым «Дневником памяти». Он усмехался. Самолюбие, о это божественное самолюбие, снова било через край.       Ещё сворачивая на эту улицу, Джексон приметил четверых придурков, затеявших потасовку в самом центре улицы. Он закатил глаза, замечая, как два парня, держась на ногах, бьют друг друга. Один со светлыми волосами действует настырно, другой, видимо, слабак — только отбивается. Двое других распластались на асфальте. Опять же: один действует, другой неловко отбивается. Уже подъезжая ближе, Уиттмор замечает в слабаке номер два нечто особенное и резко тормозит, когда убеждается, что это девушка.       Джексон тормозит и не понимает зачем. Может, дебильные геройские чувства новой сущности, как у МакКолла, взяли верх? Но парень не спешит разбираться с этим, выскакивая из машины. — Эй вы, — окликает он предупреждающе, при этом резко сдирая парня с девушки и откидывая его в сторону. — Пошли отсюда вон. Всё.       Его глаза на секунду загораются, а кожа покрывается чешуёй, и два парня, которые могли видеть это, убираются прочь, проклиная какого-то Чеда. Третий парень оборачивается и внимательно смотрит на хмурящегося Джексона несколько секунд. После он делает осторожный шаг вперёд, но Уиттмор недовольно повторяет: — Пошёл вон. — Я хотел ей помочь, — в той же манере откликается Алек. — Нужно было помогать, когда она была в сознании, — не оглядываясь на девушку, откликается Уиттмор. — Вали.       Джексон думает, что парню этого достаточно, и отворачивается, подходя ближе к девушке. Он аккуратно всматривается в неё, не находя никаких внешних признаков насилия, и слышит действующую на мозги вибрацию телефона, валяющегося рядом. Поднимая его, Уиттмор находит очень обнадеживающее слово «Дедушка» и, пару секунд разбираясь с телефоном, отвечает на звонок. Поток ругании и грязнейшего мата криком льётся из динамика. Джексон кривится. — Я нашёл вашу внучку без сознания, — громко обрывает парень. — Скажите адрес, куда мне стоит её отвезти?

***

Часть 2.       Джексон вот вообще не так хотел провести вечер. Он рассчитывал на компанию сдавшейся Лидии Мартин, даже на её дебильный фильм рассчитывал, но сидел на неудобном кресле в маленькой гостиной, наблюдая, как петляет туда-сюда родственник, кажется, ровесницы Уиттмора. Парень совершенно не помнил, чтобы видел её в школе, но старик, проклинающий идиотов, напавших на девчонку, пару раз переспросил Уиттмора о школе и пару раз предложил чай, явно пытаясь задержать его в своём доме. Природная подозрительность всегда доводила И/Д до крайности, и он не хотел вдруг упустить того, кого Т/И, проснувшись, могла объявить виновником, пытавшимся скрыть свою вину. Да и Джексон, понимая, что полиция, которая едет очень медленно, вполне веская причина остаться, шумно вздохнув, согласился на чашку кофе.       Когда И/Д отправился на кухню, чтобы сварить кофе, Т/И стала медленно садиться на диване, схватившись руками за спинку и подлокотник, опираясь на них и преподнимаясь. Джексон не сразу заметил девушку, внимательно всматриваясь в экран телефона и читая сообщение Мартин. Он бросил на девушку быстрый взгляд лишь тогда, когда послышался скрип старых пружин, и встретился с полувосхищенным, полуудивленным взглядом, не находя в этом ничего особо шокирующего.       Девушка точно не знакома ему. Уиттмор запоминает всех, с кем общатся, тех, кого он видел в школьном коридоре, он видит в первый и последний раз каждый день. А вот девушка Джексона действительно знала. Парень услышал, как участилось сердцебиение, и как-то насмешливо усмехнулся. Он видел перед собой девочку, возможно, голосом Дженнис из «Друзей» повторяющую в своей голове «О. Мой. Бог», и это было вполне обычным зрелищем для него. — Т/И, — раздался мягкий облегченный вздох со стороны, и Джексон лишь закатил глаза, наблюдая, как его кофе брызгами разлетается в стороны из чашки, встретившейся с полом. — Как же хорошо, что ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь?       Девушка быстрым взглядом мазнула по лицу деда и бросила взгляд на парня, четко понимая, что при нем не может ничего сказать. Как тогда, в школе, когда он пытался открыть замок на её шкафчике, а она невнятно блеяла, что его шкафчик правее. Мистер Т/Ф тоже бросил на Джексона взгляд и выпрямился, оставляя внучку. — Спасибо за помощь, — сказал мужчина чуть улыбаясь обкусанными губами и протягивая парню руку. — Ты можешь быть свободным, если хочешь.       Джексон поднялся и, пожимая руку, кивал словам. Наконец, когда И/Д отпустил его руку, Уиттмор быстро направился к двери, бросая краткое и скорее дежурное, чем искреннее «Поправляйся». Т/И вздохнула одновременно с облегчением и недовольством.

***

Часть 3.       Т/И остановилась перед школой, вздыхая. Её обуяло то самое сомнение, когда ты понимаешь, что ничего не изменится в один миг, что за дверью всё те же люди, которые даже не вспомнят тебя, листая выпускной альбом, но толика надежды всё равно крепко обхватила хрупкое сердце… И разбила его вдребезги, ведь никто даже не замечает того, что в школу вошла именно Т/Ф. Кто-то бежит навстречу Стиву-«дружище», кто-то спешит к «Бетс, как жизнь?», а… Аврора Стьюлтон заперта в доме Айкена с подозрением на сумасшествие.       Вздыхая и рассеяно шарахаясь в сторону, чтобы тебя не затоптали, приходится сжать зубы — сжать в них свои тупые надежды — и пойти вперёд, прикидывая, что бы такого посмотреть, когда окажешься в пустом доме в очередной из своих пустых вечеров.       А для Джексона Уиттмора школьный день начинается иначе: он открывает дверь для Лидии на парковке, приобнимает её и направляется к школе, думая с толикой поддельной злобы о том, что его снова все заметят, что снова придется здороваться даже с теми, чьё имя он никогда и не запоминал, быстро отвечать взглядом на взгляды девушек под пустым беспристрастным взглядом Мартин: она в этой школе лучшая и она это знает. Уиттмор уже почти стёр из головы вчерашнюю девчонку, почти забыл вчерашних парней, вчерашнего старика, но странное озабоченное наваждение кусало его в голове. Джексон всё ещё был человеком и проблема девчонок, которых могут бить парни, его напрягала… — Эллисон, — протянула Лидия, тем самым давая парню понять, что она сейчас покинет его, и легко вышла из-под руки Джексона, торопливо направляясь вперёд.       Уиттмор усмехнулся, думая о том, что многие девушки ходили бы так, обхваченные одной его рукой за талию, всю жизнь, тем самым потешил своё самолюбие и направился к своему шкафчику. Пока открывал его, почувствовал на себе взгляд и ответил на него: какая-то маленькая девчонка тут же отвернулась, копошась в своем шкафчике. Уиттмор бы и не обратил на неё внимание, не продолжил бы изучать взглядом, но поверх волос была натянута какая-то странная повязка, обхватывавшая голову в верхней области затылка. Причинно-следственная связь была построена верно, и Джексон, не зная зачем, поплелся вперёд.       Т/И обернулась, думая снова у краткой взглянуть на парня, и едва не подпрыгнула, сразу разворачиваясь: Джексон, наверное, смотрел сквозь неё, раз его взгляд был направлен точно на неё. — Привет, — успел произнести Уиттмор, когда их взгляды встретились на секунду, и Т/И уже не могла уйти. — Привет, — она обернулась, кусая губу и опуская взгляд вниз. — Как ты? — Всё в порядке, — осипшим голосом отвечала девушка, усердно напоминая себе о том, что Джексон даже имени её не знает. — А это? — взгляд парня слегка задержался на импровизированной повязке.       Лидия Мартин заинтересованно вскинула голову, из-за плеча Арджент наблюдая за своим парнем, и едва заметно нахмурилась, понимая, что эту девушку она совершенно точно не помнит. Эллисон, удивленная поведением резко замолчавшей подруги, обернулась и сама, чуть усмехаясь. — Ты ревнуешь? — поигрывая бровями, лукаво спросила Арджент, обученная этому приему «невинного подкола» самой Лидией. — Мне просто интересно, — холодно отозвалась рыжая девушка. — Никогда не думала, что Джексон будет знакомиться с новенькими раньше меня.       Стайлз скомкал фотокарточку с изображением хэллоуинских тыкв с вырезанными на них зловещими лицами, и обернулся, думая, что Скотту будет интересно услышать об их планах на выходные. Но вместо того, чтобы говорить, Стилински зацепился взглядом за одну девушку — ту, с которой как-то сидел на химии — и, найдя рядом с ней Уиттмора, замер, удивленно тараща глаза. — Скотт, — тихо позвал Стилински, пытаясь опереться на свой шкафчик и невольно залезая локтем внутрь его, — скажи, ты тоже это видишь?       МакКолл, расставлявший в своём шкафчике, от нечего делать, учебники в алфавитном порядке и комкая найденные внутри фантики от шоколадных батончиков, вздохнул и обернулся, безразлично обводя взглядом Уиттмора и Т/Ф. — Т/И? — чуть удивился он, моргая и искренне не понимая, что может связывать девушку, постоянно помогающую ему на уроках с историей, и Уиттмора… Уиттмора. — Вот именно, — медленно кивая головой, проговорил Стайлз. — Т/И. А Лидия там, — он бросил быстрый взгляд, безошибочно находя Мартин, — с Эллисон… —…не знаю кого, но одного уже задержали, — со вздохом сообщила девушка, обнимая себя руками. — Я… Не хотела, чтобы их задерживала полиция, но дедушка меня не слушает.       Джексон кивал, едва слушая. Он считал, что выполнил свой «долг» ещё тогда, когда спросил Т/И о её состоянии, но ради приличия продолжал стоять рядом, иногда кивая. А девочка вошла во вкус: было ощущение, что с ней не говорили неделями, что она ни с кем не говорила неделями. Она медленно переставала робеть, а Джексон начинал: он ловил на себе чужие взгляды, слышал прямо за спиной то, как говорят о нём и девчонке, и понимал, что пора убираться, но…       Уиттмор никогда, возможно, такого не испытывал. Какая-то смесь жалости и ответственности приковали его к полу и нарисовали ему идеальную маску внимательности. Где-то глубоко у Джексона в голове была установка: побудь с ней, постой рядом, и, возможно, именно благодаря тебе у неё не разовьется острая ненависть к мужчинам и ещё более острый страх перед ними.       Когда Т/И поняла, что слишком разговорилась, было поздно. Она виновато улыбнулась, опустив взгляд, который всё рано не мог подняться выше шеи Уиттмора и с неудобством проговорила: — Прости. Тебе уже не интересно, — она говорила очень убежденно, прекрасно понимая, что это был их первый и последний разговор, и поэтому подумала, что лучше сейчас откреститься от компании Джексона. — Н-нет, — заторможенно отрицал сам парень, который решил, что именно так положено отвечать на подобные слова, — но мне действительно пора, — предусмотрительно добавил Уиттмор.       И по сценарию девушка должна вслух понадеяться на повторный разговор, на повторную встречу, но Т/И лишь легко улыбнулась, развернулась и ушла. Ушла первой.