Адриан Агрест/ты (Леди Баг и Супер-Кот, 1-5 части)
2 апреля 2019 г., 09:38
Часть I.
В Париже медленно пока тусклым солнечным светом сквозь утренний туман оседало утро. Будто бы не хотя солнечные лучи рассыпались на крыши домов, плавно пробегали по окнам… Маринетт пришлось зажмуриться, лениво зевая: она поймала один из лучей глазами, когда направлялась к лестнице. Дюпэн-Чэн потянулась вверх, разминая плечи, и схватилась за перила лестницы сразу же, как поняла, что может упасть. Вчерашний день был сложным, и, девушка была уверена, новый день ему в этом не уступит. Это возрождало внутри нее легкую смесь грусти и усталости, которая пробежалась по косточкам рук приятным, едва ощутимым зарядом тока. — Доброе утро, — произнесла девушка, усаживаясь за стол, чтобы позавтракать и, не дождавшись, пока родители ответят ей и взглянут на нее, чтобы понять, что она действительно улыбается, Маринетт подняла со стола вилку и сразу же нацелилась на какой-то очень вкусно выглядящий десерт, поданный на завтрак. Только притронувшись к десерту, девушка тут же с наслаждением издала «Ум-м» и тем самым привлекла к себе внимание родителей, которые внимательно посмотрели на нее с улыбками и едва заметной тоской: она блеснула в глазах обоих, но тут же растворилась, не поддавшись любопытному взгляду Маринетт, который остановился на папе девушки, сидящем перед ней. — Как же вкусно, — похвалила Дюпэн-Чэн. — Это твой новый рецепт? — осведомилась она у родителя. Мистер Дюпэн промолчал, наблюдая за дочерью. Легкая грусть еще сильней преобразила его лицо: уголки губ потянулись вниз, глаза рассеяно пытали стол своим тяжелым, неосмысленным взглядом. — А есть еще? — как будто бы не замечая ничего, Маринетт, полная сил и энергии, обернулась к матери: она стояла у плиты, деловито перемешивала что-то на сковородке. — Это был последний кусочек, — с досадой призналась Сабин, быстро оборачиваясь и бросая взгляд на мужа, который погрузил свою грязную тарелку в раковину и покинул кухню едва слышно. — Новый рецепт твоего папы, — тихо и со вздохом прибавил мужчина. — Вчера состоялась очень важная «премьера» у нас дома. Мы всех позвали, — она медлила, не хотела высказывать явных упреков, но девушка уже успела повесить голову, понимая, к чему клонит мама. — Только у тебя была закрыта дверь… Мы думали, что ты спустишься. Маринетт представила себе эту картину, лениво покручивая ручку крана и подставляя под воду посуду. Она четко представила маму и папу в окружении их знакомых… Они веселятся, поздравляют ее папу с гениальным пирогом, а ее родители смущенно пытаются оправдать громко играющую музыку, закрытую дверь, пока она, Маринетт, вместе с Супер-Котом гонится за очередным… Сколько раз уже случалось подобное? Маленькая дочь соседей, которой девушка задолжала игру в куклы; Хлоя, которая язвительно замечала, что ее ни капельки не расстроит фотография и без Дюпэн-Чэн, что у нее нет времени постоянно позировать для фотографа, пока «кто-то, не особо фотогеничный, вероятно, прячется в шкафу» и… Алья. «Боже мой! — сокрушенно подумала Маринетт, распахивая глаза от внезапного, огорчающего воспоминания. — «Алья! Даже Алья!» Дюпэн-Чэн быстро поставила мокрые тарелки на стол, закрыла кран и бросила мокрые приборы в шкафчик. Она только метнулась к двери, решив, что у нее вполне есть шанс успеть не разочаровать хотя бы одного дорогого ей человека, но остановилась, схватившись руками за дверной косяк и едва скользя по полу. Обернувшись на маму, которая уже стала что-то напевать себе под нос, Маринетт немного нахмурилась от разочарования самой собой. — Простите меня, мам, — тихо произнесла девушка, опуская взгляд. — Я действительно поступила плохо. Сабин обернулась к дочери, взглядывая на нее мягким, добрым взглядом, и заулыбалась, одним движением убавляя плиту. Она подошла к дочери и обняла ее. не желая, чтобы та чувствовала себя виноватой. Маринетт всегда была слишком чувствительна, и долгая злость на саму себя могла навредить ей. — Мы все понимаем, Маринетт, — ласково произнесла Сабин и весело потрепала дочь по спутанным волосам: она всегда делала так в детстве, а Маринетт смеялась… Смеялась и сама пыталась защекотать маму, или, если по волосам ее трепал папа, пыталась забраться к нему на плечи с каким-то веселым детским звуком «Яааа!»… Девушка вспомнила об этом, о том счастливом времени всепонимания между ней и родителями, как и ее мама: с легкой тоской по этому времени, с легкой улыбкой. Именно поэтому последующие слова матери и оставили свой отпечаток где-то под ребрами. — Твое отдаление от нас неизбежно. К этому можно только начинать медленно привыкать, смиряться с этим… Маринетт бежала, перепрыгивая ухабы и трещины, как ребенок, но очень быстро, надеясь успеть. Она помнила, что обещала что-то Алье, почти не слушая ее, когда та позвонила в самый неподходящий момент, помнила время, в которое они должны были встретиться у Сезер дома… «Я становлюсь отвратительной подругой, — обреченно подумала девушка с досадой убавляя скорость и переставая так ловко, как раньше, лавировать между прохожими, — и отвратительной дочерью», — добавила она еще. Маринетт не понимала, почему мама называла их отдаление нормальным, не понимала, почему вообще отдаление принято считать чем-то в порядке вещей. Если сейчас они видятся лишь на совместных приемах пищи или тогда, когда мама идет ее будить, то что будет дальше? Дюпэн-Чэн попыталась представить себе худший итог: однажды она возвращается домой, в который раз расставаясь с обликом Леди Баг, чтобы потом по первому же проявлению опасности снова примерить его на себя, смеется с каких-то слов Тикки, выключает музыку, которая громко звучит для родителей, непременно думающих, что их дочери весело слушать ее… Потом Маринетт бежит вниз. Она устала, она, возможно, хочет поесть, а родители для нее — должное, о котором она едва вспоминает. Она спускается, но дом оказывается пуст. Или, еще хуже, Маринетт находит записку: «Мы, наконец, отдалились. Это было неизбежно. Надеемся, тебе будет хорошо». И это ранее отдаление друг от друга случится, непременно, из-за одной лишь Маринетт: родители устанут ее ждать, а она окажется слишком занята, чтобы вспомнить о них. К дому семьи Сезер девушка прибыла совсем без настроения. Надавив пальцем на звонок, она, грустная и рассеянная, так и не отняла пальца до того, как доброе, веселое лицо Альи не заставило ее улыбнуться от осознания, что она, возможно, может еще что-то успеть. — Привет, — произнесла Алья, и голос ее прозвучал как-то неестественно взволнованно. — Привет, — отозвалась Маринетт. Она выглядела беспечно, не успев распознать в подруге опасной, губительной для нее радости. Наконец, наблюдая, как взгляд Сезер проходится по ней, как Алья оглядывается за ее плечо, надеясь найти за ним что-то, Дюпэн-Чэн заподозрила неладное. — Что-то не так? — осторожно спросила Маринетт. — Ты ведь принесла эскизы? — с надеждой обратилась к ней Алья. — Эскизы? Сезер едва опустила уголки губ, как снова широкая улыбка осветила ее лицо. — Не пугай меня, Маринетт, — усмехнулась она, выходя на порог и оглядывая свой дворик с мысленным вопросом о том, куда же ее подруга могла все спрятать. — Мы ведь договаривались вчера. Ты сделаешь пару эскизов, а сегодня мы попробуем создать аксессуары в стиле Леди Баг для ее поклонников. Дюпэн-Чэн потеряно поджала губы и опустила взгляд на свои руки, чтобы не встречаться глазами с Альей, которая начинала медленно понимать все то, что подруга боялась произнести. Весь вид Маринетт, пытающейся надеяться на чудо, на провал сквозь землю и как можно скорее, наталкивал на эту неутешительную мысль. — Только не говори, — начала Сезер, но тут же остановилась, хмурясь. — Не могу поверить, Маринетт! Ты ведь обещала мне, что сможешь! Все три раза, в которые я уточняла, удобно ли тебе, ты отвечала «Да»! Маринетт побледнела. «- Маринетт, ты… Прыжок, еще прыжок. Только бы догнать его раньше, чем Супер-Кот попробует использовать свой план. — Да, Алья. — Ты извини, если я настойчива, но ты ведь вполне можешь… Быстрее, быстрее. — Да, я все смогу. — Правда? Ты пойми. я не сомневаюсь в тебе, но… — Да, Алья. Я уверенна. Извини, вторая линия-А!» — Зачем ты обещала то, что не можешь сделать? — Алья скрестила руки на груди и вздохнула, поджимая губы. — Ты меня так обнадежила, Маринетт, — уже тише и менее воинственно произнесла девушка. — Мне нужно остыть, — сообщила она и аккуратно коснулась плеча Маринетт рукой, чтобы как-то извиниться за свою резкость, но не говорить этого вслух: подруга тоже расстроила ее. — Я позвоню вечером, — сказала Сезер, хотя совсем не думала о том, чтобы сделать это. Чем Маринетт Дюпэн-Чэн живет сейчас, если не семьей и друзьями? Девушка оглянулась по сторонам, чтобы убедиться в том, что скамеечка в конце парка не интересна людям, не умеющим наслаждаться парком так, как стоит, и присела на нее, прячась от всех под одной большой тенью двух деревьев. Что она сейчас такое, если не существо, сотканное из впечатлений и воспоминаний, связанных с семьей и друзей? «Маринетт (пять лет): у меня есть семья и друзья, и я всех их очень люблю» — первая запись в первом личном дневнике, который, к слову, как и все остальные, девочка не умела долго вести. «Маринетт (двенадцать): мои родители — самые лучшие, а друзья — самые веселые!!!» — запись в, скорей всего, восьмом дневнике. А что. интересно, по аналогии она могла бы написать сейчас? «Маринетт (шестнадцать*)… у меня есть семья, от которой я отдаляюсь, друзья, которых я разочаровываю… А еще я борюсь со злом». Маленькая Маринетт поставила бы тут три восклицательных знака щедро, а потом бегала бы и безмятежно, без каких-либо задних мыслей, думала, что лучше бороться со злом, чем быть примерной дочкой и подружкой маленьких модниц в красивых юбочках… И тут Дюпэн-Чэн посетила странная, но казавшаяся очень правдивой мысль. А что, если все то, что сейчас происходит у нее с семьей и друзьями, обуславливается ее новой ролью спасительницы? Она запирает дверь и включает музыку на полную громкость, чтобы родители не знали об ее отсутствии дома и фальшиво улыбались гостям, расхваливающим новый рецепт пирога папы… Она не слушает Алью, но многое ей обещает, пока пытается предотвратить безумную идею Супер-Кота… А что будет дальше? Она будет совмещать взрослую жизнь и жизнь супергероини? Будет обещать начальнику что-то и не выполнять этого?.. А если своя семья? А если, наконец, Андриан рядом и…? Ее обычная жизнь разрушается, точно разрушается. В Париже все чаще стали появляться злодеи… А что, если это не кончится никогда? Только подумать, что однажды жизнь героя сможет наступить на горло еще и ее мечтам. «Дорогие друзья, Маринетт Дюпэн-Чэн должна была представить нам свою новую коллекцию, но, по неизвестным нам причинам, она так и не приехала… Что ж, так давайте изберем лучшим модельером другую девушку, которая, видимо, больше достойна этого уже потому. что она сегодня здесь»…***
— Куда мы идем? — Тикки обеспокоенно выглянула из рюкзака, который несла на одном плече Маринетт, и огляделась. — Мы направляемся в гости к Мастеру Ван Фу и Вайзу? — радостно предположила она. Маринетт не ответила. Она лишь прибавила шаг и, толкнув дверь, очутилась в салоне Мастера. Не оглядываясь по сторонам, как делала обычно, она направилась вперед, желая поскорее найти мужчину. Тикки, которая прекрасно знала, что в такое время салон обычно закрыт, вылетела из рюкзака и стала радостно витать, обгоняя Дюпэн-Чэн. Та сжимала в руке серьги, грустно вздыхая. — Мастер Ван Фу, — позвала Маринетт, заглядывая в просторный кабинет, в который Тикки ворвалась, пролетев у нее над головой и тут же оказалась над мужчиной, заставляя его кратко рассмеяться ее ловкому финту в воздухе. — Маринетт, — улыбчиво отозвался Мастер. — Рад вас видеть, но ты выглядишь какой-то печальной. Девушка еще больше поникла, ниже опуская голову. — Маринетт? — тревожно позвала Тикки, удивленно наблюдая за своей хозяйкой. Дома Дюпэн-Чэн пыталась играть в «мисс улыбчивость» и только сейчас предстала перед ней в подлинном своем настроении. Девушка тем временем сделала решительный шаг вперед и опустила на стол перед Мастером свои серьги. — Заберите их, — кратко произнесла она, тут же отступая в сторону. — Что? — Маринетт, что произошло? — разделяя удивление Тикки, мягко спросил мужчина. — Я не могу так жить. Вернее, у меня не получается, — протараторила девушка, снова теснясь к двери. — Я отдаляюсь от семьи и друзей из-за всего этого… Извините. — Маринетт, — мягко начал Мастер Ван Фу, — это ведь… — Извините, — на полуслове перебила девушка и поспешила броситься за дверь, потом по коридору. Мужчина, и не рассчитывая догнать ее в силу своих лет, поднялся с места и, скрюченный, поплелся к выходу из салона. Когда он ступил на улицу, Дюпэн-Чэн уже не было. Задумчиво прислонившись к закрытой двери, он шумно вздохнул, мягко глянув на Тикки, которая подавленно глядела на темнеющую улицу сквозь стеклянную дверь. — Аккуратно, — послышался тихий голос со стороны, и Мастер поднял голову, удивленно замечая на карнизе небольшой крыши дома, стоящего на одной стороне улицы с его салоном, девушку. — Вот так, — повторила молодая незнакомка, подхватывая на руки кота и поглаживая его по шерстке. Ван Фу невольно улыбнулся, наблюдая, как ловко девушка подошла к небольшому окну и влезла в него, пропуская кота вперед. Кажется, он нашел… ________ * — возраст не точный, потому что подлинный мне не известен.Часть II
— А, по-моему, давно уже можно было просто приделать для него дверку, — недовольно произнесла растрепанная Т/И, убирая волосы за уши и лениво наклоняясь к шнуркам. — Об этом мы не договаривались! — кричит миссис Т/Ф, которая пытается доказать свою правоту уже с шести утра, и девушка невольно закатывает глаза. — Тогда договорись с Сэмом, чтобы он перестал лазать из окна на крышу. Всё, как обычно. Словно по традиции она ссорится с мамой из-за кота. Начинают они ровно с того момента, как девушка входит в кухню, жалуясь, что о питомце снова никто, кроме неё не заботится. Потом вступает мама, деловая женщина, которая раскидывает по тарелкам куски либо недожаренной, либо сгоревшей яичницы и параллельно диктует в наушник какой-то Бетс какие-то цифры. Дальше Т/И завтракает, клеит на холодильник стикер для папы с напоминанием, что он лучший писатель, которого она знает, и что глава ей очень понравилась. А теперь, чтобы день совершенно никак не отличался от других дней, девушка обувается, не торопясь: сначала левая нога, потом правая… — Ты не можешь делать это быстрей? — Т/И вскидывает голову, внимательно всматриваясь в мать, у которой видимо появилась минутка, чтобы заняться своей дочерью. — мне потом снова слушать о том, что ты регулярно опаздываешь? — Тебе ещё никогда такого не говорили, — флегматично откликается девушка, которую злость никогда не захватывала также, как её маму. Для неё эти препирания были привычкой, несерьёзной привычкой, которую трудно бросить. Собственно, также, как и бросить даже в мыслях употреблять это издевательское вы в отношении матери. Понимая, что нужно бежать со всех ног подальше от матери, которая сегодня была обязательно настроена подвести её до школы (это желание она выдала сама, когда Максин Маровски, старая её то ли подруга, то ли «стерва, с которой у неё ничего общего», спросила о том, когда миссис Т/Ф приедет на работу), Т/И быстро справилась с обувью и, закинув на плечо рюкзак, поспешила покинуть квартиру. На улице в лицо тут же ударил солнечный свет, который сразу же дезориентировал девочку, до самого конца надеявшуюся вскочить в серую массу людей и под серым небом домчаться до школы. Т/Ф жили почти в самом сердце Парижа: там, где всегда много людей и пахнет круассанами, причем пахнет так, что голод сводит даже полный желудок. Именно поэтому Т/И, дезориентированная солнечным лучом, специально, не из добрых побуждений обласкавшим её лицо, выступившая на улицу с крылечка, тут же была неудачно втянута в поток людей, неловко лавируя между стискивающими зубы джентльменами в шляпах и с портфелями и дамочками, напялившими на себя новомодные строгие костюмчики. — П-простите, — беспомощно тараторила Т/И в полголоса, старательно огибая людей и стараясь выйти к той стороне улице, по которой негласно официально люди направляются стройной колонной вправо и никуда иначе. — Простите, — совсем отчаянно просипела девочка, которая всегда ненавидела это чёртово сердце Парижа и это чёртово правило, что «успешная женщина (говорила это мама Т/И) не может жить где-то на забытой окраине». Вздохнув, Т/И, которая старалась и не сбивать никого в стройной колонне с толку и одновременно бежать из неё как можно скорее, заметила шанс наконец ретироваться: самый «край» этого нескончаемого потока людей, движущегося влево, был так пуст… Втянув в себя побольше воздуха, девушка ловко обогнула джентльмена в шляпке, потом толстую дамочку с портфельчиком и вроде бы успех, но… Т/Ф едва успела избежать столкновения с парнем, невовремя оказавшимся в «крае» толпы. Они даже успели встретиться взглядами на несколько секунд, и Т/И очень надеялась, что смогла всё-таки показать одними глазами всю свою злость, прежде чем исчезнуть в «правосторонней толпе», в которой, залюбовавшись одним туристом с необычайно огромным рюкзаком на спине, так и направилась до самого поворота. Девушка думала о школе, зачем-то всё пытала себя мыслью, что учитель литературы ни за что не оценит её работы, хоть он и относился к ней очень хорошо. Ещё девушка не могла не думать о Ясмин, которая обещала посмотреть её чёртову серёжку… Кстати, серёжка. Т/И ощупала своё ухо, убеждаясь в том, что, к счастью, неисправное украшение было на месте. Это заставило как-то приободриться. Т/Ф вздохнула с облегчением и значительно расслабилась, рассталась с неудачным началом дня, которое обычно предвещало неудачный день. Легкой походкой она завернула в нужный ей поворот, стараясь обогнуть строящееся здание быстро, чтобы ничего из вещей строителей, которые они любят оставлять на самом краю — ещё какой-то чудак-старик, будто бы не знающий об этом опасном месте, стоял там, как вкопанный — и тут же ощутила, как от быстрого движения злосчастный гвоздик, которому Яс обещала подобрать новую, лучшую застёжку, вылетел из уха. Девушка резко обернулась, пытаясь найти чёртову серёжку. Как для этого случая, улица вдруг опустела. Возможно, Роб Льюис наконец сменил табличку «Закрыто» на своем кафе в трёх шагах отсюда на «Открыто». Заметив серёжку у самого канализационного отверстия на дороге, у самого бардюра, Т/И выдохнула со спокойствием, поспешив туда. Зачем-то посмотрела на старика, вверх… Железное ведро, на самом краю… Какой-то идиот облокачивается на него… Но это ведь не её забота? Т/и осталось совсем немного, совсем чуть-чуть до серёжки… Или её? Старик ведь стоит прямо… Т/Ф бросилась обратно, почти одними своими силами оттащив старика в сторону и зажмурилась, всё ещё держа чудака за руку и чувствуя, как странная смесь комом сползает по её кофте. — Это… тут нельзя стоять, — медленно произнесла девушка, отпуская старика и рукой пытаясь очиститься от сероватой смеси, но становилось только хуже. Девушка сцепила зубы, не смея больше секунды гневно смотреть на безмятежного старика, и выдохнула: всё равно придется вернуться домой и переодеться, но только… Т/И бросила взгляд в сторону дороги, туда, где должна быть серёжка, туда, где так невовремя пронеслась машина, после чего гвоздик исчез… — Да что за день такой! — девушка психованно сжала кулаки и встряхнула руками. Серёжки, которые мама ей не простит, серёжки, за которые она лучше удавит, пятые за год… — Простите, — позвал ласковый старческий голос, и девушка медленно опустила взгляд на старика, стараясь не винить его в случившемся. — Возьмите, — мужчина нашёл что-то в своём кармане, а потом протянул девушке свою широкую шероховатую ладонь. С неё на Т/и гордо взирали симпатичные гвоздики в расцветке божьей коровки. — Возьмите вместо вашей. — Да не нужно, — сказала Т/Ф, хоть ей очень хотелось принять подарок, и отступила на шаг назад. Мужчина в ответ лишь сделал шаг ей навстречу и упёрто протягивал девушке ладонь. — Возьмите. Вы ведь помогли мне, испачкались, потеряли серёжку… — Хорошо, — тихо сказала Т/И и улыбнулась, как только гвоздики переместились на её ладонь. Полюбовавшись ими пару секунд, девушка решила сказать «спасибо» за такой подарок, но никого не было рядом. Т/И неожиданно одолели сомнения: а что, если это не его серёжки? Зачем этому человеку серёжки в кармане? И почему он так просто отдал их ей? Сжав ладонь, девушка потеряно огляделась по сторонам: никого. И что ей теперь делать?..Часть III.
Толкнув ногой дверь, на которой большими буквами было написано «Мы становимся мертвыми, если перестаем думать», Т/И встала посреди комнаты, дожидаясь, пока папа обернется на неё. Она слышала, как отзываются кнопки клавиатуры на прикосновения пальцев, поэтому старалась терпеливо молчать. Т/И знала, что её папа заслужил этого, заслужил стать тем единственным в их семье, на кого общее правило «сначала ты выслушаешь меня, а потом продолжишь свои дела» не распространялось. Наконец, когда девушка услышала тяжелый хвост и похрустывание косточек, — мистер Т/Ф разминал руки — она кратко сообщила: — Сегодня опоздаю в школу, придется переодеться. Напиши, пожалуйста, записку, — и вышла сразу после того, как мужчина быстро оглянулся на неё, молчаливо кивая. Т/И вернулась в свою комнату, куда успела забежать перед тем, как зайти к отцу, чтобы бросить вещи. Она быстро взглянула на рюкзак, начиная снимать кофту, направляться к шкафу, и сразу затормозила, обращая внимание на сережки, расположенные на краю застеленной кровати. «И почему я их не выкинула?» — сама у себя спросила Т/И, недовольно хмурясь. — «Он же мог их…но он такой немощный…» И она глубоко вздохнула, сразу же смягчаясь. Стянув с себя кофту и опустив её на пол, Т/И одернула футболку вниз и остановилась перед шкафом. Вдруг девушке показалось, что позади раздался какой-то глухой стук, и она обернулась, надеясь найти в дверях папу с запиской. Но было пусто. Всё та же комната, безлюдная, одинокая. Обернувшись обратно к шкафу, Т/И не поверила своим глазам, незамедлительно отступая назад и едва не теряя равновесия. Девушка уставилась в какое-то маленькое розовенькое существо с черной точкой на голове. Оно парило в воздухе и, кажется, тоже изучало Т/Ф своими глазками, моргало… Т/И позволила себе наклониться чуть вперед, чтобы разглядеть существо получше, и снова отступила назад, когда оно сделало почти то же самое. — Привет, — произнесло существо почти детским, тихим тоненьким голоском. — Я Тикки, квами. Т/И снова подалась вперед, пораженно взглядывая на крошку своим внимательными, удивленными глазами, и чуть приоткрыла рот, не зная, как это понимать. В голову, конечно, пришла вполне здравая мысль, что-то ведро со смесью бетона всё же приземлилось ей на голову и теперь она направляется в машине скорой помощи в больницу, но существо вдруг сделало круг вокруг неё, и Т/И должна была бросить все догадки, чтобы ни на секунду не оказаться повернутой к ней спиной. Неожиданно существо, назвавшееся Тикки, подлетело слишком близко к лицу девушки, и она по инерции свалилась на пол, опираясь на ладони и внимательно, сердито наблюдая за действиями розоватого парящего тельца. — Ты так и будешь молчать? — удивилось оно. — Я не говорю с тем, что мне кажется, — недовольно ответила девушка, прижимая ко лбу ладонь и думая, что она, видимо, все-таки… — Тогда я скажу всё сама, — вздохнула Тикки и расстроенно пролетела над головой девушки, которая без надобности вжала шею в плечи, следя за ней. Опустившись на край постели, на котором она оказалась бы в поле зрения Т/И, Тикки с беспокойством вспомнила о Маринетт и на секунду впилась грустным взглядом в пол. Т/Ф, которая глядела на неё в ожидании, даже стало жаль её, но девушка натужно хмурилась, готовясь стоять на своём. — Я связана с Камнем Ледибаг, серёжкам, — сообщило маленькое существо, поймав на себе изучающий взгляд. — Тот, кто носит их, с моей помощью превращается в супергероя и обладает силой удачи и созидания. — В Ледибаг? — насмешливо приподняв брови, переспросила Т/и и поднялась на ноги, отряхивая свои штаны. Она, конечно, любила все эти телепранки или как их там, но не настолько, чтобы верить тому, что она может в них участвовать. Тем более взаместо главной героини этих бредней, выдаваемых за действительность. — Ох, нет, странного розового существа мне на сегодня хватает, — усмехнулась она, когда очень уж хотелось верить, что в её жизни действительно может случиться что-то фантастичное. Но этого ведь не может случиться! Чтобы всё вдруг поменялось в один миг, чтобы в один момент случилось что-то удивительное, действительно стоящее в её жизни… чтобы вдруг стать кем-то вроде героини Парижа из телепередач… Будто, если бы всё это было реально, нужно так девчонке, которой повезло стать супергероиней, отказываться от этого. Будто может быть что-то лучше, чем разбавить серость обычной жизни приключением, что-то лучше, чем каждый день встречаться с чем-то более страшным, чем с дотошной матерью и отвратительным учителем математики… — Ты готова верить в меня, но не готова верить мне? — недовольно спросила Тикки, а Т/Ф, будто бы и позабыв о ней, спокойно вернулась к шкафу, выбирая одежду. За дверью очень глухо, возможно, прямо из мастерской раздался голос мистера Т/ф — он говорил, что написал записку о том, что знает об опоздании. Т/И крикнула «спасибо», прекрасно зная, что мужчина все равно не поспешит к ней, чтобы проверить в доме ли она. — Я верю тому, что вижу, — ответила Т/Ф, снова оборачиваясь к Тикки. Т/И смотрела на квами недоверчиво, надеясь, что это окажется глупым розыгрышем и кто-то сейчас уличит её в презренной для такого возраста вере в чудеса. Она все-таки не была готова к чудесам в реальной жизни, только к вере в них. Как и любой другой, она готова желать себе что-то фантастическое, но не готова к тому, чтобы что-то из этого сбылось, чтобы действительно случилось что-то особенное в её жизни. Не в жизни кого-то другого, а именно в её… Т/Ф немного замялась от этой мысли, опустила взгляд и быстро влезла в чистую кофту, поправляя рукава. — Надень серёжки, — попросила Тикки, и девушка шарахнулась в сторону уже не так резко, как раньше, спокойно замечая квами справа от себя, но всё же недоверчиво относясь к её словам. — Зачем? — Надень их, — со вздохом повторила квами, почему-то думая, что с Маринетт всё происходило намного легче, но в этом и была вся суть её привязанности. Т/и подошла к кровати, недоверчиво глядя на серьги сверху-вниз и не решаясь снова взять их в руки. Если уж и существует какое-то невообразимое существо, говорящее о супергероях, то стоит ли сразу же доверяться ему? Стоит ли быть наивной в такой нестандартной ситуации? Девушка снова обернулась на квами, решая, что это маленькое розовенькое существо не должно представлять для неё большую опасность, и. наклонившись, всё-таки взяла в руки гвоздики. Не обратив внимание на отсутствие чёрной крапинки, которой они были украшены раньше, девушка аккуратно надела их, отмечая особую удобность этого украшения. — Ну, — Т/Ф оглядела свои руки, не замечая никаких изменений, которые, как она думала, обязательно произойдут с ней, — ничего ведь… Девушка замолкла, наблюдая за Тикки, которая закружилась вокруг неё, и пыталась поспеть за ней, следя глазами, но в один миг потеряла из виду. Настороженно оглядывая комнату, Т/И снова прокружилась, стоя на месте, один раз и нахмурилась — никого… — Эй, — тихо, будто бы пробуя это слово, проговорила девушка и медленно сжала ладони в кулаки, чувствуя, как что-то, словно вторая кожа, неприятно облегает её пальцы. Удивленно распахнув глаза, Т/Ф выставила руки вперёд, рассматривая их. Яркая ткань в черную крапинку облегала её руки и живот, и ноги… Занеся руку за голову, девушка ощупала волосы, которые плотной лентой стянуло в высокий хвост, и торопливо направилась к шкафу, из-за дверки которого смущенно выглядывало настенное зеркало. Схватившись за ручку шкафа и потянув её, Т/И предстала перед собой же в новом облике. Яркий костюм в чёрную крапинку обтянул её всю, выдавая невыгодную подростковую угловатость и несформированность тела, а глаза её, удивленные, наивно глядели сквозь прорези в маске, скрывшей половину лица. Осмотрев себя, девушка нашла ещё какую-то вещицу, закрепленную на пояске, и прикоснулась к ней пальцами, несмело оглядывая. Затем, решив, что она всё-таки может посмотреть её поближе, Т/Ф взяла её в руки. — Это, что, йо-йо? — девушка даже не ощутила, как улыбнулась с каким-то детским восторгом, а не усмехнулась, как планировала, ядовито. Попытавшись сыграть в «йо-йо», Т/И аккуратно направила «игрушку» вниз и удивленно проследила за её встречей с полом из-за слишком длинной для обычной игрушки веревочки. Снова подняв вещицу, девушка задумчиво нахмурилась, обматывая её раскрутившейся верёвочкой, и медленно двинулась взглядом к балкону, который был открыт: папа любил проветривать весь дом, говорил, что ему легче работать, когда ото всюду слышен гул улицы. В голове появилась мысль, глупая, конечно, но Т/Ф всё равно вышла на балкон, внимательно вглядываясь в городской пейзаж и сжимая в одной руке «йо-йо». Прямо перед их домом был другой, с тоненькой, но длинной каминной трубой, за которую зацепиться бы и… «Что за глупость! — сама себя поругала девушка. — Ужасная глупость! Она ведь может стать твоей последней глупостью, если что-то пойдет не так. Ты ведь никогда ничего подобного не выделывала! Да никто не выделывал! А все эти новости о героях Парижа, о Ледибаг, всё это ведь… но ведь сама видела, сама прекрасно знаешь, что такое даже лучшие каскадеры сами не сделают…» — Боже мой, о чем я думаю, — совсем тихо произнесла для себя Т/Ф, вздыхая. — Сила удачи, — со смешком добавила она. «Но разве можно дальше жить, не попробовав, пока есть шанс?» — подумала девушка, и в голове её пронеслась вся та обыденность, к которой она легко, волей случая, может вернуться уже через пять минут, так и не узнав ничего, не использовав маленький шанс. Это ведь ужасно, всю оставшуюся жизнь ненавидеть себя за неиспользованный шанс, думать, как бы могло быть… Т/И подошла к самому краю балкона и решила, что, если уж судьба, то «йо-йо» обязательно зацепится за трубу соседнего дома. Она замахнулась рукой, которой держала «игрушку», и резко выкинула её вперёд, почти не думая, не рассчитывая ни на что, наблюдая, как стрелой приспособление несется вперед и огибает трубу, обхватывая её. Почти окаменевшими пальцами девушка дернула веревку на себя, понимая, что не поддается. Сердце забилось быстрее, и, схватившись за веревку сильно-сильно, девушка еле как взгромоздилась на край балкона, неустойчиво стоя на нем ногами, и оттолкнулась. Испуганный писк прокатился где-то внутри, шарахнул громом по легким, но так и не прозвучал вслух. Т/И оказалась на другой крыше на коленях, её подкосившиеся ноги не хотели стоять, и из глаз, кажется, катились слезы испуга. «И это я всё сделала? Боже мой, да это я сейчас сделала! Это же произошло в действительности, я же…» Девушка подпрыгнула на ноги от восторга и, отцепив «йо-йо» от трубы, широко распахнутыми глазами поглядела вперёд, где виднелся ещё дом и ещё… Девушка посчитала себя уже достаточно обучившейся, поэтому перед тем, как оттолкнуться, чтобы оказаться на другой крыше, проверила веревку уже не так хорошо, как в первый раз, но с большей решимостью схватилась за неё и разбежалась. Крик восторга на этот раз не смог остаться где-то внутри, и парень, который считал небольшой неприметный переулок отличным укрытием, невольно откликнулся на него, запрокидывая голову вверх. — Ледибаг! — выкрикнул парень, скидывая с плеча сумку. — Ледибаг! — повторил он, когда девушка уже готовилась к новой переправе по крыше.Часть IV.
Было так весело осознавать, что что-то меняется, весело отдаваться всему новому, как хотелось, целиком. Т/И действительно чувствовала себя лучше, перекидывая «йо-йо» и перелетая с одной крыши на другую, и даже с невольным стыдом думала о том, что стоит, точно стоит задобрить Тикки так, чтобы та и не подумала оставить вдруг её без всего этого, такого прекрасного и замечательного. Теперь же она может… Да даже на Эйфелеву башню взобраться, на самый верх, или даже посмотреть другой город, и это ведь всё так тесно связано с серьгами и Тикки лишь потому, что у Ледибаг есть смелость, а у Т/Ф… Кто она такая, чтобы быть смелой девчонкой, которую всегда поток толпы вышвыривает прямо у порога школы, куда она входит, чтобы оказаться в классе с математическим уклоном и снова оказаться под прицелом малюсеньких сочувственных глаз мистера Жорье… — Ледибаг! Т/И обернулась, услышав этот оклик, и удивленно вытаращилась в кого-то, кто преследовал её, неудачно перескакивая с крыши на крышу в паре футов позади. Она не сразу узнала ещё одного «телегероя», как тянул её папа, с ухмылкой таращась в телек, «Су-упер-Ко-от», но когда узнала, шустро проделала уже запомнившийся ей трюк и быстро оказалась на ещё один шаг впереди, не откликаясь на удивленный и полу-обиженный оклик. Т/Ф прекрасно понимала, что не готова к этой встрече сейчас. Сейчас это был супергерой, который знал не её, а кукую-то прошлую Ледибаг, собственно, таковым он и останется до того, пока они не столкнутся нос к носу, но… не сейчас, только не сейчас, только не тогда, когда она прогуливает школу, прыгая по крышам; не тогда, когда она медленно, но верно начинает осознавать, что осталась всё той же обычной девчонкой с обычными проблемами. — Тикки, — тихо, взволнованно прошептала девушка, надеясь, что квами её слышит. — Что мне делать? — Спустись с крыши, действие силы уже заканчивается, — непонятно откуда раздался голос. — Уже? — испуганно переспросила Т/И, волнительно взглядывая вниз с крыши. И как теперь вниз? Она ведь не умеет… — Ледибаг! — снова послышалось за спиной. — Ты шутила тогда? Шутила?! И тут девушка снова понадеялась на удачу, прыгая вниз на почти съеденную пожарную лестницу, пробегая по ней, а теперь на баки, пожалуйста, прямо на баки… Т/и прикрыла глаза, когда прыгнула вниз, и со страхом и неверием распахнула их, когда почувствовала под ногами твёрдую поверхность. Неожиданно она увидела свои руки: голые, не обтянутые такой неприятной материей, — и потому с мусорного бака спрыгнула уже как обычная серая девчонка, боясь расшибиться: сев на колени, она оттолкнулась руками и шустро встала ногами на землю. Сразу вытащила из ушей гвоздики почти машинально. Сверху снова раздался оклик, и девушка, не зная, куда деваться, добежала до угла здания и медленно, будто бы только выходя из-за него, побрела вперёд — впереди, она знала, был знакомый ей район, знакомая толпа серых офисных работников, возвращающаяся после ланча. Девушка слышала, как заскрипела сверху пожарная лестница и заторопилась ещё сильнее, но всё равно вскрикнула, когда перед ней приземлился гнавшийся за ней герой. Девушка уставилась на него, когда сам Супер-Кот пытался оглядываться по сторонам: он был выше её на пол головы, да и по части лица, которую не скрывала маска, и комплекции не дашь ему много лет… Возможно ли, что в этом мире все масштабные проблемы решаются именно подростками? Т/И нахмурилась, когда поняла, что её совершенно игнорируют, и сделала шаг вперед, немного сдвинувшись влево, но герой, будто бы сам решив обойти её, двинулся в ту же сторону. — Ты не видела Ледибаг? — взволнованно проговорил парень, и Т/Ф вдруг очень захотелось вслушаться в его голос, чтобы всё понять, но вместо этого она уклончиво качнула головой и, обогнув Кота, направилась впёред, в родную серую толпу. А парень опомнился только тогда, когда толпа уже поглотила девушку. Он вдруг обернулся, распахнув глаза в удивлении от своего предположения и с сомнением сам у себя спросил: «Ледибаг?» От этой мысли парень тут же нахмурился и, бросив взгляд вверх, внимательно всмотрелся в лестницу, с которой ранее спрыгнул, но вздохнул, не собираясь так быстро уходить. А вдруг та девчонка действительно Ледибаг и сейчас она всё-таки вернется и разъяснит ту игру во время их крайней встречи? А что, если это был намек на то, какая она в реальном мире, последний шанс перед тем, как Ледибаг пропадет совсем? Кот прижался спиной к кирпичной стене и потупил взгляд, совсем себя не понимая. У него было так много теорий, но так мало шансов оказаться хоть в чём-то правым. Зачем тут ходила эта девчонка, если она не Ледибаг, а если и Ледибаг, то зачем это шоу, когда она сама не захотела признаться, прощаясь?.. Парень вдруг вспомнил о всех событиях, произошедших не столь давно и снова глянул на лестницу, теперь уже собираясь запрыгивать обратно. Ему определенно нужно проветриться, побалтаться где-нибудь в виде героя, пока обычного школьника разыскивает личный водитель… Парень помнил ещё, что Ледибаг почти в самый разгар заката. Она была слегка дёргана и всё время шумно вздыхала, обнимая себя руками, и солнце, уходя, падало на неё яркими пятнами. Парень помнит, что смотрел с наслаждением в этот момент и думал, как ловко у него получилось влюбиться именно в содержание, не зная обложки, что ему, ему — парню с обложки, непременно повезло с этим. А ещё он тогда думал, что как же это хорошо, что Ледибаг сама устроила им свидание, что она так прекрасна сейчас, что, возможно, она полюбила его в ответ, а потом она сказала: — Я хотела сказать тебе, что… я решила уйти. Я больше не могу быть героем. И он, кажется, сразу возразил ей… Да, сразу. Он подпрыгнул на ноги, взял её за руки и сказал, что в Ледибаг нуждается город. Про себя он не добавил, понимая, что Ледибаг не одобрит этого сейчас и что её рук в его руках вполне достаточно, чтобы оставаться счастливым. — Я всё равно не могу, — упрямо отвечала девушка, а парень всё, как дурак, надеялся, что это окажется шуткой. — Я выпадаю из своей жизни, жизни своей семьи и… Прости, что я бросаю тебя. Это, правда, замечательно быть героем, но не тогда, когда ты теряешь из-за этого что-то не менее важное. Он кусал себя за губу. Это был его последний шанс, и он им зачем-то воспользовался. — Тогда скажи кто ты? Пожалуйста, скажи это прежде, чем пропадёшь. И она замялась. Вот! Она, вероятно, думала над этим, вероятно, даже хотела, но всё равно покачала головой, не позволяя ему, как он думал, наконец, стать счастливым полностью. — Прости, — пролепетала Ледибаг и её побег, после ещё каких-то неразборчивых для него извинений, был самым невероятным побегом в его жизни. Кот не знал, зачем вспомнил это. Он снова взобрался по лестнице на крышу и шумно вздохнул. По улице промчался знакомый автомобиль.Часть V.
Т/И встала без будильника, напялила на себя парадную школьную форму, чтобы, когда мама обязательно станет упрекать её за вчерашний прогул, случился некий диссонанс, который должен рассмешить папу, собрала сумку, в которую по настоянию Тикки вбросила коробочку с серёжками и впустила саму квами, и отправилась на завтрак. Сегодня должен быть один из тех дней, когда папа присутствует на завтраке, ведь вчера он запирал мастерскую, громко ругаясь, а это значит, что сегодня он будет дуться на эту комнатку, как маленький мальчишка, не понимая, что она ни в чём не виновна. Девушка любила завтраки с папой, ведь тишину он разбавлял лучше женщины в деловом костюме, да и женщине в деловом костюме будет на кого ещё концентрировать свою ужасную серьёзность. Когда Т/И спустилась, на кухне шёл вялый монолог: мистер Т/Ф с подавленным чувством собственного достоинства, как человек творческий, делился своими планами на этот серый день, в который он решился обходить мастерскую стороной. Войдя в кухню, девушка улыбчиво потрепала его по голове, не замечая взгляда матери, и села за стол, бросая сумку у своего стула. — Доброе утро, — очень официально произнесла Т/И и потянулась, хватаясь за тарелку с нарезанным сыром, чтобы сделать себе сэндвич. Схватив сразу два ломтика сыра, один девушка незаметно просунула под стол и отпустила, когда почувствовала, что Тикки потянула его на себя. Затем девушка взялась за тарелку с ломтиками хлеба, когда миссис Т/Ф вдруг сердито посмотрела на неё. — Может быть, ты хочешь объясниться? — спросила женщина таким тоном, что сразу стало понятно, что объяснений она никаких не ждёт. Т/И молчала, невозмутимо просовывая ломтик хлеба под стол и касаясь ложки, которую она воткнула в кашу, как в своего главного врага в жизни. — Ты не собираешься говорить, почему прогуляла школу? — с нажимом продолжала женщина в деловом костюме. — Конечно же только из-за того, что моя миссия на земле портить твой идеальный облик своей неидеальностью, — сообщила девушка, составляя уже второй сэндвич, и наклонилась к сумке, открывая её и вынимая из неё пустой контейнер. — Т/И, — чуть повышая тон, недовольно произнёс мистер Т/Ф. Девушка цокнула в ответ, снимая с контейнера крышку и укладывая сэндвичи. Женщина в деловом костюме страдальчески вздохнула. — Если будешь продолжать себя так вести, никакой тебе школы экономики в будущем, — холодно процедила миссис Т/Ф, когда Т/И поднялась, убирая контейнер в сумку. — Значит, мне нужно ещё поднажать, — невозмутимо произнесла девушка и направилась к выходу, собираясь купить себе завтрак по пути в школу: на углу, если она не протиснется в самую глубь толпы спешащих серых офисных работников, то есть шанс прикупить себе шоколадку.***
Ясмин была умной и весёлой девчонкой, одной из тех девчонок, с которыми приятно общаться, но неприятно сравнивать себя с ними. Т/И заметила её, входя в ворота школы, и сразу улыбнулась, понимая, что это очень уж приятно, когда тебя специально ждут у входа, чтобы пройти в здание только вместе с тобой. Яс, приметив девушку, помахала ей, и Т/Ф тоже захотела помахать, но, подняв руку вверх, она тут же ощутила, как в ладонь прилетает что-то холодное, и схватилась за неё, зашипев от боли. — Майлз, я отберу у тебя эту рогатку и оторву руки! — выкрикнула Яс, поспевая к Т/И и грозно оборачиваясь на младшего брата, которого она видела убегающим к школе. — Ненавижу его, — недовольно заявила Т/Ф, хмуро смотря на подругу и сразу же смягчаясь от понимания, что Яс ни в чём не виновата. — День не задался с самого начала, — проворчала девушка, пиная ластик, валявшийся у ног, и медленно начиная шагать к школе. — Представляешь, мама снова начинает говорить об этой школе экономики. После моих-то оценок по математике! Ясмин снисходительно улыбнулась и вздохнула. Ей не нравилось слушать эти жалобы изо дня в день, но она очень старалась привыкнуть.***
— Маринетт, — позвала Алья, тормоша подругу за плечо и отвлекая от любования Адрианом, который сидел чуть впереди них, вёл неловкий разговор с Хлоей и, кажется, очень хотел отвязаться от блондинки. Сезер ткнула на экран собственного телефона, показывая подруге видео, где девушка в костюме Ледибаг перебралась с одной крыши на другую, а потом исчезла, прыгая вниз. Спустя несколько секунд на экране появился Кот Нуар, который кричал что-то неразборчивое, догоняя девушку. Дюпэн-Чэн напряжённо моргнула, поджимая губы и не понимая, как ей реагировать на это. Новая Ледибаг… Она уже есть, вот-вот о ней заговорит весь город… А вдруг она всё испортит? А вдруг она будет плохим героем, и все жертвы будут на совести Маринетт, которая не справилась со своей задачей и покинула пост героя? Маринетт действительно перепугалась, думая об этом, но Алья вдруг тихо захихикала и непринуждённо потрепала её по плечу. — Что только не делают эти фанаты, верно? — кратко произнесла Сезер и улыбнулась. — Недавно слышала, что одним из покупателей нашей одежды в стиле Ледибаг стала Хлоя…***
— Это просто отвратительно, похоже на то, что… — Хватит! — повышая голос, перебила Яс. Они с Т/И обедали на улице, занимая по привычке самый удобный столик для наблюдений за Майлзом и его новой компанией. Ясмин уже съела свой обед и, вытащив из футляра скрипку, мучила её пока дурными громкими импровизациями, а Т/И всё жаловалась на мать, только эмоционально всплескивая рукой, в которой сжимала сэндвич. Когда Яс перебила её, Т/ф пришлось удивлённо распахнуть глаза, и сэндвич снова оказался нетронутым. — Это же невозможно слушать! Ты всё время говоришь о своей маме и о том, как она не права! Это раздражает, — выплюнула девушка и, легко поднявшись на ноги, подхватила свою сумку. — Что я такого сказала? — хмурясь, задала вопрос Т/И уже в спину своей подруге, которая никак на него не отреагировала. Картинно закатывая глаза, Т/ф могла краем глаза заметить, как на фоне листвы, закрывшей небо, промчалась чёрная бабочка…***
Адриан сегодня был невероятно подозрительным, как тихо заметила Маринетт, сидя к нему спиной во время ланча: он оглядывался по сторонам, будто искал кого-то, и многие его друзья или же люди, которые считали себя его друзьями и потому сели рядом, постоянно задавали ему вопросы об этом. Дюпэн-Чэн проклинала себя за то, что выбрала именно этот столик, и всё ждала, когда же придёт Алья. Она чувствовала себя напряжённой стрункой и постоянно придумывала, что сейчас её спина непременно соприкоснулась со спиной Агреста… И сейчас тоже. — Я увидел вчера одну девушку, — неуверенно отвечал парень на один из вопросов. — Не знаю, учится ли она здесь… Мы совсем не знакомы… — У Адриана будет подружка? — весело подколол Чак, который всё сидел рядом с Агрестом только потому, что какая-то Люси приняла их за друзей и ей это понравилось. — Не стоит занимать себя такими глупостями, — немного требовательно произнесла Хлоя, и Маринетт на секунду согласилась с её словами, сжимая в руке вилку. Было так неприятно вдруг узнавать, что Адриан пытается найти в школе какую-то девушку, когда Дюпэн-Чэн сидит прямо за его спиной, когда их спины почти соприкасаются, а парень едва её знает. Вздохнув, девушка расстроенно сконцентрировалась на кексе, который собирается разделить с Альей, и без особого аппетита подцепила своей вилкой немного воздушного крема, украшавшего кондитерское изделие. Неожиданно из школьного радио, довольно старого, из которого по праздникам несётся лёгкая музыка вырвалось: — Внимание, школа. «Северная школа Эйпа»*, находящаяся в шестидесяти футах от нашей, подвержена нападению. Прошу вас, в цели обеспечения вашей личной безопасности, немедленно спуститься в холл для ожидания дальнейшего инструктажа. — Маринетт! — выкрикнула Сезер, которая мчалась в кафетерий, едва замолкло школьное радио. — Смотри, что прислали в «ЛедиБлог»! Дюпэн-Чэн медленно опустила взгляд на протянутый к ней телефон, на котором шла смазанная видеозапись. Центром события, несомненно, была «Северная школа Эйпа», которую Маринетт всегда проходила, направляясь в свою школу. Прямо над парадным входом здания возвышалась женская фигура, которая держала в руках какой-то предмет, который невозможно было рассмотреть, но из которого прямо к зданию нёсся синий луч, выбивавший окна. Инстинктивно девушка подскочила на ноги, не замечая, что Адриан сделал то же самое, когда Хлоя поражённо смотрела на него, выключая запись на своём телефоне, и тут же посмотрела на Алью. — Нужно идти в холл, — неуверенно произнесла Маринетт. Теперь это были не её заботы.***
— Тикки, что ты такое говоришь? — удивлённо произнесла Т/И, стоя в школьной кладовке, в которую её затянула квами несколько минут назад. — Это ведь… я ведь не могу… — Мы вчера говорили об этом, — немного хмурясь, произнесла Тикки и приблизилась к девушке, смотря ей прямо в глаза. — Ты должна помогать людям, сейчас всё зависит от тебя. Девушка неловко опустила взгляд, прижимая к себе сумку, которая спустя несколько секунд упала к её ногам. Т/И стала решительно надевать серёжки, которые до этого сжимала в руке, не решаясь. А если что-нибудь пойдёт не так? Если она всё испортит? А вдруг её ранят или сама она кого-то ранит? Пытаясь отогнать эти мысли, девушка потёрла свою переносицу. — Что я должна буду сделать, Тикки? — со вздохом спросила Т/Ф, чего так не хотела делать. — Нужно отнять у Байоринисто** скрипку и уничтожить акуму. Просто поймай бабочку с помощью йо-йо и выпусти её снова. Т/И флегматично вздохнула, услышав слово «просто», а Тикки уже закружилась вокруг неё, превращая. Латекс снова обтянул руки, только теперь это не вызывало у Т/И прежнего предвкушения чего-то интересного.***
— Хэй, где ты пропадала? — Т/И чуть шарахается, удивлённо наблюдая за тем, кто это произнёс. Кот Нуар. Его яркие зелёные глаза сквозь маску глянули на девушку, которая нерешительно стояла на крыше своей собственной школы и, не зная, что ей нужно предпринять, смотрела вверх, на девушку, которая навела шуму. Кот не узнал прежнюю Ледибаг, а Т/Ф удивлённо решила, что непременно знает ту, кто скрывался за обликом Байоринисто. Да, непременно под всем этим нарядом красного цвета, на котором чёрные кружева составляли ноты, и маской, из-за которой стрелял выразительный взгляд и которая напоминала клавиши пианино, скрывалась Люси Белл, приятельница Яс. И в руках у неё была старая разваливающаяся скрипка. Перед ланчем всем на телефоны пришли фото от Стеферсона, который гвоздём выписал сзади на скрипке «Дурнопахнущая» и имя Люси. — Ох, черт, — тихо произнесла Т/И. — Ледибаг? — осторожно уточнил Кот Нуар, и девушка обернулась на него, хмурясь. — Нужно что-нибудь придумать, — резво произнесла Т/Ф. — Как нам заставить её спуститься к земле? Ты знаешь? Парень удивлённо прищурился и сделал шаг ближе к девушке, когда совсем рядом на крышу вывалилась оконная рама. Вздрогнув, Т/И невольно оглянулась на то самое место, неосознанно сделав шажок вперёд, и, снова обернувшись, недовольно обнаружила Кота слишком близко к себе. — Эй! Что мы будем делать? — Ты не Ледибаг, — недовольно качая головой, произнёс парень. Девушка усмехнулась. — Не думаю, что полезла бы сюда в этом костюме просто так, — входя в азарт, надменно произнесла она и, подбежав почти к самому краю крыши, громко выкрикнула вверх: — Эй, Люси, можно полюбоваться твоей гитаркой? Кот Нуар нахмурился и сжал кулаки, наблюдая, как девчонка убегает в здание, когда синий луч движется за ней под недурную мелодию скрипки. Он недоволен, он вдруг понимает, что Ледибаг говорила правду и их конец наступил без начала, он даже решает, что теперь ему обязательно нужно ненавидеть эту неопытную подделку, но он срывается за ней следом, когда луч избирает себе другую жертву. Нуар видит, как впереди него несётся девчонка и невольно прибавляет скорость. Синие лучи рвутся к нему сквозь разбитые окна, пару раз едва не задевая, но парень ловко огибает их, думая, что, если бы его не приняли за возможную жертву на крыше, то девчонка давно бы уже валялась изувеченная этими лучами, оставляющими следы копоти на полу. — Как же это благородно, — надменно бросает Кот, нагоняя девчонку, — кричать что-то обидное, а потом сбегать, чтобы все шишки доставались другому. — Извини, — сбивчиво произносят в ответ. — Я думала, ты не отстанешь. Мы теперь команда и… Т/И удивлённо вскрикивает, когда чужие руки останавливают её и сразу же разворачивают. — Мы не команда, — строго произносит парень, пока девушка сбивчиво дышит, сглатывая слюну. — Дай мне йо-йо и я сделаю всё сам. Он протягивает руку, но Т/Ф лишь выворачивается из-под другой руки юноши, которая сжимала её плечо, и злобно смотрит в ответ. — Если бы это была твоя задача — эта штука была бы у тебя с самого начала, — произносит Т/И. — Да, но… — Никаких «Но». Мы должны работать вместе, иначе никак. Кот вздыхает, а Т/ф думает, что гордость иногда совершенно не улучшает ситуацию.***
Т/И отряхнула костюм от грязи и шумно вздохнула, смотря Коту Нуару прямо в глаза. Это была их третья попытка приблизиться к скрипке, которая действительно завершилась удачно. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга, не замечая, что Люси Белл уже в слезах прижималась к директору и просила звонить её маме. Т/И усмехнулась, вспомнив, как буквально минуты назад Кот подкинул её, помогая с помощью йо-йо стащить скрипку, а Кот в свою очередь вспомнил тот момент, когда девчонка утянула его за хвост от того места, куда пришёлся прожигающий удар. Вокруг пахло дымом, говорили люди, Т/И хотела сказать Коту, что их сотрудничество было вполне неплохим, как парень вдруг оглянулся и поражённо выкрикнул: — Акума! Т/Ф оглянулась, смотря, как высоко в небе пролетает чёрная бабочка, покинувшая скрипку незамеченной, и тихо произнесла «Чёрт». Кот вздохнул и снова недовольно посмотрел на девчонку. — Ты такая бесполезная, — выплюнул он и, развернувшись, направился куда-то. Т/и рассерженно посмотрела ему вслед и, развернувшись, поспешила в совершенно противоположную сторону, надеясь забрать свою сумку из кладовки.***
— Яс! Эй, Яс! — выкрикнула Т/Ф, замедляя шаг и вздыхая. Она не знала, что делать и как извиниться перед своей подругой, которая обернулась на оклик, но вдруг ощутила, как руки, украшенные множеством колец, затягивают её в требовательные объятия. — Т/И, — тихо протянула скрипачка с досадой. — Я так испугалась, тебя нигде не было… — Прости меня, Яс, — протараторила Т/Ф. — у тебя всё в порядке? Не пострадала? Девушка заботливо оглядела подругу и заулыбалась, заметив, что та совершенно цела. Ясмин лишь обняла Т/И за плечи и медленно повела её к выходу с территории школы, рассказывая о том, что у мистера Скивза на самом деле парик и что он потерял его раз шесть, пока водил их туда-сюда, пытаясь вывести со школьного двора. Адриан оглянулся на «Северную школу Эйпа» и вздохнул, сунув руки в карманы. Ледибаг, где ему теперь искать настоящую Ледибаг… Кто-то рядом засмеялся. Парень вскользь оглянулся на двух девчонок и удивлённо замер, встретив ту самую девчонку, которую видел после неудавшейся попытки нагнать Ледибаг. Он проводил подруг взглядом до самых ворот, не решаясь предпринимать какие-либо действия, а потом с досадой приметил знакомую машину на парковке. ______ * — вымышленная школа ** — «скрипачка» на японском
