The Boyfriend Experience

Утренний стояк — это безжалостная сука, не знающая милосердия; Йен возбуждён, и трусы у него готовы порваться, как у тринадцатилетнего. Он просыпается почти в том же положении, в каком и заснул. Рука обнимает Микки, их ноги переплетены, простыни скомканы в районе пояса. Так удобно, что Йену не хочется вставать, принимать лекарства и вообще что-либо делать. Но приходится, с тихим вздохом, он осторожно выскальзывает из кровати, хватает пузырёк с таблетками и уже в ванной запивает их водой из крана. Теперь можно не беспокоиться об этом, ведь Йен хочет хотя бы попытаться вести нормальную жизнь. Он вздыхает, приводит в порядок свою (всё ещё дающую о себе знать) эрекцию и возвращается в постель, устраиваясь на прежнем месте. Он прижимается губами к шее Микки, приютившись сзади него, прижимаясь поближе. Микки слегка шевелится, тихо что-то бормочет, перед тем как вылезти из Йеновых объятий. Тот пытается не хмуриться от потери контакта, когда брюнет переворачивается и ложится на спину. Потянувшись и положив руку на его голую грудь, Йен смотрит, как чёрные брови поднимаются и опускаются, пока Микки не открывает глаза. Он выглядит…превосходно. Ещё тёплый ото сна, припухлые губки и следы от подушки на щеке, глаза лишь слегка приоткрыты. Йен облизывает губы и ведёт руку вниз по его груди, к животу, улыбаясь, когда брюнет одобрительно постанывает. — С утречком, — тихо мурлычет Йен, пододвигаясь к Микки, целуя его плечо. Он обнимает его за пояс, ногой касается его бедра. Тело Йена изголодалось по этим прикосновениям, сонное и жаждущее. — Мммм… — мычит Микки и гладит Йена по голени. Йен не слишком контролирует себя в этот момент. Он двигается медленно, нависает над Микки, садится ему на колени. Они прижимаются друг к другу и Йен издаёт стон, когда чувствует, что утренняя эрекция не обошла и Микки тоже. Их тела разделяет только нижнее бельё, и Йен прижимается ртом к шее Микки, целует и облизывает языком место у него за ухом, медленно покачивая бёдрами. — Да, хорошо, — голос у Микки хриплый, но мягкий; его руки гладят Йена по бёдрам, двигаясь с ними в такт. Йен не останавливается, скользит тазом туда-сюда, продолжая лизать и целовать его кожу. Они так близко друг к другу, руки Микки покоятся у Йена на бёдрах, вдавливаясь в них пальцами. И он что-то шепчет своим сонным голосом, между стонами и сладкими вздохами. Говорит, как ему хорошо, зовёт Йена по имени, и от всех этих вещей внутренности у Йена скручиваются и слипаются. Он не уверен, из-за того это, что сейчас утро, и по утрам он такой чувствительный…или из-за чего-то другого. Какой бы ни была причина, слова Микки гипнотизируют его, заставляют терять голову. Йен касается губами основания его горла, слегка прикусывает, из груди вырывается стон. Он чувствует, что подходит к финалу, и останавливается, чтобы дать Микки кончить первым. — Продолжай, — шепчет его партнёр, и одной рукой тянет Йена за волосы. Йен дрожит: — Хочу, чтобы ты первый. — Продолжай, — снова говорит Микки. И Йен слушается, роняет голову ему на грудь, двигает тазом вверх-вниз, прижимая их закрытые тканью стояки друг к другу, сгорая изнутри от этого ощущения. Он вспоминает, как Микки стоял на коленях в душе прошлой ночью. Как он медленно и глубоко брал его в свой рот, мычал и помогал себе рукой. И как Микки смотрит на него, трахает глазами, словно готов съесть прямо на месте. Его запах, вкус его кожи, его рот. Всё это всплывает у Йена на затворках сознания и доводит действие до логического завершения. Йен кончает; испускает длинный, низкий стон, его бёдра дрожат, дыхание такое тяжёлое, что горло горит. Микки гладит его по спине, бормочет что-то вроде -хорошо, как хорошо. И Йен никогда не ждал ни от кого похвалы, но, когда Микки говорит подобное, он чувствует гордость. Ему это нравится. *** Они завтракают на заднем дворе, как пара каких-нибудь зажиточных особ, с кофе, тостами и фруктами. Солнце такое тёплое, Йен закидывает голову назад, подставляя лицо его мягким лучам, и слушает щебетание птичек. Это похоже на сон, от которого не хочется просыпаться. Микки держит руку у Йена на спинке стула и периодически гладит того по волосам. Как же здорово. К этому можно быстро привыкнуть. Он не понимает, как у Микки это получается, но чёрт, от этого парня голова едва держится на плечах. Кожа Йена так остро реагирует на эти прикосновения, будто нервные окончания обновляются от контакта с этими пальцами. Йен трахает Микки на заднем дворе, разложив на столике для пикника. Микки просто коснулся рукой его бедра, и в голове что-то щёлкнуло. Брюнет рассмеялся, уже на взводе, когда Йен схватил его и склонил над деревянным объектом мебели. Он стянул с него треники до половины бедра и с силой ухватил его за задницу, просто любуясь её абсолютным совершенством. На бледной коже уже проступали синяки, и у Йена дрожь прошла по позвоночнику, когда он увидел свои следы на своём Микки. — У тебя всё есть, здоровяк? — рвано выдохнул Микки. — Да, — Йен усмехнулся, доставая из карманов штанов презерватив и смазку, и поставил их на стол. — Ну конечно есть, — Микки хохотнул. Смех сменился стоном, когда Йен опустил лицо к его заднице, наслаждаясь своим брюнетом. Он некоторое время оставляет метки на самых верхушках его бёдер, прямо под ягодицами. Каждый ярко-розовый засос сопровождается тяжёлым, громким стоном; Йен смотрит на свою работу и думает: моё. Пока Йен занимался Микки, чашка с кофе упала со стола и разбилась на полу внутреннего дворика, разливая повсюду своё горячее содержимое. С каждым резким толчком, столик шатается и скрипит. Звук кожи, бьющейся о кожу, неестественно звучит среди спокойной тишины леса (из-за чего, впоследствии, Йен ещё посмеётся). Микки выдавливает отчаянные охи, вытягивает руки вперёд, ища, за что ухватиться. — Бля, бля, бля, — повторяет он, как слова какой-нибудь считалочки. — Да, вот так —блять! Йен зажал в руках округлые ягодицы Микки. Он держал его крепко, сдавливая кожу, наверняка оставляя ещё больше синяков, но Микки всё просил большего, и Йен не останавливался. — Нравится? — Прорычал он, практически выйдя полностью, прежде чем снова ворваться в Микки. Он заломил ему руки за спину и зажал в таком положении, как бы в ловушке, всё согласно предпочтениям клиента. — Нравится, когда я сгибаю тебя пополам и ебу, что ты даже пошевелиться не можешь? Микки уже летел, тараторил ругательства вперемешку с да, и дышал часто, прижавшись лицом к столу. Вторая чашка с кофе упала на пол и разбилась вдребезги. *** Что-то есть безумно раскрепощающее в раздевании в лесу, сбегании на полной скорости по причалу и столкновении с гладкой поверхностью воды. Йену кажется, что он летит, когда зависает в воздухе на пару мгновений, отражаясь в синеве озера. Он раньше никогда подобного не делал. В распоряжении всегда был только гадкий наземный бассейн или, того хуже, бассейн общественный. Но сейчас это большое озеро, окружённое дремучей чащей зелёных верхушек. На другом берегу стоит пара домиков, но большая часть тамошних жильцов располагаются подальше от воды. Всё вокруг на удивление тихое и чистое для такого красивого места. Вода прохладная, но не остужающая. Йен остаётся под ней пару секунд, упиваясь этим чувством невесомости и спокойствия, прежде чем вынырнуть на поверхность и вдохнуть кислорода. Он оглядывается по сторонам и видит, как Микки подходит к концу длинного причала, засунув руки в карманы и улыбаясь во весь рот. — Давай, — Йен вдыхает воздуха, вновь исчезая под водой. Он проплывает к краю причала и опирается на него локтями, чтобы было проще смотреть на своего клиента. — Присоединяйся, тут клёво. Микки вздыхает и чешет затылок. — Да не. Йен сводит брови на переносице: — Что, плавать не умеешь, что ли? — Микки ничего не отвечает, и Йен округляет глаза. — Ты не умеешь плавать? Реально? — Да пошёл ты, — брюнет смотрит на голубое небо. — Эй, — Йен подаётся вперёд, кладёт руку Микки на ботинок. — Ты мне доверяешь? Микки издаёт смешок, скрестив руки на груди. Йен терпеливо ждёт ответа, пристально смотрит на него, пробираясь пальцами под ткань джинсов и поглаживая парня по лодыжке. Наконец, брюнет кивает: — Да. Йен не может сдержать улыбку. Он чувствует, как тепло разливается в груди, и отпускает причал, опускаясь в воду. — Тогда доверься. Микки немного колеблется, прежде чем раздеться, носками ступень снять ботинки, стянуть футболку через голову, скинуть всю одежду и в итоге остаться в своём бледном великолепии. И Боже, как тяжело не пялиться на эти ноги и задницу, покрытую синяками, когда он аккуратно соскальзывает в воду. Йен тут же приближается к нему; Микки держится за край причала, не в своей тарелке, и Йен обнимает его за пояс, сближая их тела. Они соприкасаются носами, и Йен с трудом останавливает себя от порыва вжаться губами в губы Микки. Господи, так хочется…это просто кажется естественным. Брюнет дышит нервно, пальцами вцепившись в дерево причала, но его глаза полностью сфокусированы на Йене. — Неплохо, а? — Мурчит Йен, снова касаясь своим носом носа Микки. Он чувствует его дыхание: кофе, сигареты и апельсины. Подобная комбинация наверняка вызывала бы тошноту в любых других обстоятельствах. Микки что-то мычит в ответ, обхватывая тело Йена свободной рукой. Они остаются в таком положении некоторое время, паря в невесомости воды, прижавшись друг к другу, соприкасаясь носами. Микки, наконец, слегка расслабляется и опускает голову под воду. Йену, пару минут спустя, удаётся вытянуть из него эту душещипательную историю: что когда он был маленький, то пытался научиться плавать, но как-то не срослось. Микки тогда чуть не захлебнулся, и теперь, хоть воды он и не боялся, но вся идея утонуть казалась (что, в общем-то, нормально) ужасающей. Ещё он добавил, что никогда никому этого не рассказывал. И Йен не до конца уверен, что теперь тоже должен что-нибудь этакое сказать, типа «секрет-за-секрет» и тому подобная фигня, но он открывает рот и слова звучат в воздухе, просто, как никогда. — У меня биполярное расстройство. — Что? — Микки хмурится в замешательстве. — Что это такое? — Это…такая муть с психикой, — Йен чувствует, как лицо заливается краской. — В общем, это типа…такие резкие смены настроения. Как будто ты такой весь на седьмом небе, потом жуткий депресняк, и так по кругу. Взгляд Микки твёрдый и ясный, глаза пристально следят за лицом Йена. — Всё хорошо? — Да, нормально, — Йен кивает. — Я принимаю лекарства, и срывов не было уже пять месяцев. Просто…не знаю, почему захотелось рассказать тебе. И вот та часть, когда Йен не хочет смотреть собеседникам в глаза, видеть это ох, бедняжка, написанное на их лицах. Он не отпускает Микки, но не смотрит на него, переведя взгляд на тёмную синеву воды. Он хочет забрать слова назад. Идиот. Но затем Микки отпускает причал и обнимает Йена за плечи, прижимаясь лицом к основанию его шеи. И Йену приходится прекратить жалеть себя прямо здесь и сейчас. — Извини, что порушил всю сказку, — Йен тихо смеётся, свободной рукой прижимая Микки к себе. Микки слегка отстраняется и решительно заявляет: — Не говори так. Нихера ты не разрушил. Обычно, когда люди несут что-то такое, Йен закатывает глаза. Ведь это как бы ответ на автомате -ты не стрёмный, не говори так! -ты не преувеличиваешь, не говори так!. Чаще всего это просто примиряющий жест, и даже если этот человек не стрёмный и не перегибает, или какие там ещё бывают недостатки, люди говорят такие вещи чтобы успокоить и поднять настроение. Йена это бесит. Но то, как Микки говорит эти слова…в его взгляде читается эта чистота, эта искренность. Может, это просто самовнушение, но Йен ему верит. И он никогда не хотел поцеловать кого-либо сильнее за всю его грёбаную жизнь. *** Они принимают душ, когда возвращаются с озера; держать руки при себе оказывается сложно, со всеми этими поддразниваниями и лобызаниями. Так что не успевает Йен надеть трусы, как Микки толкает его на кровать. Микки вгрызается в Йена, Йен вгрызается в Микки; смазка и презервативы покидают тумбочку. Кровать мягкая, просто невероятно мягкая, и как Йену приятно ощущать её спиной, когда Микки садится на него, и они продолжают свои поиски мест, до которых ещё не успели дотронуться друг на друге. Микки растягивает себя, оседлав Йена. Тот может лишь наблюдать, как эти пухлые губы приоткрываются, слушать стоны и вздохи, срывающиеся с них. Чем дольше Микки разогревается, тем сильнее Йен чувствует, что готов взорваться. Он хочет этого как никогда в жизни, как ничего до этого не хотел. Он извивается под Микки, пытаясь найти точку с наибольшим соприкосновением, пока его пальцы скользят по бледным бёдрам, щекочут и слегка царапают. Он так возбуждён, что это почти больно. — Пожалуйста, — выдыхает Йен, сжимая бёдра Микки. — Ты хочешь? — Микки ухмыляется сквозь стон. Йен слышит скользкий, хлюпающий звук, когда брюнет открывает тюбик со смазкой, и бля, это звучит прекрасней, чем песня «Аллилуйя» в исполнении лучшего церковного хора. Он кивает, задыхаясь потоком воздуха, когда чувствует, что Микки надевает на его член презерватив. — Ого, ты весь на взводе, — говорит Микки, глядя на него со смесью страсти и возбуждения. — Хочу тебя, — хрипит Йен. Микки ухмыляется: — Тогда лучше тебя не разочаровывать, да? Йен хватает его за ягодицы и с силой их сжимает. — Ты и так никогда… На самом деле, Микки, когда сверху, неплох. Просто капец как неплох, знает, что делает, пока сидит на члене, и это как дополнительный фактор возбуждения. Йен будто на ёбаном седьмом небе, когда пару секунд спустя Микки наклоняется и прижимает его к простыням, садясь на его член. Он забирает бразды правления себе в такие моменты, и Йен сдаётся с радостью. Это — быть прижатым к кровати вот так — не то, что Йен согласился бы сделать с любым другим клиентом. И он знает, что это стирает ко всем чертям границу между работой и откровенной еблей. И он это игнорирует — не должен,, но игнорирует. Потому что Йен забивает на всякий профессионализм, когда дело касается Микки, как будто бы это и не важно вообще. Они трахаются в этот момент. Оплата не нужна. Просто трахаются. Микки раздразнивает Йена ещё сильнее, говорит, как тот хорош, как приятно ощущать его у себя внутри. Йен слышал такие вещи и раньше, но то, как Микки это произносит, пока скачет на его члене, засовывает пальцы ему в рот…этого достаточно, чтобы самый стойкий мужик не выдержал. Разум его уже так далеко, и каждый раз, когда Микки вновь опускается, всё его тело вздрагивает. Йен смотрит, как Микки обхватывает рукой собственный член и быстро трёт его, пальцы, что ещё недавно были у Йена во рту, измазаны в лубриканте. Йен хочет кончить, но ждёт, пока Микки не зальёт спермой всю его грудь. Опять же, не то, что он позволяет другим клиентам (он вообще подобные действия не сказать, чтоб любит). И снова, отбрасывает эти маленькие профессиональные заморочки. Но Микки чудесен, когда кончает на члене Йена вот так, тело трясётся, голова запрокинута назад, пальцы сжимают ему бёдра. Он дрожит, пока Йен не подаётся вперёд и не меняет положение, оказываясь сверху, оборачивает ноги Микки вокруг пояса и трахает его на пределе возможностей. Их кожа скользит и липнет от спермы Микки, и это так грязно, да. Микки скулит и стонет под ним, всё ещё сохраняя контроль за собой, держа в кулаке волосы Йена. — Ты кончишь для меня? Давай, кончи для меня. Йен только кивает в ответ, его тело пылает, мускулы вопят, удовольствие с пульсом разносится по телу. Он роняет голову, покусывает и лижет кожу у Микки на шее, и кончает с протяжным, глухим стоном. Его тело напряжено, тепло разливается по позвоночнику, распространяясь повсюду. Микки поддерживает его, гладит по спине, пока Йен не находит в себе силы сползти в сторону. После нескольких минут тяжёлого дыхания, Микки выскальзывает из кровати и возвращается с тёплым, влажным полотенцем, чтобы привести их обоих в порядок. Йен чувствует, как веки тяжелеют с каждой секундой; он, может, молод и обладает блестящей выносливостью, но пиздец, как же он истощён. Он не совсем понимает, как или когда Микки укрывает его одеялом. Йен мягко вздыхает, чувствуя, как сзади прижимается тёплое тело, и рука обхватывает его за пояс. Он улыбается, когда губы Микки касаются его шеи. Йен поворачивается, чтобы иметь возможность смотреть Микки в лицо, и они прижимаются друг к другу, переплетая руки и ноги. Внезапно, сон полностью покидает его глаза. Микки смотрит на Йена, Йен глядит на Микки. В комнате так тихо, если не считать их размеренного дыхания. Микки пропускает пальцы сквозь его волосы, и тот, наконец, закрывает глаза. Он прижимает Микки ещё ближе, и хочет оставаться в этом мгновении до конца выходных. — Расскажи что-нибудь, — бормочет Йен, приподнимая веки. — Что например? — Микки тоже говорит тихо, возвращая руку на его пояс. — Что угодно. — Эмм… — Микки вздохнул, зажав в зубах нижнюю губу. — Я очень рад, что мы устроили всё это. — Да? — Йен улыбнулся, выводя пальцами круги на его спине. — Да. — И я рад. Классно провожу время. — Правда? — В глазах у Микки загорелся огонёк. — Правда. — Йен кивнул. — Расскажи что-нибудь ещё. Микки тихо рассмеялся. — Почему бы тебе что-нибудь не рассказать, а? Йен пожал плечами. — Ты у меня любимый. Надо бы фильтровать свой словесный поток. Йен замер, глядя, как Микки с любопытством уставился на него, с морщинкой между бровей. Он уже открыл рот, чтобы извиниться, но Микки его прервал. — Стрёмно было видеть тот засос у тебя на шее, — сказал он, избегая встречи глазами. — Не имею права выпендриваться по этому поводу, знаю. Просто, ну, как-то гадко было. Йен не знал, что сказать, но почему-то смутился. Да, Микки не имел права заявлять подобную херню и Йен не должен был от этого смущаться, но вот они, делают именно это. Единственное, на что язык способен повернуться это: — Оу… Ему вспомнился Крис. Мы тут продаём красивую сказку, которая не включает в себя обсосанных с ног до головы красавчиков, напрашивающихся на член. Бля, какой же он тупица, правда же? Йен почти рассмеялся над собственными надеждами на то, что Микки мог бы…мог бы что? Рассматривать его как что-то большее, нежели проститутку? Это же всё декорации, бизнес-спектакль, который вертится вокруг ебли. А вот Йен такой удалец: пытается рассмотреть тайные знаки за прикосновениями и пылкими взглядами. И ведёт себя пиздец как тупо. Господи. — Можно сказать ещё кое-что? — Просит Микки. Йен кивает, пытаясь взять себя в руки и собраться с мыслями. — Это, эмм…потому что я, ну, блин… — Он тяжко вздыхает, его дыхание обдувает Йену губы. — Не знаю, я типа, бля, ревную что ли, наверное. Ой…ооой. Йен сглатывает; в голове будто чистый лист. Он ненавидит эту улыбочку, просачивающуюся на его лице, ненавидит, что от этих слов испытывает лёгкое головокружение. Ненавидит, потому что ему это пиздец как нравится. Потому что эти слова несут в себе глубокий смысл, подтверждение того, что Микки тоже было нелегко справляться с этой границей между ними. Йен слабо улыбается, как будто это их секретная улыбка, о которой знают только они вдвоём. Микки повторяет его жест. — Я же говорил, — шепчет Йен, закрывая глаза. — Что говорил? — Я из-за тебя в беду попаду. *** Когда Йен просыпается, Микки не в его объятиях. Но он в кровати, прислонился спиной к изголовью, хмурится, глядя на экран телефона. Йен тихо хмыкает, нуждаясь в соприкосновении, располагается у Микки между ног, положив голову ему на живот. Микки не поднял взгляд от мобильника, но поудобнее расположил ноги и провёл руками ему по волосам. — Сколько времени? — спрашивает Йен, прижимаясь к Микки. — Почти пять. — Бля, — он смеётся, касаясь губами его живота. — Ты работаешь? — Да так, — Микки вздыхает. — Просто проверяю всякое. Йен продолжает целовать его живот, мягко, медленно. — Не удержался, да? — Просто у меня братья, которые недавно, похоже, совсем поехали, — отвечает Микки. — Батя умирает, и теперь они ведут себя так, будто вчера на свет родились. — Напряжёнка, — замечает Йен, медленно двигаясь к бедру Микки. — Ты как…нормально со всем этим? Он не хочет спрашивать и рушить момент, но блин, потерять отца — не важно, каким бы там он монстром ни являлся — должно же быть, ну, в конце концов, хотя бы что-то, так? Ну хоть укол боли? Нет? Чёрт, Фрэнк — кусок дерьма, но Йен уверен, что почувствует, хоть немного, что-нибудь, если (когда) тот, наконец, склеит копыта. Но, опять же, Фрэнк никогда не отмочил бы что-нибудь типа того, что исполнял отец Микки. Никогда. Микки рассеянно пробурчал что-то в ответ. Мда, и это всё, что Йен сможет вытянуть из него на данную тему. — Что хочешь на ужин? — спросил Микки. Йен быстро собрал мысли в кучу, радуясь, что можно уйти от неудобной темы. — Тебя, — он ухмыльнулся, касаясь губами его кожи, и хитро взглянул на брюнета исподлобья. Микки закатил глаза и рассмеялся. Йен тоже засмеялся, прежде чем вернуться к своему Микки; он глубоко вдохнул, прижавшись к его животу. — Ты классно пахнешь. Брюнет замычал, откладывая телефон на тумбочку, глядя на Йена. Они просто смотрели друг другу в глаза пару мгновений, пока что-то в воздухе не дрогнуло. Это было неуловимо и медленно, заставило Йена двинуться вверх, оставляя дорожку из поцелуев у Микки на груди. Микки мягко вздохнул, проводя руками Йену по плечам, пока тот осторожно, почти нежно пробовал на вкус его кожу. Микки с готовностью отдавался навстречу этим прикосновениям, тяжело дыша, сгибая ноги, давая ему возможность подобраться ближе. Йен обвёл языком один из его сосков, слегка прикусил зубами и с наслаждением услышал благодарный стон; он проделал то же самое с другим соском, прежде чем продолжить свой путь. Он облизывал и посасывал кожу в ямочке на горле, недостаточно, чтобы оставить засос, но заставляя брюнета участить дыхание. Йен замер там ненадолго, вдыхая его запах и наслаждаясь вкусом его кожи. Вдруг он проворно сменил их положение, сел на колени, притягивая Микки к себе на бёдра. Они двигались тягуче-медленно, Микки обхватил руками Йена, а тот исследовал губами его шею. Их дыхания сталкивались и сливались воедино. Йен знал, что в данный момент это не есть хорошо, потому что он настолько отдалился от выполнения своей работы, и просто…был с Микки. Наслаждался Микки…искренне. И делал он это уже давно, теперь до него дошло. — Бля, — выдохнул Микки, зарываясь пальцами ему в волосы, изгибаясь дугой. Йен всё ещё держал его крепко, водя руками ему по спине, подбираясь губами к его подбородку. Йен продолжал двигаться выше, подходя к самой границе своего незыблемого правила, почти нарушая его, касаясь губами совсем рядом с уголком рта. Брюнет подался вперёд, прижимаясь ближе; Йен почти коснулся губами его уха. — Ты такой вкусный, — зашептал он, отпуская язык на волю. — Весь день бы тебя пробовал. Детка, ты такой горячий. Боже, как охуенно. Микки двигал тазом, прижимаясь к Йену. — Так хорошо, — мурлыкал тот, вновь меняя позицию, укладывая Микки на спину. Голубые глаза пронзали его, зрачки словно заволок розовый туман. Рот Микки слегка приоткрылся, кончик языка высунулся, увлажняя губы. Йен почувствовал, как волна желания накрывает его, и зарычал. Почувствовал, как чужие руки проводят по его бокам, по всему телу, и обрамляют лицо. Он наклонил голову навстречу касанию, не смея отвести взгляд даже на секунду. Он рассеянно положил сначала одну, а затем другую ногу Микки себе на спину. Брюнет убрал ладони от лица Йена, провёл ими по его груди и оставил у него на боках. — Помнишь первый раз, как ты пришёл ко мне? — Прошептал Йен. Микки промолчал, но Йен и так знал ответ. Это было не так уж и давно, конечно он помнит. Их носы коснулись друг друга, когда Йен качнулся тазом навстречу Микки, заставляя того застонать. — Ты открыл дверь и я такой просто блять…да он красивый. На секунду глаза Микки скользнули в сторону. — Эй, — говорит Йен, ждёт, когда Микки вновь на него посмотрит. И когда тот смотрит, Йен наклоняется вперёд, совсем чуть-чуть, сокращая расстояние между их ртами, мягко касаясь своими губами его, целуя. У Микки мягкие губы — расслабленные, податливые губы, легко поддающиеся Йену. В ответ нет никакого сопротивления, никакой реакции. Это так чисто и непорочно; заставляет Йена вспомнить свой самый первый поцелуй. Это просто ёбаный идеал. Йен медленно отстраняется и смотрит, как Микки приоткрывает глаза. — Не останавливайся, — бормочет тот. В мыслях не возникает ничего наподобие это плохая идея, хотя возникнуть должно. Йен порывисто выдыхает, вновь прижимаясь губами к Микки, жестче на этот раз, стонет, когда пальцы зарываются в его волосы; захватывает его нижнюю губу между своими собственными, аккуратно тянет на себя. Йен пытается слиться с Микки ещё ближе, потому что не может насладиться сполна, ему всё мало. Микки держит его своими ногами и медленно проводит тёплым языком по его верхней губе. Йен низко стонет, облизывает его нижнюю губу, глубоко вдыхая носом. — Хочу тебя, — выдыхает Микки между поцелуями, слепо тянется к тумбочке, пока Йен пробует его рот на вкус, теряясь в том, насколько правильным это чувствуется. Йен в каком-то непонятном отчаянии отстраняется, срывает с Микки трусы, отбрасывая их в сторону; и Микки с точно таким же видом засовывает себе под спину подушку. Йен выхватывает у него смазку, поливает ею трясущиеся пальцы и просовывает их под стонущего парня. Он растягивает его, просовывает второй палец, пока Микки не оказывается полностью готов. Йен даже не до конца снимает свои трусы, просто стягивает их ровно настолько, чтобы надеть презерватив и устроиться сверху Микки. Он вновь его целует, глубоко и медленно, и бля, почему они вообще не занимались этим целые ёбаные сутки напролёт, потому что эти полные губы просто созданы для поцелуев. Микки тянется вниз, чтобы схватить рукой собственный член, но Йен хочет растянуть момент, который он ждал и хотел, кажется, всю свою жизнь. Теперь он понимает это, на затворках сознания. Это идеально. Они просто подходят друг другу, и он не хочет останавливать это раньше, чем должно. И он берёт руки Микки и поднимает их у него над головой, двигая бёдрами ему навстречу. Благодаря удобному углу и подушке у Микки под спиной, это не требует почти никаких усилий. Йен мягко прерывает поцелуй, смотрит на Микки, на выражение его лица, которое в других обстоятельствах можно было бы назвать гримасой боли. — Тебе нравится, Мик? — Спрашивает Йен, едва дыша. — Нравится, так…так глубоко? Микки стонет, поворачивает голову в сторону, пытаясь расположить ноги выше у Йена на поясе. — Так хорошо… — едва слышно говорит он. — Да, вот так…вот так. — Видел бы ты себя, — выдыхает Йен, округляя глаза, когда смотрит вниз, на действие, разворачивающиеся там. — Бля…когда берёшь его так глубоко, прижатый к матрасу. Так хорошо…возьмёшь его полностью, да, Микки? — Д-да…дааа… — Микки прогибается в спине, зажмурив глаза и с каждым вдохом издаёт звуки, напоминающие всхлипы. Йен отпускает его руки, когда снова целует, возвращаясь к глубокому, быстрому темпу. Микки целуется с завидным живым энтузиазмом, качает бёдрами под ним, рукой тянется к своему члену. Йен хотел растянуть это как можно дольше, но сейчас он хочет, просто должен кончить. Микки кусает его верхнюю губу и что-то бормочет вперемешку с ругательствами ему в рот. — Вот так, бля, да, вот так, давай, — каждое слово болезненно вырывается по мере того, как Йен вдавливает его в простыни. Йен не останавливается, опускает голову, прикусывает Микки за плечо, и это оказывается последней каплей. С протяжным стоном, Микки весь сжимается и кончает, свободной рукой впиваясь Йену в спину. Он тяжело дышит, но прижимает губы к уху Йена, легко тянет его за волосы: — Ты охуенный, кончи для меня. — Слова кажутся вымученными и сливаются друг с другом, но Йен слышит искренность в голосе. Его распирает гордость. — Мне нравится, — тихо стонет Микки, так тихо, что Йен с трудом это слышит. Йен чувствует облегчение и тепло, и эту жажду. Он словно растворяется в воздухе, с хриплым вздохом прислоняется лбом к плечу Микки. Тот обнимает его и продолжает говорить, как он хорош, какое удовольствие он ему приносит. И это просто всё для Йена. Это всё и даже слишком; он кончает так, что глаза слезятся и болят. Йен не знает, сколько они остаются в таком положении, пытаясь успокоить дыхание. Он краешком сознания чувствует, как Микки снимает с него презерватив, и как его грудь вытирают какой-то тканью. Когда он, наконец, смотрит на партнёра, тот устало улыбается, и мягко притягивает его к себе за шею. Они целуются немного грубо, но сладко, соприкасаясь тяжёлыми языками и мягкими губами. Йен знает, что ни за что не должен был целовать Микки, но сейчас ему кажется, что он уже не сможет остановиться. Он знает, что не должен был…но он не жалеет. Абсолютно. Примечания: От автора: Знаю, что вышла почти одна пошлятина. *пожимает плечами* Такова уж моя жизнь. Ребят, не могу выразить всю мою благодарность за ваши положительные отзывы! Знаю, что не отвечаю на комменты, и мне очень жаль! (на этом моменте переводчик яростно кивает; полностью согласна с автором, настолько жиза, что аж жиза) КАК БЫ ТО НИ БЫЛО просто знайте, что я их всех читаю и влюбляюсь в каждого из вас, спасибо вам большое! Правда, это очень мотивирует! (переводчик снова соглашается, лю вас всех :3)