The Boyfriend Experience

Он просыпается и чувствует, что чужие руки водят по его бёдрам. Йен тихо стонет, уткнувшись лицом в подушку, всё ещё находясь в этой прострации полусонного состояния. Руки скользят ниже, массируют голени, и возвращаются вверх, к его голой заднице. Это так приятно, что практически убаюкивает его и вновь нагоняет сон в голову. Машинально или нет, Йен вжимается бёдрами в матрас и издаёт тихий, приглушённый звук. Он слышит лёгкое хихиканье, и чужие ладони перемещаются к низу его спины. Только сейчас он замечает, как легко они скользят по его коже, как неестественно расслабляют и разогревают его мускулы. Что, намазаны каким-то маслом? Йен наконец разлепляет глаза и поворачивает голову, смотрит на Микки, своего Микки, стоящего на коленях. — Ты чего там делаешь? — Мурчит Йен с улыбкой. Брюнет изгибает бровь. — Ну, если тебе не нравится… — Мне нравится, — резко обрывает он и, отложив подушку, кладёт голову на сложенные руки. — Продолжай. Микки издаёт смешок и нажимает кистями Йену на бёдра, совершая массирующие движения. С каждым касанием дыхание Йена учащается, и маленькие молнии бегут по позвоночнику. Он сделал заметочку узнать побольше об этом Миккином скрытом таланте. — Знаешь, — протянул Микки, сжимая и разжимая пальцы, выводя ими небольшие круги. — Моя задница вся в твоих следах. Йен хохотнул, снова напряжённо прижимаясь к простыням: — Ты жалуешься или собираешься отомстить? Теперь уже Микки рассмеялся; он разлёгся сзади него, держа руку на его спине. Йен развернулся, чтоб посмотреть на него, и затаил дыхание, когда ладонь начала гладить его по позвоночнику. — А тебе бы это понравилось, правда? — Микки поднял бровь. — Если бы я оставил синяки по всей твоей заднице. Ты бы возбуждался каждый раз, как садился на стул. Йен закрыл глаза, чувствуя, как жар разливается по коже от одной мысли об этом. Да уж. Ему наверняка бы понравилось. — Но нельзя. — Микки мягко вздохнул. Йену стало почти стыдно, за невозможность быть каким-либо образом помеченным. Он промолчал, сфокусировавшись на руке, что гладила его по спине. — Так что придётся позаботиться о тебе иным образом. Йен поднял веки, собираясь задать вопрос, но изо рта вырвался стон. Виновником этого был Микки, проведший намасленными пальцами ему между ягодиц и начавший поглаживать анус, которому раньше определённо никогда не уделяли столько внимания. Пусть Йен и был периодически снизу со своими клиентами, но они всегда как-то пропускали…прелюдию. Обычно он сам себя разогревал. — Ох бля, да тебе нравится, а? — Микки усмехнулся, в глазах загорелся озорной огонёк. — Да вы посмотрите на себя, мистер Актив. Боже, как сексуально. Дыхание Йена было сбивчивым и тяжёлым. Чёрт, как хорошо. Он искренне удивился тому, как это на самом деле приятно. Вообще, он вроде не был типа да, полапай мою попку парнем…но блять. Микки наклонился ближе, обвёл губами шею Йена, легонько прикусывая его кожу, прошептал: — Ты был очень хорош вчера. Хочу заставить тебя кончать до потери дыхания. — Пожалуйста, — выдохнул Йен, голос его дрогнул от желания, электрический разряд прошёл по телу. Микки вновь отстранился, передвигаясь к концу кровати. Йен закрыл глаза, протестующе замычал из-за потери контакта. Но тут он почувствовал, что его ногу поднимают и отодвигают в сторону, и горячий, влажный язык проводит по его коже. — Боже — блять! — Воскликнул Йен, вцепляясь пальцами в одеяло. Микки своим языком вытворял вещи, из-за которых Йен дрожал до самых костей и с трудом осознавал реальность. Он двигал бёдрами в поисках большего соприкосновения, и это было единственным, на что он в тот момент был способен. Он почувствовал, как сильные руки раздвигают его ягодицы, Микки провёл языком по образовавшейся щели, касаясь зубами кожи. Йен постоянно пытался что-то пролепетать. У него не выходило ничего кроме бля или да, он чувствовал себя обдолбанным, или нариком под кайфом, но ему это невероятно нравилось. Он и не представлял, что это может быть настолько приятно. Конечно, до этого с ним уже пытались сотворить подобное, в самой что ни на есть невыразительной манере. Но тут появляется Микки, как ёбаный гром среди ясного неба, просто подносит своё лицо к его заднице и заставляет весь мир, всю ебучую планету перевернуться вверх дном. Он такой чувствительный по утрам, растворяется на этой кровати под ним. И пока Микки вылизывает его, сжимает руками его зад, Йен всё больше теряет рассудок. Это так хорошо, но хочется большего. Он ненасытен. Он чувствует эту жажду, это ничего не будет достаточно, пока я не обкончаю простыни желание, разливающееся до кончиков пальцев. И он умоляет: — Прошу, Микки, пожалуйста. Мне нужно…нужно… На смену языку пришли пальцы, медленные и ласковые. — Что тебе нужно? Но он не мог ответить, качая бёдрами, создавая наибольшее трение. — Я…не знаю…я… — Тебе это нужно? — Спросил Микки. И Йен распахнул рот, почувствовав, как один из пальцев проскользнул внутрь. Опять же… Йен не новичок в подобных делах. Эти территории на нём нельзя назвать неизведанными, и он не понимает, почему реагирует так остро. Но ощущение Микки внутри творит с ним невыносимое, не просто ощущение приближающегося оргазма. Это была тупая, почти обжигающая боль, заставляющая всё тело напрячься, но боль эта была самым сладостным и жарким выражением всех этих слов. Это было потрясающе. — Да, — шипит Йен, вжимаясь лицом в матрас, подаваясь бёдрами назад, желая большего. Он хотел вылезти из собственной кожи, хотел Микки повсюду — в нём, на нём, вокруг него. Словно от этого зависела его жизнь, словно по-другому он не смог бы. — Такой узкий, — рычит Микки. — Такой нежный. Свободной рукой он гладит его по ягодицам, а затем тянется к чему-то, открывает крышку. Йен чувствует, как капля масла или смазки течёт по его коже, облегчая Микки работу. И он пропал. Йен Галлагер беззаветно и полностью покинул здание. И вся фишка в том, что Микки даже не дотронулся пока до его простаты. — Как оно? — Спрашивает Микки, выводя палец, поглаживая его анус и вводя обратно. Йен слышит в его голосе понимающую улыбку. — Нравится? Всё хорошо, просто расслабься для меня. Вот так. Молодец. Руки Йена медленно, очень медленно, теряют свой тисковый захват, кисти болят от перенапряжения. Он чувствует, как в него проникает что-то более глубокое, что-то не в физическом плане, что словами нормально не описать, и он знает, что это из-за его долбанной чувствительности по утрам. Поэтому всё, что получается, это стонать: — Да, блять, да…прошу, Микки… — Чёрт, какой ты охуенный, — голос Микки низок, когда он гладит его внутренности, всё ещё не подбираясь к заветному клубку нервов. Йен не уверен, выдержал ли бы он это сейчас, так что в какой-то мере благодарен. — Слышу, как кто-то там внизу просит побольше… От этого мурчащего голоса, Йен дрожит, и одними губами выдыхает: — Ещё… — Перевернись, — приказывает Микки, аккуратно доставая палец из его тела. Йен скулит, но повинуется, отчаянно пытаясь наладить дыхание. Микки сам распоряжается его ногами, разводя их в стороны и сгибая ему колени. Он снова проникает пальцем внутрь — Йен изгибается и громко стонет — а другой рукой обхватывает его возбуждённый член, медленно поглаживая. Йен не может долго сдерживаться. Это почти смущает. Микки легко вводит второй палец, наконец легко надавливая на простату и дрочит ему одновременно, а Йен просто разрывается напополам. Он хрипит, рычит, стонет, закрывает руками лицо, когда приближается к самому краю. Он закатывает глаза, когда Микки берёт его в свой горячий влажный рот; брюнету надо сделать лишь пару движений, чтобы Йен сломался. Мозг у него словно плавится, когда он кончает с протяжным возгласом. Его глаза мокрые, тело трясётся; он знает, что произошло, знает, что он плачет —плачет? вы, блять, серьёзно? — когда кричит от удовольствия. Но это настолько слишком, что слёзы просто показываются на глазах. Его грудь тяжело опускается и поднимается, затягивая кислород как при последнем вдохе в жизни. Да что за нахуй с ним творится? Когда это Йен успел превратиться в парня, который рыдает при грёбаном оргазме? И вот Микки навис над ним, целует его в губы, и Йен хочет предупредить о своём утреннем несвежем дыхании, но тому наплевать. Поцелуй длится ещё некоторое время, медленный и настойчивый, возвращая Йена к реальности. Ему вроде как очень нравится собственный вкус на языке Микки, нравится это моё, вновь прокатывающееся по телу, словно он оставил на его теле какие-то невидимые следы. — Это было классно…очень хорошо, — бормочет Микки Йену в рот. Он отстраняется, сводит брови на переносице, когда видит выражение его лица. — Ты нормально? Йен только кивает, крепко держась за Микки, не желая разрывать контакт. — Нормально. *** Большую часть утра они залипают на дурацкие программы по телеку. Йен думает, что бедной заднице Микки надо отдохнуть после вчерашнего, и абсолютно не против альтернативы, если по-честному. Микки усмехается и закатывает глаза, когда Йен тащит одеялко в гостиную, чтобы они могли нежиться под ним вдвоём. Микки громко смеётся и сыплет остроумными комментариями по поводу происходящего на экране, и Йен хохочет ему вслед. Брюнет абсолютно расслаблен, активно жестикулирует во время разговора, пока лежит рядом с ним. Йен никогда не видел его таким, и ему очень нравится этот Микки. Во время рекламы они целуются и обнимаются, будто парочка подростков, которым надо делать домашнюю работу. Ленивые, медленные поцелуи, руки, залезающие под футболки, смех друг другу в губы. Йен не может сполна насладиться Микки, его вкусом, дыханием. Они целуются так много, что челюсть у него болит, губы припухли и покраснели; Микки выглядит точно так же. Йен мог бы целовать Микки хоть день напролёт. *** И правда, прекрасный день. Не слишком жаркий, не слишком прохладный. Деревья грозными башнями возвышаются над ними, когда парни выходят на исхоженную тропинку. Йен поднимает руки и проводит пальцами по коре и листьям низкорастущих веток. Он вдыхает свежий лесной воздух и оборачивается на Микки, мягко улыбаясь. Тот не слишком доволен: — Если подцеплю малярию, то действительно порежу тебя на кусочки. Йен издаёт смешок, наклоняется, поднимает камень и швыряет его далеко в чащу. Микки колотит ладонями по воздуху и рукам, недовольно нахмурив брови. Мда, определённо не парень из джунглей. — Да не подцепишь ты малярию, — отвечает Йен и легонько шлёпает Микки по заднице. — Ну-ну, сволота ты этакая, — бурчит Микки и пихает его локтем. — Недовольный какой, — Йен ухмыляется. — Мог бы и отказаться, знаешь. Нам не обязательно было идти гулять. Микки резко затормозил, роняя челюсть и отправляя брови вверх в открытый космос, воззрившись на Йена: — Повтори это, глядя мне в глаза. Йен рассмеялся, увернувшись когда брюнет собрался толкнуть его. — Ну ладно! Вероятно, может быть, я был немного настойчив, когда предлагал сходить на прогулку. — Немного настойчив? — Микки недоверчиво хохотнул. — Ты меня сначала возбудил, а потом так и уселся с моим членом в руке, да и с места не сдвигался, пока я не сказал да. К этому моменту Йен хохотал так сильно, что живот заболел. Одной рукой он обнял Микки за плечи и притянул к себе. Брюнет расслабился в объятиях Йена и обернул руку вокруг его пояса. Йен повернулся и оставил на его губах мимолётный поцелуй, прежде чем отстраниться и сказать: — Ты такой милый. — Пошёл ты, — фыркает Микки. *** — Я, блять, совсем не это говорил! Я тогда чё, с кирпичом разговаривал? Ты сейчас издеваешься что ли? Йен действительно пытался не раздражаться, когда Микки обсуждал свою работу по телефону. Кажется, этому парню от неё не отвертеться. Она как будто захватила всю его жизнь, и даже если он пытался провести выходные спокойно, у него не получалось. — Эй, сам иди нахуй. Я такой херни никогда не говорил, — голос у Микки был резкий как хлыст. Он остановился, проведя рукой по волосам, слушая ответ на другом конце провода. — Я знаю, что отец так всё устраивал, но это было херово. Микки уселся на диван, прижав телефон к уху, и жестами подзывал Йена сесть рядом. Это было необычно и мило, то, как брюнет хотел (или нуждался? он не знал — не хотел поднимать уровень притязаний выше допустимого) прикосновений Йена во время таких звонков. Микки яростно орал в трубку, но его руки ласково гладили Йена по спине, зарываясь пальцами в волосы. И это было так приятно, что грех жаловаться. — Я же просил всего лишь одни ебучие выходные, и даже этого не могу получить… — Микки умолк, и Йену даже не надо было видеть его лицо, чтобы знать, что оно искажено гримасой гнева, пока он слушал. — Отъебись, чувак…так и делай свою ёбаную работу! Блять, это не я позвонил, а ты! Нет, знаешь что, дай Мэнди трубку. С тобой, сука, не договоришься. — Прорычал Микки в телефон. Йен был очень рад, что никогда не слышал этот разъярённый голос в свой адрес. Пусть Микки и был небольшого роста, но пиздец ебаный каким устрашающим он мог стать в мгновение ока. Его желудок дрогнул, когда Микки, во время какого-то неотложного дела с какой-то там Мэнди, наклонился и подарил ему нежный, горячий поцелуй. Он отстранился слишком быстро, так что Йену пришлось сдержаться и протестующе не заныть. — Эй, — на этот раз голос Микки был мягче, но всё ещё напряжён. — Чё за херня там с твоими братьями, а? — Последовала небольшая пауза, затем он усмехнулся. — Не прямо сейчас, они не… Я понял, но мне не жаль. Ты даже не представляешь, насколько мне до буя, что этот уёбок сдох…да, я знаю…я знаю…да блять, Мэнди, я просил одни выходные. Единственные, сука, выходные, и они не могут… Йен закрыл глаза и наклонился навстречу ласковой руке Микки. Он чувствовал себя какой-то кошкой, когда его гладили по голове, пока Микки не опустил ладонь к его шее, водя пальцы кругами по коже, расслабляя напряжённые нервные узлы. Боже, этот парень со своими чудодейственными руками его до смерти доведёт. После ещё одной длинной паузы, Микки разочарованно вздохнул. — Нет, я не это говорил Джоуи перед уходом…ладно, наплевать, просто запиши уже эту поебень. Да не ору я на тебя, сука! Хорошо, сейчас — да. Ты пиздец наблюдательная. Взяла уже ручку? Записывай, а потом пусть Джоуи это сожрёт, может, так он эту хрень, наконец, усвоит. Пытаясь не рассмеяться, Йен опустил голову и поджал губы. Он изо всех сил старался сфокусироваться на Миккиной руке, гладящей его под футболкой и легонько царапающей ногтями кожу. — Нам нужно десять от Коувэл, не пять, отправь Игги сегодня ночью. — Медленно проговорил Микки. — Игги знает, как разбираться с Коувэл. И кто-то должен сегодня навестить Волански, проконтролируй это. Последнее, что нам нужно — этот уебан поблизости. И если у него возникнут проблемы насчёт наших новых правил — пусть приходит ко мне. Тони и Джоуи выходят завтра утром, и завтра же вся эта поебень должна быть сделана. Вся. Йен слышал, как напряжение сквозит в его голосе. Несмотря на нежелание уходить от нежных ласк, Йен встаёт с дивана, проводит Микки рукой по волосам, проходя мимо. В голубых глазах читается вопрос, и Йен наклоняется, берёт его татуированную руку в свою и оставляет лёгкий поцелуй на ладони, а после продолжает свой путь. Хозяйская ванная комната была внушительных размеров. И Йен мало понимал в этой купательной фигне, но всё же порылся по шкафчикам, пока горячая вода заполняла ванну, в поисках чего-нибудь, что можно туда закинуть. Всяких косметических и ароматизирующих прибамбасов там было негусто, но ему удалось-таки откопать откуда-то из глубины раковинной тумбочки английскую соль. Не слишком сексуально но действенно. — Эмм… — Йен глядит сначала на бутылочку соли, потом на ванну с водой, пожимает плечами, открывает крышку и просовывает туда руку. Он выскреб столько, сколько умещалось в ладонь, и бросил всё это в горячую воду, удовлетворённо кивнув самому себе. Потом добавил ещё одну горсть, просто так, на всякий пожарный. Пока ждёт достаточного заполнения ванны, Йен хочет установить нужное настроение, но не находит никаких свечей, так что выйдет всё менее романтично, чем планировалось. Хотя в большей степени это выглядит смехотворно, ведь Йен знает, что будет, когда Микки войдёт в ванную и увидит приглушённый свет, ароматную воду и полотенчики, бережно сложенные у раковины. Микки нельзя назвать «мистером Романтикой», несмотря на все ласковые прикосновения и слова, которые он шепчет во время поцелуев. Йен слышит, как его зовут по имени из гостиной, тяжело вздыхает, разворачивается на носках и идёт на звук. Он надеялся, что брюнет проследует за ним в ванную, но, похоже, хрен там. Микки развалился на диване, проводит рукой по волосам, когда Йен входит в комнату. Он напряжён и сдержан, так что Йен подходит сзади и обхватывает его за плечи, водит руками, делая расслабляющий массаж. — Куда ходил? — пробурчал Микки, закидывая голову назад, чтобы посмотреть на собеседника. Йен наклонился к нему, легко поцеловал в губы и ответил: — Был кое-чем занят. — Ммм, — промычал Микки, махнув рукой, указывая Йену обойти диван. — Иди сюда. — Есть, сэр. — Насмешливо ответил рыжий, убирая руки с его плеч и делая, что было сказано. Парень встал перед Микки и улыбнулся ему, убрав руки в карманы треников. Он зарылся пальцами ног в мягкий ковёр и облизнул губы, следя за пристальным взглядом Микки. Микки, всё ещё развалившийся на диване как ёбаный король мира, медленно обвёл взглядом его тело сверху вниз и наоборот. Йен сглотнул, чувствуя, как поднимается температура. Ох, чёрт, да. — Вставай на колени. И Йен ещё никогда в жизни не падал ниц так резко, что ковёр лишь слегка смягчил удар об пол. Рот наполнился слюной, глаза замерли на Микки, и внутри словно что-то крутилось и сжималось; он уже чувствовал, как возбуждается от и для брюнета. Несмотря на расслабленную позу, Йен чувствовал исходящее от Микки напряжение. Эта смесь раздражения и желания, он ощущал её в воздухе. — Тебе письменное приглашение подать? — Уголок его рта приподнялся в ехидной усмешке, а взгляд упал на собственные колени. Йен слабо улыбнулся и покачал головой, придвигаясь к резинке Миккиных треников. Бережно, медленно, он снял их, брюнет слегка приподнял бёдра, чтобы облегчить ему работу. Он прикусил губу, чтобы воздержаться от язвительных комментариев насчёт отсутствия взаимопомощи, и провёл пальцами вверх и вниз по бледным голым ногам. Он раздвинул их в стороны достаточно широко, чтобы пристроиться между и коснуться мягкой, нежной кожи на внутренней части бёдер, кусая губы, когда Микки резко вздыхал. Йен изогнул бровь и в ответ получил идентичный жест, когда перешёл к его трусам, медленно стягивая их и отбрасывая в сторону. Микки уже был полувозбуждён и жаждал прикосновений, которыми Йен с превеликой радостью его одаривал. Одной рукой наглаживая Микки, другую положив ему на бедро, Йен не отрывал от него взгляда. Он чувствовал, как Микки рос и твердел под его рукой, смотрел, как его веки дрожат, грозя закрыться полностью, и грудь его вздымается и опускается с каждым вздохом. Микки пропустил пальцы через волосы Йена; тот поддался касанию, наслаждаясь им, прежде чем наклониться и провести языком по вздувшейся венке, проходившей у основания его члена. Брюнет охнул и продолжил играться с волосами Йена, пока тот продолжал лизать и целовать горячую, раздувшуюся плоть. — Хорошо, — мягко выдохнул Микки. — Вот так. Йен тихо постанывал, слыша его слова; он был невероятно возбуждён, растягивая собственное нижнее бельё и штаны. Он свободной рукой аккуратно взял Микки за яйца —во-первых, чтобы принести ему удовольствие и выудить ещё этих охов-ахов, и во-вторых, если он не занял бы руку чем-нибудь сиюсекундно, то она отправилась бы прямо по курсу к его собственному члену. Он открыл рот и взял Микки, заглатывая его, пока горло не заболело, не в силах сдержать стон от того, насколько вкусным он был. Пальцы Микки сжались на его волосах, твёрдо удерживая Йена, пока тот работал своим ртом. — Бля, — прошипел Микки, поднимая бёрда вверх; он оттянул голову Йена назад, чтобы взглянуть тому в лицо. — Смотри на меня, когда делаешь это. Хочу видеть твои глаза. В доме царила глубокая до звона тишина, исключая мягкие влажные звуки, которые Йен издавал губами, и стоны Микки. Всё, на чём Йен мог сфокусироваться, было чувство заполненности у себя во рту, и распахнутые губы, и взгляд Микки. Всё остальное растворилось на фоне, не имело ни малейшего значения. Потому что Йен видел проблеск гордости или чего-то такого же весомого в его глазах, и это было единственным, о чём он думал в данный момент. Йен оставил руки у себя на коленях, пока контроль был за Микки. Он держал Йена за волосы, вставая с дивана, указывая ему открыть рот пошире. — Вот так, чтобы я мог выебать этот рот. Йен знал, что испачкал изнутри все трусы; он был возбуждён практически до боли. Йен стонал и вздыхал вокруг члена Микки, сжимая руки в кулаки, чтобы не трогать себя. — Ловишь кайф? — Прорычал Микки, медленно вжимая член Йену в глотку. — Нравится быть для меня хорошим мальчиком, позволяя вот так трахать себя в рот? Йен резко вдохнул воздуха, когда Микки вышел из его рта. — Да. — Прохрипел он, открывая раскрасневшиеся губы. Всё его тело жарко пульсировало. Микки вернулся в его рот, качнув бёдрами, трахая его медленно и глубоко. — Не отставай. Секунду у Йена заняло, чтобы понять, что клиент имел в виду, но когда до него дошло, то рука его немедленно нырнула в треники, обхватывая ноющую, изнывающую эрекцию. Йен шумно стонал вокруг Микки, гладя себя, пока Микки трахал его в рот. То, как Микки смотрел на него, держа за волосы, ускоряя движение бёдер, входя глубже, пока глаза у Йена не начинали слезиться…это было горячо, даже слишком горячо. Микки продолжал твердить, как Йен хорош, как классно выглядит. Йен не хотел, чтобы это прекращалось. Называйте его социоблядью, жаждущей внимания, ну и ладно, может, так оно и есть. Но, какова бы ни была причина этой нужды Микки в постоянном повторении подобных комплиментов… Йен просто терял от них голову, абсолютно уходил в астрал. Он знал, что его слюна стекала по члену Микки и по его собственному подбородку вязкими, гадкими каплями. Но просто пошло оно нахуй. Он стонал так громогласно, так отчаянно, пока дрочил себе, что выглядел практически комично. Пошло оно нахуй.Его глаза увлажнились до такой степени, что Микки пришлось вытереть слёзы и проверить, всё ли с ним нормально. И по-прежнему пошло оно нахуй. Единственной важной вещью было доставить удовольствие Микки, вызвать в нём гордость — и успокоить эту ноющую боль под своей ладонью. *** Микки рассмеялся, глядя сначала на Йена, потом снова на ванну. — Так вот чем ты был занят? — Ммм… — Промычал тот. — Вода наверное уже остыла, так что… Он глядел, как Микки подошёл к ванне и опустил руку в воду, многозначительно пожимая плечами. — Ну, тёпл…енькая. — То есть холодная. — Да, пиздец ледяная. — Кивнул Микки. Йен вздохнул, стараясь не замечать разочарование, разливающееся в животе. — Ну, я пытался. — Что ж, — Микки толкнул Йена к раковине, прижимаясь ближе и касаясь губами его шеи; Йен вздрогнул и обхватил его за пояс. — Позволь загладить вину за мою задержку. — Я весь внимание. — Йен закрыл глаза и улыбнулся. Он был абсолютно уверен, что бы ни случилось, никогда не устанет от этого парня. И десяти минут не прошло после его эпического полёта на седьмое небо от члена Микки, упирающегося ему в глотку. И вот он, удалец, уже хочет ещё. Господи. — Надо помыться сначала, — сказал Микки. — Уверен, что мы пованиваем. Йен усмехнулся, наклоняя голову и впиваясь поцелуем ему в губы. — Мне нравится. — Можешь сегодня ночью надрать мне задницу, — предложил Микки, облизывая губы с этой своей как тебе идейка? ухмылочкой. — Полная свобода. Йен приглушённо охнул и обеими руками крепко взял брюнета за зад. Микки придвинулся ближе и прикусил его за основание шеи, обдавая тонкую кожу горячим дыханием. — Что думаешь? — напомнил он. — Идёт. *** Йен выскользнул на улицу, пока Микки был в душе. Он не проверял телефон все выходные, и похоже Крис пару раз звонил и смс-сил, просто удостоверяясь, что его подопечный ещё жив. — Извини, — говорит Йен, когда Крис поднимает трубку. — Сука, ты где пропадал? Ёбаное воскресенье уже, а от тебя ни слуху ни духу. Звук этого рассерженного, взволнованного голоса словно окатывает Йена ледяной водой. Он глубоко вздыхает, кладёт руки на перила, и смотрит на дрожащую листву деревьев. — Я просто телефон не проверял. — Оправдывается парень. — Он был на беззвучном. Мне жаль. Крис взбудораженно хмыкает: — Что, занят был? — Да. — Йен закрывает глаза, щипая себя на кончик носа. Он не хочет говорить с Крисом, не хочет думать о завтрашнем дне…возвращении домой, возвращении к рутине. — Это я рад слышать. — Усмехается Крис. — Никаких косяков, да? У него всё хорошо? — Да, — повторяет Йен. — У тебя всё хорошо? У Йена во рту кисло от этих слов — «всё хорошо». Он понимает, если рассуждать логически, что Крис имеет в виду не то, что имеет в виду Микки. Он понимает, что Крис не испытывает к нему никаких тёплых чувств, и наоборот тоже. И ему не нравится слышать такое от своего босса — своего грёбаного сутенёра. Это, и то, что нет, нихрена у него не хорошо (ну, с его точки зрения: целоваться и привязываться ещё больше, да к тому же не просто не жалеть обо всём этом, так ещё и приветствовать) напряжённо повисло в воздухе; ситуацию это не спасало. — Ну конечно, — вздыхает Йен. — Ты вернёшься завтра утром, да? — Ага, — он снова вздыхает, кивая головой. Почти сразу после этого они заканчивают разговор, так что у Йена есть достаточно времени, чтобы вернуться в дом и осознать, как сильно он хочет есть. *** Микки везёт Йена на ужин. Ничего совсем уж вычурного в этом местечке нет, что не мешает ему оставаться милым. Небольшая семейная кафешка с «просто пиздатой» лазаньей, если верить Микки. Микки вообще немного гурман в своём роде. Йену это очень нравится. Повсюду виниловые скатерти в клеточку и искусственные растения, и на каждом столе в центре стоит подставка для салфеток. Правда, это, наверное, самое клёвое местечко, где Йен побывал за долгое время. Клиенты обычно никуда его не вывозят. Максимум, что он получал он работы «парнем по вызову» – это номер отеля и обслуживание туда же. Ну, может, короткий визит в гостиничный бар. Даже при том, что ресторанчик тихий, а официантка милая (и определённо строит глазки в сторону Микки) Йен чувствует, что брюнет волнуется — он может встретить кого-то знакомого. Они у всех на виду. Йен покорно проглотил всё, что Микки ему дал, ещё даже час не прошёл. И Микки сидит на твёрдом деревянном стуле, на этих прекрасных вчерашних синяках. Самое большое желание Йена — потянуться через стол и взять Микки за руку, чтобы поддержать. Но он не может; им всё равно приходится сидеть сиднем как братюни, рассеянно поверяя телефоны в перерывах между пустой болтовнёй. Потому что Йен — старый друг из другого города, и ничего с этим не поделаешь. Пока они едят, Микки на мгновение ловит взгляд Йена, а после снова продолжает возить еду по тарелке. — Так как это? Сначала на седьмом небе, потом дикий депресняк. Чёрт, ну, если ты не против… Йен сначала разжевал и проглотил полный рот еды (и лазанья была просто пиздатая, кстати), пока собирался с мыслями, ошарашенный вопросом. Он отпил воды и слабо улыбнулся: — Я не против. Седьмое небо это как…всплески энергии — это называется маниакальная стадия. — Это как, типа в очень классном настроении? Йен наклонил голову в сторону и пожал плечами: — Ну да, типа того. В смысле, каждый по-своему это переживает, я думаю. Там как бы…разные уровни. Сначала ты в прекрасном настроении от всего и от себя. Ну, как будто ты можешь сделать что угодно. А потом можешь докатиться до того, что займёшься самолечением, или до спонтанных решений, которые в нормальном состоянии бы не принял, или…заберёшься на крышу, считая себя ёбаной птицей. Йен потряс головой, отгоняя воспоминания о своей матери. — Бля, — вздохнул Микки. — Жесть. Йен кивнул: — Ну да, но…ты сам сказал, всё так, как оно есть. Я принимаю лекарства, остаюсь чист — ничего крепче травы. Всё налажено уже пять месяцев — надеюсь, эти таблетки продействуют подольше, мне они нравятся. — А они типа перестают работать? — Да так. — Йен пожал плечами, отхлебывая воды. — Пришлось испробовать таблеточных коктейлей, прежде чем найти нормальный вариант. Но…организм — изменчивая штука. Иногда, некоторое время спустя, тебе надо, ну знаешь — переключиться. Микки нахмурился, как будто был раздражён. — А они не могут сработать просто, блять, с первого раза? Йен издал смешок: — Наука не идеальна, Мик. — А должна бы. Вместо того чтобы превращать тебя в ёбаную подопытную крысу. Да что за хуйня. — Проворчал он. Йен ещё раз приложился к стакану, чтобы скрыть улыбку и красноту, которая наверняка уже проступала на щеках. Микки не нравится, что он принимает много лекарств… Это было неожиданно, и он ничего не мог с собой поделать, но это беспокойство ему льстило. Он знал, что не должен быть польщён — такое поведение со стороны Микки тоже являлось проблемой. Но что-то было в это такое успокаивающее, будто брюнет прикрывает его спину, всегда готов поддержать в бою. Может, Йен и слишком замечтался, но что поделать, он — мечтатель по своей природе. — Так и...депрессняк — типа вселенская грусть? Йен кивнул: — Да. Всё может стать очень плохо, но зависит от человека, как с маниакальной стадией. Но когда всё совсем хреново, это просто захватывает тебя и…ну, иногда бывают люди, которые, ну знаешь, не выносят. Если ты понимаешь, о чём я. — Господи Иисусе. — Выдохнул Микки. Его рука лежала на столе, татуированные пальцы сгибались и разгибались, как будто пытаясь дотянуться до Йена. Но не дотягивались. — И это всё…кругами? Йен вновь кивнул: — По большей части. То есть, бывает время, когда…ну, как будто посередине, когда ты типа нормальный. Но ты всегда на этих американских горках. Таблетки просто позволяют слегка выровнять поездку. Йен никогда не думал, что хорошо умеет объяснять все тонкости биполярного расстройства. И вообще, подобные беседы заставляли его чувствовать себя неловко. Не в смысле, что он стыдился своей биполярки — он уже прошёл через всё это, через стыд, отрицание и прочую хрень. Просто это было так…будто с него кожу содрали. То, как легко он выложил Микки свою подноготную. Ему было неловко, потому что он ещё и радовался, что Микки интересуется им в этом плане. Эта личная, скрытая часть его жизни. И он хотел, чтобы Микки заглянул в эту часть, чтобы он знал, понимал. — Так у тебя больше нет этих американских горок? Не уйдёшь в депрессию? — У меня всё ровно. — Отвечает Йен. — Всё хорошо. На самом деле, приступы были гораздо мягче — и по своей силе, и по частоте наступления. Недели маньячества перетекли в дни, наполненные энергией, когда, по-честному, он был в ударе. С этой стороны, ему даже нравилась маниакальная стадия. Сутки в плену постели, с невозможностью что-либо делать превратились в парочку деньков с лозунгом «да ну», тихих и немного грустных, но всё же контролируемых. Вот в чём и штука — контролируемых. Он и не предполагал, что когда-нибудь доберётся до этой отметки. — Какой бы хуйнёй это «хорошо» не было, да? — Микки тихо рассмеялся. — Точно, — Йен посмеялся вместе с ним. *** Йен, как обычно чувствуя себя идиотом, наконец — наконец — понимает, что потерпел крах. Потому что он привязался к клиенту. Очень привязался…в эмоциональном плане. Он, в принципе, и раньше это знал, но не был так железобетонно уверен, до одного момента. Они ехали из ресторана, Микки вёл машину, положив одну руку на руль, а другую — Йену на бедро. Это был совершенно мелкий и незначительный жест — так что Йен удивился, что именно это сыграло главную роль. Именно тогда он осознал, что хочет, чтобы всё было по-настоящему. Когда они вошли в дом, Йен не мог удержаться. Он толкнул Микки в коридор и поцеловал его, держа обеими ладонями его лицо, прижимаясь своими губами к его. В ответ он получает изумлённый стон и руки, обнимающие его за плечи, притягивающие ближе. Микки на вкус как мятная конфета, которую брюнет ел по дороге назад. Йен не хочет, чтобы эта ночь кончалась. Это будет значить, что утром он проснётся, и сказка исчезнет, как исчезнут звёзды с неба. Он не хочет засыпать. Не хочет забывать, как это — целовать Микки, как это заставляет весь остальной мир вокруг них заткнуться. Он не хочет идти домой. Потому что это – не фильм «Красотка». Это – реальная жизнь. И жизнь Микки не подразумевает встречаться с другим парнем, не говоря уже, что этот парень — проститутка. А в жизни Йена есть сутенёр, ждущий, когда он вернётся в Чикаго, уже готовый предоставить новых клиентов. Другие клиенты тоже хотят ебаться, или быть выебанными. Так что да, он хочет наслаждаться этим столько, сколько сможет. Он не знает, зачем отстраняется и выпаливает эти слова, фактически просто зарываясь ещё глубже в пиздец. — Это моё правило. Микки, тяжело дыша, резко убирает от него руки. — Чё? О чём ты вообще? — Поцелуи — не целоваться в губы — это было моё правило, а не моего босса. — Йен не думает, что называть Криса по имени в данный момент будет уместно. Микки секунду молчит, а затем изрекает: — Ну ладно. Прервать горячую, страстную прелюдию для…чего, собственно? Что дальше-то должно быть? Йен вздохнул, делая маленький шаг назад. Всё, что он может — повторить уже сказанное: — Это было моё правило. — Откуда у тебя это правило? — Спрашивает Микки. Господи Боже, насколько же это была непродуманная, рушащая момент идея. Йену почти стыдно, что он сделал это абсолютно без причины, просто внезапно, почти глупо. Может, это глупо и есть. Это же всего лишь поцелуи, так? Всего лишь два грёбаных рта трутся друг о друга. — Йен, — он чувствует, как Микки берёт его за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Откуда у тебя это правило? Парень вздыхает. — Потому что…это личное. Поцелуи — это личное. Микки понимающе кивает, медленно убирая руку. — Если ты больше не хочешь этого делать, то ладно… — Я хочу, — резко перебивает Йен. Он чувствует сгусток отчаяния в животе. Проводит по волосам рукой и вздыхает из-за одной и той же, совершённой за ночь уже в сотый раз ошибки. Теперь-то отступать поздно, да? — Я хочу. Постоянно…долгое время хотел. Потому что я…чувствовал всякое по отношению к тебе, и я знаю, что не должен был. Я должен был быть частью сказки, но всё смешалось, ведь… Блять, ты мне нравишься. Очень. Ты мне небезразличен — больше, чем кто-либо…вообще. И я хочу знать…всё о тебе. И просто…быть с тобой. Микки молчит. Дом наполнен мёртвой тишиной, создаётся ощущение, что они стоят в этом коридоре уже целую вечность. Йен не может смотреть на него, поэтому он впивается взглядом в свои ботинки и трясёт головой, злится на себя. Что, не может он просто держать свой ёбаный рот на замке? Неужели это так сложно? И сейчас весь его внутренний мир просто выплеснулся на пол. Он с тем же успехом мог просто заблевать дорогой паркет. Это наверняка, и вправду, было бы даже лучше. — У меня сейчас в жизни полный пиздец творится, — наконец говорит Микки. Он старается сохранять голос мягким и вежливым. Йен кивает: — Я знаю. И он действительно знает. Понимает, что не может ожидать, что из этого что-то получится. Микки, каким бы там бизнесом он не занимался — бизнесом, который он на все сто уверен, тесно связан с понятиями организация и преступления — не может быть с Йеном. Он это знает. Понимает. Логически, он до этого дошёл. — Извини, — добавляет Йен, чувствуя, как горло напрягается и глаза начинает щипать. Блять, ну уж нет, он не сделает этого. Не станет плаксивой шлюхой в доме у собственного клиента. Нет. Он попытался и успокоиться и прокашлялся, вновь кивая. — Не должен был говорить такого. Прости. Блять. Это не «Красотка». Микки не влюбится в парня, которому платит за секс. У Микки жена. У Микки ребёнок. У Микки обязанности. А Йен? Над этим можно даже посмеяться. Йен продаёт своё тело по приемлемой цене. И вся его работа заключается в том, чтобы быть чьим-то грязным секретиком. И Йен видел границу, он не чурался быть грязным секретом клиента. Но с кем-то, кто был ему небезразличен, с кем-то, ради кого он бы оставил эскорт…? Этот путь приведёт только к разочарованию и разбитому сердцу. Он не мог. Особенно, когда чувства не взаимны. Пора бы уже очнуться. Микки — клиент. Он — шлюха. — Йен… — Микки вздохнул. Нет, он вправду не мог. Йен затряс головой, не желая слышать, как Микки действительно классно провёл время, но… Йен отошёл в сторону, нуждаясь в свободном пространстве. Но желаемого он не получил, потому что Микки схватил его за локоть и притянул назад, поставив перед собой. — Посмотри на меня, — сказал он тихим, но твёрдым голосом. Йен повиновался, затаив дыхание; Микки глядел на него колючим взглядом, который быстро смягчался, брови, напряжённо сведённые вместе, постепенно опускались. Когда Микки обнял руками его лицо, Йену было тяжело не закрыть глаза и не поддаться касанию. — Скажу это только один раз, так что слушай, блять, внимательно. — Сказал Микки. — Повторять не собираюсь. Йен кивнул, чувствуя, как сердце подскочило к горлу. — Я всю свою ебучую жизнь задыхался, и думал, что так будет всегда. — Микки чётко выговаривал каждое слово, сверкающие голубые глаза замерли на лице Йена. Он не останавливался, не смущался собственных слов. — А потом появляешься ты и я просто, блять, вдыхаю кислорода. И я не знаю, что за хуйня тут вообще происходит или что нам со всем этим делать, но я не хочу это заканчивать. Я просто знаю, что хочу, чтобы ты был рядом со мной, постоянно. Только ты. Йен каждой клеточкой ощущал, как страх и напряжение покидают тело, как будто он змея и сбрасывает кожу. На смену им пришло это тепло, рождающееся в животе и медленно разливающееся до кончиков пальцев. — Правда? — Спросил он, потеряв дыхание, едва слышно. Микки дёрнул бровями и кивнул. Йен наклонился и поцеловал его. Это было похоже на их первый поцелуй. Чистый, почти целомудренный, мягкий, просто лёгкое касание губ и дыхания, сливающиеся в одно. Желудок Йена сжался, задрожал и вообще вытворял всё, что ему вздумается. Да, худшей ситуации для них двоих не придумать. Но вот они стоят, прямо тут. Вместе.