Терпкий запах лилий

Светлые стены больничного коридора и противный запах лекарств давят на мозг. Белая дверь палаты номер четыре закрыта, и даже щелочки нет, чтобы хоть что-то увидеть. Медсестры все заходят туда с капельницами и подносами для лекарств, но никто ничего не говорит. Чонгук вчера вечером приехал к Тэхену, наверное, раза в два быстрее, чем эта дорога могла занять в любой другой день и при других обстоятельствах. У Тэ была страшная температура, сильный кашель, да и выглядел он не очень. Очень не очень. Гук вызвал скорую, а его самого врачи отправили домой. Но сегодня он сидит у палаты с самого утра: ждет, когда уже кто-нибудь что-нибудь скажет. Гук далек от медицины, но даже он может догадаться, что с Тэхеном. Скорее всего, пневмония. Но он столько пролежал дома без лечения, что как бы осложнений не было. Гук вертит в руках смартфон и постоянно включает экран, чтобы посмотреть сколько время. До осмотра врача еще примерно час, и Чон, тяжело выдыхая, откидывает голову назад, упираясь затылком в холодную стену. Он совсем не спал, глаза закрываются, но он изо всех сил старается держаться. Следующий час проходит в постоянном нажатии кнопки блокировки экрана, чтобы следить за временем, и слежением за медперсоналом, которые проходят мимо. Но никто ничего так и не сказал, а врача все еще нет. Гуку сегодня не нужно на работу. Потому что после вчерашнего его точно уволят. Но Чон даже не расстраивается по этому поводу: слишком надоело все это дерьмо. Странно, что господин Ли (хотя, какой он теперь господин?) до сих пор не позвонил. Но сейчас, в любом случае, это совсем не важно. А вот Тэхен, который не может разговаривать, и лежит сейчас под капельницей, напичканный таблетками, важен. Из конца коридора виднеется чья-то фигура в синем медицинском костюме. Это, скорее всего, и есть врач. Тем более, время как раз для осмотра. Мужчина заходит в первую палату, а Гук от нетерпения уже маячит возле двери Тэхена, потому что нет сил просто сидеть. Следующие двадцать минут, пока врач осматривает других пациентов, тянуться, кажется, еще дольше, чем предыдущие несколько часов. Из палаты доносится страшный кашель Тэхена, и Гуку хочется даже уши закрыть ладонями, чтобы не слышать этого. Врач выходит из третьей палаты, и Чона аж трясти начинает. – Вы родственник? Чего ж вы здесь так рано? – спрашивает мужчина у Гука, когда подходит ближе. На голове врача синий медицинский колпак, а из-под него выглядывают седые пряди волос. Вид у него довольно приветливый, и у Гука появляется хоть капля спокойствия. – Я... Нет, я друг. Хороший. Друг, – мямлит Чон. – Скажите, что с ним? Врач по-доброму улыбается, и нажимает на ручку двери. – Сейчас посмотрим, что с ним. А вы чересчур волнуетесь, молодой человек. Не бабушку привезли все-таки. Молодой парень – поправится. Врач входит в плату, а Гук опять садится на скамейку и закрывает лицо руками. Поспать бы. Когда из палаты выходит врач, Чон подрывается с места и чуть ли не запрыгивает на мужчину, задавая сто вопросов в секунду. Что с ним? Когда поправится? Что нужно купить? Что можно кушать? Какое лечение? Как? Где? Что? Когда? Врач пытается держаться на расстоянии от Гука и медленно делает несколько шагов в сторону от него. – Все с ним будет хорошо. Там на стенде написано, что можно кушать больным. Ознакомьтесь, – врач указывает рукой в сторону выхода, где и висит несколько стендов. – Вы успели вызвать врачей. Если бы чуть позже, могли бы быть серьезные осложнения. Вылечим мы его, а вы идите домой. У вас синяки уже даже не под глазами, они вокруг. Гук облегченно выдыхает и, тихо пробурчав "Спасибо" доктору, направляется к выходу из отделения. – А прийти к нему когда можно будет? – кричит Чонгук вслед врачу. – Через несколько дней можете, когда ему будет легче говорить. Гук и рад и расстроен одновременно. Но сейчас ему просто жизненно необходимо поспать. Так что Чон ловит такси у больницы, и едет домой отсыпаться. // Просыпается Чонгук уже вечером. Рыжий толстый кот вертит своим пушистым хвостом прямо у лица Гука, и просто не дает поспать больше, хотя Чон был бы не против. Гук еле раскрывает глаза, пытается сфокусировать зрение, спихивает Ви со своей груди и приподнимается на локтях. Он осматривает свою комнату в поисках хоть чего-нибудь, что подскажет ему время. Но вспомнив, что телефон остался в прихожей на столике, а свои настенные часы с железным человеком он разбил недавно, падает обратно на подушку, подгребая кота одной рукой и укладывая его под бок. Ви довольно машет хвостом и мурлыкает, когда Чон медленно гладит его по голове, а Гук думает о том, что ему теперь делать. Родителей дома нет, и они не знают пока, что Чон не вышел сегодня на работу, а это значит, что с ними предстоит серьезно поговорить. Мама, скорее всего, расстроится, ведь ей так нравился Гук в деловом костюме, и нравилась должность при начальнике. Папа должен понять, и вероятно предложит вернуться обратно в ресторан, но Чонгука это совсем не привлекает больше. Да, это отличное место, там классная атмосфера и Гук очень любит там бывать, но что его ждет дальше? Много денег не заработаешь на должности администратора зала, учитывая то, что часто его зарплата урезалась из-за финансовых проблем ресторана, ведь это папины проблемы. А жизнь, которую себе хотел бы Чон, кардинально отличается от той, которая ему светит, согласись он вновь работать в ресторане. Кот уже заснул, удобно устроившись рядом с Гуком, а сам Гук собирается прервать сладкий сон Ви, потому что нужно, наверное, встать. Найти телефон, что-нибудь покушать, потому что в животе урчит ужасно. И так как Гук теперь безработный, времени у него предостаточно, которое можно выделить, например, для просмотра какого-нибудь фильмеца (по стандарту). Коту, кажется, эта идея не нравится. Он начинает тихо рычать, когда Гук будит его и спихивает с кровати. Ви останавливается на пороге комнаты, дожидаясь, пока выйдет Гук. А когда сонный хозяин все-таки отлипает от кровати и выходит в коридор, чтобы найти телефон, кот быстро запрыгивает обратно в теплую постель и, сладостно мурлыкая, продолжает спать. Гук забирает почти разрядившийся телефон с тумбочки в коридоре, и идет на кухню с целью найти что-нибудь вкусненькое. Мама наверняка что-нибудь приготовила утром. Но холодильник пуст. Абсолютно. Гук даже проверил его на наличие мышиных трупов. В животе опять раздается урчание и Чонгук хватается за живот, и шипит "чшш", поглаживая. Видимо, придется идти в магазин. Гук быстро одевается, потому что умереть от голода – не привлекательная перспектива. Он натягивает первое, что под руку попадается, но, выглянув в окно, решает еще найти свою теплую черную толстовку, потому что клонящиеся к земле от ветра деревья, не создают атмосферу потрясающе теплого летнего денька. Чон берет рюкзак и пару пакетов на всякий случай, и, найдя где-то на кровати под котом свои наушники, выходит из дома. Магазин рядом с домом, но Чонгук все равно распутывает наушники и на почти убитом телефоне включает треки, которые Тэхен как-то скинул ему. Как он там, интересно. Этот придурок Тэхен создает слишком много проблем. И когда он поправиться, обязательно получит за это. Ветер пробирает до костей. Хочется укутаться получше, но толстовка и так застегнута до конца, а рукава натянуты на ладошки. Вообще, лучше бы с кем-то укутаться в плед, включить какой-нибудь старый, просмотренный уже тысячи раз фильм, взять по чашке горячего чая с бергамотом, и прижавшись друг к другу наслаждаться уютом и теплом. Вот такой вариант согревания был бы куда лучше. Но возможным представляется только толстовка и крепкий черный кофе дома, горький до противного, но уже привычный. В тележку в магазине летит всякая ненужная ерунда: хлопья, чипсы, пара коробочек шоколадного молока, – все, кроме чего-то, что действительно можно скушать и наесться. Вспоминая, что он может приготовить сам, Гуку на ум приходит только яичница (которая вечно подгорает) и сэндвичи (благо, когда-то он купил себе тостер, чтобы от голода не умереть, пока родителей дома не было). Так что Чонгук направляется к отделу с яйцами и берет лоток, а затем в мясной за колбасой. В овощном он берет пару болгарских перчиков и листья салата, помидоры черри и микс какой-то зелени. Проходя от овощного в сторону касс, Чон еще ненароком берет пару веточек винограда, две бутылки питьевого черничного йогурта, малиновый джем, и несколько пачек печенья. Тэхену. Его же нужно чем-то человеческим покормить, после больничной еды. Гук еще апельсины хотел взять, но вспомнил, что Тэ их не любит. Девушка за кассой как всегда пытается состроить Гуку глазки, а Чон делает вид, что не замечает ее неприкрытого флирта и "Может помочь с готовкой?". Девушка, кстати, симпатичная, но это все равно не то. Эти "помощницы" уже порядком надоели. Хочется чего-то настоящего, искреннего, что бы под ребрами отдавалось сильными толчками. Гук не отвечает даже на "Пакет?", а просто молча сгружает все в рюкзак и уходит. Чон стоит у маленького столика рядом с выходом и раскладывает все купленное по пакетам. Автоматические двери постоянно открываются и гоняют прохладный воздух по магазину, и Гук опять съеживается. – Привет, – чья-то рука опускается на плечо Гука и слегка похлопывает. Чон оборачивается и не может понять кто это. Кто-то в темно-сером свитере с высоким горлом, натянутым до носа, и в серой шапке, прикрывающей лоб. Видны только глаза и по ним трудно идентифицировать человека. "Некто" стягивает с лица горло свитера и широко улыбается Гуку. Чонгук улыбается, закатывает глаза и делает шаг, чтобы приобнять. – Я тебя не узнал. Ты бы еще сильнее укутался. Юнги толкает младшего в плечо. – Не говори, что тебе слишком жарко. Сам вон почти с головой заехал под кофту. Они оба смеются и Гук заканчивает раскладывать продукты. – Вообще, я тебя очень удачно встретил. Нужно поговорить. У Гука ноль идей, о чем они могут разговаривать с Юнги, но раз уж так. – Ты домой? Можем пройтись немного, – спрашивает Гук. – Вообще-то я в магазин, но давай. Все равно недолго. Они выходят из магазина и идут по направлению к скверу рядом. Гук, кстати, очень любит этот старый парк: узенькие дорожки, по бокам высажены деревья, которые создают своеобразную арку над тротуаром. Ветер шумит где-то в кронах, а снизу тихо и совсем не ветрено. Чонгук обычно один здесь любит побродить, когда с мыслями собраться нужно. Сегодня здесь как-то много людей. Не так спокойно, как обычно, но это не важно. Юнги плетется за Гуком молча, как будто пытаясь собраться с мыслями, а потом все же начинает. – Помнишь, ты мне желание проиграл? // Тэхен лежит на спине, и смотрит в потолок. Он никогда еще НАСТОЛЬКО бесполезно не тратил время. Чувствует он себя вполне нормально, сегодня ему уже не ставят капельницы и такого кашля, как раньше, нет. Самая большая проблема для Тэхена сейчас – ужасная еда, которой здесь кормят. Пресные каши, непонятной консистенции супы, противный чай, – все это комом в горле стоит. Тэхен знает, что навещать его некому, так что нормальной еды можно и не ждать. Остается просто продолжать лежать здесь, в абсолютной тишине, без малейшего общения, считать полоски на постельном белье – увлекательнейшее времяпрепровождение. Иногда, правда, Тэ поднимается и идет к окну. Из него видно корпус детского отделения, и маленькие дети всегда машут Тэхену из окна и широко-широко улыбаются. Тэхен улыбается и машет им в ответ. Это единственное, что может скрасить абсолютное одиночество в этой палате с серыми стенами. Есть, конечно, надежда, что Чонгук все-таки придет. Но мог бы – пришел бы раньше. Или хотел бы. Хотя Гука Тэхену и так хватает. Каждую секунду мысли забиты только мыслями о Чонгуке и о том, что делать. Каждый раз Тэ думает об этом, решает, что никогда ни за что не признается, просто подождет, когда это само пройдет, но всегда начинает изводить себя заново, потому что эти мысли разъедают мозг. Когда Гук приехал в тот вечер, когда бегал по всей квартире, не зная что делать, когда вызвал скорую, а потом пытался получше укутать, сделал теплый чай – у Тэхена сердце билось раза в два чаще нормы. Хочется, что бы так всегда было. Нет, не что бы Гук постоянно Тэхена от пневмонии лечил, а что бы вместе, дома и с чаем. Но все это только мысли. Которые, на опыте Тэхена, не всегда имеют свойства становиться реальностью, как бы сильно ты этого не хотел. Дверь палаты открывается и Тэхен вздрагивает. Так происходит всегда, потому что Тэхен надеется. Но пока надежды не оправдывались. Не оправдались и сейчас. К Тэхену пришел врач. Каждый раз, когда он осматривает Тэ, говорит, что держится Тэхен молодцом, быстро на поправку идет. Говорит, что скоро выписываем, и слишком уж широко улыбаясь, уходит. То же самое происходит и сейчас, но после того, как дверь закрылась, мужчина заглянул обратно. – К вам сегодня ваш друг прийти должен, на сколько я знаю. Дверь закрывается опять, а Тэхена чуть ли не трясет. Не забыл. В голове опять тысяча и одна мысль. Что говорить? Будет как-то неловко. Хотя почему неловко, первый раз друг друга увидят что ли? Тэ думает, что нужно как-то выгонять из своей головы мысли, свойственные разве что влюбленным школьницам. Но Гук сейчас сюда зайдет, и Тэхена снова затрясет. Это уже нормальная реакция Тэ на Гука. А еще он каждый раз зубы сжимает крепко и руками за что-то хватается, чтобы не сорваться и не сделать или сказать чего-нибудь лишнего. Сейчас он приметил края кровати, за которые удобно будет уцепиться если что. Еще какое-то время Тэ ерзает по кровати, ожидая, что кто-то к нему зайдет. Тэхен уже даже забил на все эти чувства, ему бы хотя бы пообщаться с кем-то нормально. Он встает с кровати и подходит к окну. У детей сейчас, наверное, осмотр, или еще что-то, потому что не видно радостных мордашек, никто не улыбается и не машет. За окном какое-то тусклое серое небо, нагоняющее тоску еще больше. Дверь открывается. Тэхен слышит этот щелчок ручки, и ноги подкашиваются. Он медленно оборачивается, а там... – Привет, Тэ, – Чимин как всегда в хорошем настроении и заряжает им других. Но сейчас Тэхен как-то не зарядился. Нет, он конечно рад другу. Но. – Я звонил сюда каждый день, спрашивал как ты, когда можно будет прийти. Тэхен все же решает обнять друга, а потом помогает разложить в тумбочку все то, что Чимин принес. Они сидят на кровати Тэхена и долго разговаривают о том вечере после клуба, о магазине, Чимин рассказывает про свою работу в баре, а Тэхен только кивает и опять думает о Гуке. Но как бы Тэ не хотел увидеть Гука, может, все же лучше, что пришел Чимин? Его яркая макушка и заразительный смех хоть как-то разбавляют эту серость. Тэхен опять приходит в себя, смеется с Паком и уплетает бутерброд, который принес друг. – А откуда ты узнал, что я здесь? Все морги и больницы обзвонил? – усмехаясь спрашивает Тэ, дожевывая свой бутерброд. – Нет, достаточно было просто спросить у Чонгука. И Тэхен опять мрачнеет. – Привет, – тихий низкий голос раздается вдруг в палате. Тэ глотает остатки бутерброда, толком не прожевав. – О, Чимин, и ты здесь, – Гук говорит как-то разочарованно, что ли. – Привет, Гук, – Пауза. Ладно, я пойду тогда. Выздоравливай, Тэ, – он обнимает его слегка, – завтра, может быть, зайду. Чимин уходит и в палате повисает давящая тишина. – Как ты? – Гук как-то робко говорит, робко подходит ближе к кровати. – Я волновался. Тэхен еле сдерживает улыбку, но смущение на его лице читается четко. – Уже в порядке. – Я принес тебе еды и... Вот, – Гук вытаскивает из кармана телефон Тэхена и кладет на кровать, – забыл сразу положить с вещами. А то ты, наверное, тут умираешь от скуки. Гук чувствует себя как-то неловко, хотя даже когда ехал сюда, представлял, как они снова начнут дурачиться и веселиться, встретившись. Ведь они всегда с ума сходят, когда вдвоем. Двусмысленно. Просто что-то не дает Гуку вести себя, как всегда. Как-то волнительно. Как-то не так. Как будто чего-то не хватает. А Тэхену хочется обнять Гука, чтобы до треска костей. Поговорить как всегда, побеситься. Но все как-то не так. Чонгук не такой. – Куда положить это? – Гук достает из рюкзака пакет с бананами. – Вот сюда, на тумбочку, – Тэ указывает пальцем, а потом стягивает с себя одеяло и садиться на кровать, упираясь ногами в пол. Гук расставляет продукты в тумбочку, находит еще две бутылки такого же йогурта и даже немного злится. Этот Чимин... – Гук. Я давно должен был сказать, – как-то серьезно и немного пугающе произносит Тэхен. Чон медленно поднимается на ноги и поворачивается лицом к Тэхену. Тэ смотрит как-то слишком глубоко, как будто насквозь. А у самого Тэхена сейчас сердце остановится. Нет, он не собирается в любви признаваться. – Прости меня за тот вечер. Ну, после клуба. И за тот, когда ты приехал. Я слишком много проблем доставляю, да? – Тэхен улыбается одним уголком губ и опускает голову, уставившись а пол. Гук молчит. Пытается собраться с мыслями, сказать что-то. Он, вообще-то, ждал, что Тэхен извинится за свое поведение, а сейчас ему как-то даже неловко. Сейчас надо что-то сказать. Что-то успокаивающее, и чтобы уже покончить с этими душераздирающими сценами и нормально поговорить. Но не успевает. Тэхен повисает на Гуке, крепко-крепко обняв. Не сдержался. И край кровати не помог. Гук сначала совсем не знает, что делать, а потом все-таки обнимает в ответ, но очень осторожно. Это все так странно. У Тэхена по щеке катится слеза. То ли от переизбытка эмоций, то ли еще от чего-то. В любом случае, Гук этого не увидит. Тэхен делает шаг и садится обратно на кровать. – У тебя там йогуртов много, надо съесть, а то испортятся, – улыбаясь как обычно, говорит Гук. И Тэхену становится в тысячу раз легче. Чонгук кидает одну бутылку йогурта Тэ и берет одну сам, садится с ним на кровать, и они как всегда начинают нести всякую чушь, драться и смеяться с тупых шуток. Гук рассказывает Тэхену о том, как ему звонил бывший босс, ругался, говорил, что шанс может дать второй, только что бы работал нормально. Но Гук отказался. А Тэхен рассказывает, как его таблетками пичкали и про детей из соседнего корпуса. Возможно, Тэхен пожалеет о том, что сделал сегодня, но пока ему просто хорошо. А Гук... Гук подумает обо всем этом позже.