Терпкий запах лилий

В комнате Чонгука открыто окно, сквозь которое проходит свежий воздух и заставляет слабо подергиваться на ветру легкую тюль. Широко раскрытый рюкзак Гука стоит на кровати, и в него со входа в комнату летят разные вещи: старые наушники, какой-то блокнот, простой карандаш и ручка, бутылка Фиджи, пачка маршмеллоу и последней Гук кладет туда книгу, застегивает рюкзак и выбегает из квартиры. Время близится к вечеру и Чонгук серьезно опаздывает к Тэхену. Еще чуть-чуть и его туда не пустят, поэтому Гук со всех ног несется до парковки у дома, где его уже ждет такси. Они едут медленно, и у Чонгука сдают нервы. – А можно побыстрее? – шипит Гук. Водитель проигнорировал. Спешно расправив смятые в кармане джинсов купюры, Гук отдает деньги водителю и выскакивает из автомобиля, со всех ног мчась ко входу в отделение, где лежит Тэхен. Чон резко и со всей силы тянет на себя тяжелую металлическую дверь, и она громко хлопает за его спиной, а Гук уже бежит по ступенькам, держа в руках свой рюкзак. При входе на этаж посещающим нужно надеть бахилы и халат, но Гук, игнорируя все правила, быстро проходит мимо поста медсестры (на котором никого не оказалось), и вот уже стоит у палаты Тэхена. У них осталось всего каких-то полчаса. Катастрофически мало. Такое время у них только на приветствие и прощание уходит. Гук открывает дверь в палату, и Тэхен, который с угрюмым лицом сидел в телефоне, подскакивает с кровати, и несется на Гука, почти сбивая того с ног, вешаясь на шею. – Я уже думал, ты не придешь сегодня, – Тэхен висит на шее у Гука и слазить явно не собирается. А Чонгук еле держится, хватает Тэ за талию, чтобы тот не рухнул, и потихонечку шагает к кровати. С трудом отцепив от себя старшего, Гук скидывает его на кровать и приступает к разгрузке своего рюкзака, а Тэхен, поджав под себя ноги, с предвкушением следит за действиями Гука. Младший потирает шею, которая теперь ноет от груза, повисевшего на ней, и бурчит на Тэхена, а тот только улыбается и мурчит свое "Ну Чонгук-иии". Вообще, эти замашки коалы у Тэхена появились еще с того раза, когда обниматься с извинениями полез. Это уже даже странным не кажется. Когда Тэхен на младшем висит, Гук воспринимает это, как нормальное приветствие, что-то типа рукопожатия. А Тэхен... Тэхен просто не знает, что ему делать. Это максимум, который он может позволить себе. Максимально близко, дальше нельзя. За всем этим скрывается нечто большее. Большие чувства, большие желания, но Чонгук об этом никогда не узнает. Чонгук вообще-то тоже не знает. Не знает в какой момент он свернул не туда, и жизнь покатилась в ебе куда-то не туда. У него нет работы, живет с родителями, ездит на метро (в экстренные случаи позволяет себе такси), спит с котом, зато каждый день ездит в больницу к Тэхену, чтобы поваляться с ним на кровати, побеситься и может быть серию Бесстыжих глянуть. При этом еще и деньги на такси спуская, потому что Тэхен стал одним из тех экстренных случаев. Его как-то слишком много. И... и ничего не меняется. Гук достает из рюкзака наушники, книгу, блокнот и карандаш с ручкой и кладет на тумбочку. – Вот, чтобы тебе скучно не было, когда я уезжаю, – говорит Чонгук. – И зефирки твои, как и просил. Только спрячь, чтобы медсестры не увидели, – и в Тэхена летит пачка маршмеллоу. Тэ подскакивает с кровати и опять повисает на Гуке, ненадолго, но крепко обнимая за шею. А Гук любит, как Тэхен, словно маленький ребенок, радуется каждый раз, когда Чон что-то привозит. (Поэтому сегодня он набрал кучу всего). Тэхен уплетает маршмэллоу на кровати, на всякий случай спрятав пачку под подушку, а Гук последней достает Фиджи и протягивает ее Тэхену. – Запивай. Пока заканчивается пачка маршмеллоу, к концу подходит и время посещения, и маленькая медсестра забегает в палату, чтобы напомнить, что осталось пять минут. Тэхен тут же хмурится, а Гук, сидящий рядом на кровати, закрывает ноут Тэхена, на котором они успели посмотреть пятнадцать минут серии Бесстыжих, оставляет его в тумбочке и собирается уходить. – Чонгук, – зовет Тэ, – забери меня на ночь. И взгляд кота из Шрека. Гук на секунд тридцать зависает, просто смотрит на растрепанного Тэхена, который уже почти две недели нормально душ не принимал и не ел ничего более-менее человеческого, и не знает, что делать. – Ты серьезно? – решает все-таки переспросить Чонгук, а в ответ получает кивок головой и все тот же взгляд. – Тебя вряд ли отпустят. – Мы хорошо попросим. Тэхен сидит по-турецки на кровати в своей широкой, хлопчато-бумажной помятой майке, волосы на голове торчат во все стороны, больничное одеяло он крепко прижимает к себе, и Гук думает, что вообще-то и сам бы не против был забрать его, отвезти к себе, познакомить с котом и всю ночь под вкусную еду разговаривать и добить все-таки эту серию сериала. Но вдруг Тэхену станет хуже, ведь Гук не на теплой машине приехал, и на такси у него денег больше нет. А вдруг родителям не понравится эта идея, или врачам, или... Плевать на все "но" и "вдруг". – Ладно, собирайся, я пойду просить у врачей, – Гук оставляет рюкзак и направляется к двери. – Только не прыгай на меня опять, – говорит младший, примерно понимая, что сейчас у Тэхена в голове. Потому что если бы не одеяло, в котором Тэ запутался, он бы точно опять повис на Чонгуке. Гук выходит, а радостный Тэхен находит свою одежду, в которой его привезли в больницу и быстренько переодевается. Если у Гука не получится договориться, Тэхен сбежит сам, но он точно настроился на то, что сегодня он не будет ночевать в это серой каморке. Хочется сбежать не столько к Гуку, как просто сбежать. Но Чонгук – просто приятное дополнение к побегу. Тэхен уже успел переодеться, заправить кровать, сложить все вещи аккуратно в тумбочку, и поскучать на кровати несколько минут, а Гука все еще нет. Наверное, не отпускают. Тэхен выводит носком ботинка узоры на полу, и тяжело выдыхает. В палату открывается дверь и входят врач с Чонгуком. Лицо у врача недовольное, но не злое. – Вы посмотрите, – смеется врач, он уже собрался. Тэхен подскакивает с кровати и с жалостным лицом смотрит на мужчину. – Вы меня отпускаете? – Сначала осмотрю. А потом может быть. Чонгук ждет за дверью, пока врач осматривает Тэхена, и младший уже практически продумал, как они доберутся до дома, в какой магазин зайдут по пути, и чем будут заниматься вечером. Он пишет смс-ку маме, что домой вернется с другом, а мама отвечает, чтобы делал что угодно, только купил еды коту. Гук улыбается и кладет телефон в карман, а из палаты выходит врач. – Забирайте его. Только аккуратно, сразу домой, без сквозняков, холодной еды и воды. Под вашу ответственность. – Спасибо, – Гук кланяется и залетает в палату. – Идем? – спрашивает счастливый Тэхен. – Идем. // Они идут по узкой улочке в центре района, где живет Чонгук. Осталось совсем немного до магазина, а потом они пойдут прямиком домой. На Тэхене чонгукова толстовка, чтобы не замерз вечером. Тэ конечно ворчал, говорил, что не маленький и не замерзнет, но естественно, под напором Чонгука сдался. Тэхен всю дорогу воодушевленно вслух размышляет о том, какая у Гука квартира. Вообще, ему давно интересно знать, как живет Чон, и тут вот, пара десятков минут отделяет от того момента, когда Тэ узнает, насколько реальными оказались представления. Чонгук почему-то так рад, что забрал Тэхена к себе, но не показывает этого, чтобы Тэ не размахнулся и не захотел и завтра вот так уйти из больницы, и послезавтра. Все-таки его еще не вылечили. Вот уже виднеется магазин, и Гук сворачивает вправо, направляясь к нему, совсем не заметив, что замечтавшийся Тэхен пошел дальше. – Тебе не холодно? – спрашивает Гук и в ответ слышит лишь молчание. – Эй, я говорю, ты не замерз? – Гук оборачивается в ту сторону, где должен идти Тэхен, и понимает, что его нет. Оглянувшись назад и не найдя глазами Тэхена, Чонгук начинает нервничать. Потому что потерять Тэхена – все равно, что потерять маленького ребенка. Тем более, что его из больницы отпустили под ответственность Чонгука. Гук бежит обратно до того места, где свернул, и вдалеке видит оглядывающегося по сторонам, нервничающего Тэхена, который явно тоже не заметил, что отстал. Облегченно выдохнув, он со всех ног мчится к своей пропаже, а заметив, что Тэ обращается к полицейскому, проходящему мимо, Чон ускоряется. "Вы не подскажете...", – Гук слышит, как Тэхен начинает что-то спрашивать у полицейского, и Гук уже даже ног не чувствует, просто бежит по инерции. – Спасибо, мы нашлись, – как-то слишком сильно, до оскала, улыбается Гук полицейскому, хватает Тэхена за руку, крепко сжимая его тонкие пальцы, и тянет обратно. Чонгук тянет его за руку за собой, и пока они не дойдут до магазина, Гук Тэхена не отпустит. Тот надувшись бежит сзади, понимая, что накосячил, а недовольный Гук, как фурия, летит побыстрее в магазин, чтобы уже завести этого ребенка домой и быть уверенным, что с ним все нормально. – Чонгук, мне больно. – Мне все равно. Они идут молча. Чонгук только мысленно матерится и сжимает зубы, чтобы не наорать на Тэ. Потому что ну как так? – Я не понимаю, на тебя болезнь так действует? Что с тобой в последнее время? – остановившись и повернувшись к Тэхену, спрашивает Гук. Тот молчит, опустив голову, потому что ответить в общем-то нечего. Вообще-то есть что, но это лучше не озвучивать. Не дождавшись ответа, Гук продолжает идти, но руку Тэхена не отпускает. Зайдя в супермаркет, Гук со словами "И только попробуй потеряться" вручает Тэхену тележку, и старший мирно катит ее рядом с Гуком, рассматривая попадающие туда товары. – Мы будем есть рыбу? – удивленно спрашивает Тэхен, когда в тележке оказывается целая, не замороженная рыбешка. – Это коту, – сухо отвечает Гук. – Коту? – Да, его зовут Ви. Потом познакомишься. Новость о коте явно подбодрила Тэхена. Если Гук будет все время такой злой, Тэ хотя бы с котом сможет поиграть. Они проходят мимо прилавков с цветами и Тэхен останавливается. – Я уже так по работе соскучился, – Тэ проводит пальцами по листу фиалки. – Она завянет скоро здесь, нужно полить. – Тэ, пойдем, – Гук аккуратно подталкивает Тэхена в сторону касс. Они выкладывают продукты из корзины. В основном там только всякие вредности и лишь несколько вкусняшек из молочного отдела. Тэхен складывает все по пакетам, а Гук расплачивается. – Домой? – спрашивает Тэ. – Да. // Чонгук открывает дверь в квартиру, а Тэхен переступает с ноги на ногу и постоянно повторяет "Чонгук, мне неловко". Гук закатывает глаза и входит внутрь, а Тэ так и мнется на пороге. Чон недовольно цокает языком и буквально за руку затаскивает Тэхена в квартиру, и кто знает, как бы старший вел себя, если бы их не выбежал встречать голодный кот. Ви сразу приметил гостя, и стал обнюхивать Тэ, а тот присел на корточки и посадил кота на свои колени, ласково поглаживая питомца по голове. – А они быстро нашли общий язык, – в прихожей появляется мама Гука. Она по-доброму улыбается, потому что эта картина не может не вызвать умиление. Тэ тут же подскакивает, уважительно кланяется и здоровается. А кот все так же трется об ногу Тэ, просясь обратно. – Гук-и, ты купил коту поесть? – спрашивает мама, потянувшись к пакетам. – Да, там рыба сверху и корм. Забрав угощения для кота и самого Ви, мама Гука уходит на кухню, а Чонгук кивает головой в сторону коридора, и Тэхен идет вперед. Открыв дверь в спальню Гука, Тэхен останавливается на пороге комнаты и окидывает ее взглядом. Нет, это явно не то, что себе представлял Тэ. Уровень выпендрежа Чонгука (особенно в начале их общения) не совпадает с уровнем этой комнаты. Все уютно, но очень просто. Просто кровать, просто столик, просто картина, просто занавески, вот ноут стоит, цветок искусственный на подоконнике, – все как-то нестильно, без изысков. – Ты чего стоишь, проходи, – Чонгук подходит сзади. – А если бы ты тогда из клуба ту девочку все-таки забрал с собой, ты бы сюда ее привел? Она бы тебе не дала, – Тэхен оборачивается и по-сучьи улыбается, глядя Чонгуку в глаза, а тот передразнивает Тэхена в ответ, и со всей силы толкает старшего вперед, что тот падает на кровать, но при этом заливисто смеется, хватаясь за живот. – Включай ноут, серию досмотрим, – говорит Чонгук, копошась в своем шкафу. – И вот, переоденься, – он кидает свою белую футболку и старые домашние шорты Тэхену. – Ребята, идите сюда, я вас покормлю, – доносится голос мамы Гука из кухни. – Мы купили себе еды, мам. Все в порядке, – кричит Гук в ответ, а Тэхен, натягивающий шорты, но при этом не поднимая попу с кровати, тут же обиженно смотрит ну Гука, потому что он хотел покушать домашней еды, которую тысячу лет не ел. – Потом свои чипсы будете кушать. Живо сюда. Чонгук смотрит на Тэхена, а тот натягивает все-таки шорты, и поднимается с кровати. – Ну пойдееем, – тянет Тэ. И Гук слушается. Они заходят на кухню, где ужинает папа Гука и мама возится у плиты. В комнате вкусно пахнет каким-то мясом. Мама Гука выкладывает кусочки (кажется говядины) на тарелку, а на гарнир – рис. Тэхен здоровается с папой Гука и снова немного смущается. Но заботливое "Садитесь" от мамы Гука заставляет улыбнуться и Тэхен присаживается на свободное место за столом. Чонгук садится рядом и тут же начинает уплетать мамину еду, а Тэхен старается кушать по всем правилам этикета, чтобы не показаться невоспитанным, или неряшливым или еще чего-нибудь. Тэхен сидит прям напротив и окна и замечает, что на подоконнике стоит одинокая орхидея, с обвисшими потемневшими листьями, совсем безжизненная. – А можно я посмотрю, – оторвавшись от тарелки, спрашивает Тэ, указывая пальцем на растение. Чонгук, не успевая прожевать, просто кивает ничего не понимающей маме в знак одобрения, и та кивает Тэхену тоже. Тэ встает и подходит к окну. – Все нормально, он про этот твой гибискус говорит. Флорист, понимаешь ли, – прожевав, объяснил Гук. – Это орхидея, – хором ответили недовольная мама и Тэхен. – Мне все равно, – равнодушно помахал головой Гук и продолжил уплетать говядину. – Что-то она у вас совсем никакая, – говорит Тэхен, разглядывая листья. – Да, болезнь какая-то что ли, сама не знаю, – отвечает мама Гука, подойдя к Тэ. – Болезнь, – Тэ кончиками пальцев касается почти умерших листьев. – Я вам напишу, чем ее обрабатывать, чтобы вылечить. И грунт нужно будет поменять, – говорит Тэ, а мама Гука восторженно смотрит на гостя. – Спасибо! – говорит она и легонько поглаживает Тэхена по плечу. Тэ широко и обаятельно улыбается женщине и возвращается за стол. Доев свой ужин и поблагодарив маму, Тэ и Гук возвращаются в комнату, где заваливаются на кровать не в силах двигаться после того, как плотно покушали. – Мне уже ничего не хочется, давай спать, – говорит Гук, не открывая глаз. Тэхен с ним, в общем-то, согласен. На эту ночь были грандиозные планы, но мамина говядина их перечеркнула. – Во сколько нужно вернуться в больницу? – спрашивает Тэхен. – Рано утром, до завтрака. Тэхен вздыхает. – Я никуда не поеду. – У тебя выбора нет. – Сбегу с больницы. – Я тебе сбегу. – Сбегу. – Нет. – Да. И Тэхен не успевает возразить, потому что рука Чонгука тянется к животу Тэ и начинает щекотать, а сам Гук даже глаз не открывает, только улыбается, гад. Тэхен, наевшийся до отвала, старается отвернуться, но Чонгук все равно продолжает щекотать, а Тэхен смеется не в силах противостоять. – Прекратиии, хватит! – кричит Тэхен, и Чонгук все-таки отступает. – А ну-ка, приподнимись, – говорит Чон. Тэхен поочередно поднимает голову, попу и ноги, чтобы Гук вытащил из-под него плед, а потом Чон вытаскивает его и из-под себя. – Одеяло у меня только одно, так что не перетаскивай. – Главное, что подушки две, – отвечает Тэхен. Гук укрывает обоих одеялом и нажимает на пульт от люстры, чтобы выключить свет. Он поворачивается спиной к Тэ и закрывает глаза. А Тэхен смотрит ему в спину и понимает, что счастливее он вряд ли когда-то был. Родители Гука уже легли спать, не слышно бормотание телевизора. На улице совсем темно, фонарь только светит прямо в окно, мешая уснуть. Хотя Тэхен и так уснуть не смог бы. Кот пришел в комнату и улегся в ногах у Гука. Чон все ворочается и тоже никак не дает уснуть. ...Тяжелая чонова рука опускается на плечо Тэхена, скользит дальше по спине и аккуратно обнимает, прижимая чуть ближе. Подбородок Гука опускается на макушку Тэ, и Тэхен замирает. Кажется, даже не дышит. Объяснить, что происходит невозможно. Вообще-то, Гук и сам бы не смог. Тэхен лежит широко распахнув глаза, а через минуту слышится мирное сопение младшего. Тэхен сегодня не уснет.