Былое и нынешнее

Из крепкого сна Дина вырвал оглушительный раскат грома. С рождения живя в Лоуренсе, он так и не смог научиться предчувствовать эти степные бури. Нынешняя была настолько сильной, что было бесполезно пытаться проехать сквозь нее. К тому же он все равно задержался у Каса дольше, чем рассчитывал. Дину не хотелось бы вылезать из огромной постели Каса и в тихую ночь, что уж говорить о той, когда снаружи грозно завывает ветер. Он повернул голову и увидел, что Кас тоже не спал. Он совсем не выглядел сонным, и Дин подумал, что тот уже некоторое время лежал, глядя в потолок и пытаясь вести себя тихо, чтобы не разбудить его. — Привет, — произнес Дин, слегка пихая его локтем. Кас посмотрел на него, и выражение его лица до чертиков его напугало. — Что такое? Кошмар? Кастиэль отрывисто кивнул. — Что-то вроде того. Дин лег на него сверху, целуя, пока не почувствовал, как Кас начал под ним расслабляться. — Просто сон, хорошо? Всего лишь сон. — Кас провел руками по его спине, с удовольствием отдавая инициативу Дину. — Как-то безумно быстро все завертелось, да? Менее чем через две недели — быстро даже для меня. — Я старался держать тебя на расстоянии. — Да, хотя не так уж усердствовал, — он погладил его крыло, смягчая поддразнивание, затем лег рядом, обняв Каса одной рукой. Он по-прежнему чувствовал его напряжение и беспокойство и задавался вопросом, сколько времен займут попытки выяснить, что происходит. — Повезло, что ты нашел в справочнике именно мое имя. Кастиэль молчал достаточно долго, чтобы Дин чуть не заснул снова. — Я не был уверен, что это действительно ты, — произнес Кастиэль так тихо, будто разговаривал не с Дином, а сам с собой. — Когда я только увидел твое имя, — глаза Каса были широко раскрыты, но голос звучал спокойно, будто отрепетировано. — Я думал, что, возможно, ты будешь механиком. Ты всегда так любил свой автомобиль. — Мой отец им был. Но когда он умер, я переоборудовал мастерскую. Я не люблю работать с новыми автомобилями, а на старых достаточно денег не заработаешь. Научился столярному делу. Но о чем ты? — Я начал с автомобилей, потому что они напоминали о тебе. Разумеется, я так и не нашел нужную Импалу, — на лице появилось обреченное выражение. — Ты знаешь какие-нибудь истории о призраках, Дин? — Истории о чем? — Призраках. Злых духах. Старые басни о монстрах, крадущихся в тени. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Раньше знал, — когда он взглянул на Дина, выражение его лица буквально придавило Дина к кровати. — Я собираюсь рассказать тебе кое-что, во что будет нелегко поверить. Но это не значит, что это ложь. У Дина возникло внезапное инстинктивное желание бежать из этого дома. — Давай. — Это — третья версия мира. Этой реальности, всего. Бог переписал мир, как неверную рукопись, и считает, что наконец усовершенствовал его, — он с трудом сглотнул. — В первый раз это было посредством потопа. Даже не потопа, истинное название ближе к волне, сила, уничтожившая все и давшая ему новую точку отсчета. Ты когда-нибудь задумывался, почему в стольких культурах есть мифы о потопе? — Дин кивнул, хотя никогда особо не думал об этом. — Это шрам, как отпечаток, остающийся после того, как ты сотрешь начертанное карандашом. — Кас, к чему ты клонишь? — Раньше в мире были монстры. Демоны, оборотни, призраки. Сущности, завладевавшие людьми и с улыбкой убивавшие их. Тома и тома фактов и легенд, — он поднялся, становясь на колени. — И ты боролся с ними. Ты и Сэм среди прочих. Вы сражались с тех пор, как были детьми. — Да, но... я не делал этого. Моя жизнь на самом деле довольно скучна. — Некогда делал. Тебе снились сны о пожаре? — Дин почувствовал, как тело сковал лед. — Это тоже шрам. То, что ты делаешь, оставляет след на душе, и даже Бог не может стереть каждый отпечаток. — Хорошо. Продолжай. — Мой отец был ужасным домовладельцем. И, как и в первый раз, он посмотрел на созданный им мир и подумал: «Ну, довольно». Ты знаешь историю о том, как Люцифер обернулся против Небес и восстал, заселяя Ад демонами? — Конечно. Ну, ту часть с Люцифером. — И, конечно, слышал, что некоторые демоны сбегают и вселяются в людей, совершая зло на земле. — Я понятия не имею, кто такие демоны. — Потому что их нет и никогда не было. Люцифер один сидит в тюрьме. Ева никогда не создавала монстров, и духи не задерживаются здесь, независимо от того, сколько незавершенных дел у них осталось. Думаю, теперь все гораздо эффективнее. — Ты сказал «твой отец». — Верно. У Дина было предчувствие, что это не означало «Все мы дети Божьи». — Что ты, черт подери, такое? Несколько долгих минут Кастиэль пристально смотрел на него. — Я ангел Господень, — наконец произнес он. — Сможешь сейчас поверить в это? Дин почувствовал, как что-то в этих словах эхом откликнулось внутри него. На мгновение он оказался в другом помещении, по которому сквозняком проносился вызванный бурей ветер, а на стенах виднелись тени крыльев. — Да, — прошептал он; видение почти сразу исчезло. — Да, могу. Кас прерывисто вздохнул. — В первый раз, когда я сказал это тебе, ты проткнул мне грудь кинжалом. Так намного лучше, — он потянулся за халатом, упершись одной рукой о плечо Дина. — Пойдем со мной. Дин натянул джинсы и последовал за ним по извилистому боковому коридору. Он уже немного разбирался в планировке дома, но не думал, что ему удалось изучить хотя бы половину помещений. Когда Кастиэль вошел в комнату, загорелся свет (без каких-либо действий с его стороны, как заметил Дин. Он никогда действительно не видел, как включался и выключался свет в доме, и теперь понял, что никогда даже и не интересовался), показывая коллекцию картин на стенах и подставку для мечей у дальней стены. — Как много у тебя таких галерей, Кас? — Несколько, — он глубоко вздохнул. — Я был мертв, когда мир обновился, — сказал он так небрежно, будто люди говорят подобное каждый день. — Не смотри с таким ужасом, Дин. Я умирал много раз. Почти привык, — он покачал головой, грустный взгляд смотрел вдаль. — Так много из нас погибло. Я проснулся в окружении братьев и сестер, которых, так долго думал, что потерял, и многие из них очень злились на меня. А затем мы предстали перед Всевышним, — слова звучали на удивление равнодушно для ангела, говорившего о личном разговоре с Богом. — Похоже, это должно было быть важным событием. — Но оно произошло позже, чем мне бы хотелось, — ответил Кастиэль. — Я не единственный так думал, но это не было открытым форумом. Нам сказали, что произойдет еще один сброс, и на этот раз мы будем его частью. Мертвые вновь оживут, все скрижали сотрутся. Почти как в тот день, когда мы были созданы, — в голосе послышалась холодная ярость. — Меня должны были снова убить, а мой отец называл это благом. — Я так полагаю, слова о том, что вы не в восторге, не подействовали. — Большинство моих братьев и сестер были счастливы. Нами вновь руководили. Отдавали приказы, — и несмотря на то, что последнее слово он произнес с отвращением, Дин услышал и тоску. — К сожалению, кое-кто, — сказал Кас, глядя прямо на Дина, — научил меня свободе воли. Я не мог позволить вновь взять меня под... контроль, — произнес он, и Дин не понял ужаса в его голосе. — Так что я сбежал. — Как ты скрываешься от Бога, Кас? — Уверен, я не первый, кто скрылся от Небес, — он кивнул на картину «Посещение» времен ренессанса. — Один из моих старших братьев провернул... аферу, вероятно, это правильное слово. Я не мог сделать то же, что и он, в этом мире намного меньше монстров, чтобы можно было среди них затеряться, но решил, что смогу довольно успешно слиться с людьми. Понимая, что мой вессель приведет их прямо ко мне, я поступил как он и создал свою физическую форму. Жаль, что не смог узнать у него, как это больно, — задумчиво пробормотал он в конце. — А крылья? У ангелов они действительно такие? — Ну, не совсем. Я не так могущественен как он, так что не смог сделать тело совершенным, — произнес он, печально оглядывая крылья. — Но они в рабочем состоянии. И я могу их прятать, — он подошел к стойке с мечами. — Я был солдатом большую часть моего существования. Ничем не примечательным, пока кое-что не произошло, — он бросил на Дина еще один пристальный взгляд. — Я отправился почти к началу человеческой истории и попытался затеряться, — сказал он, указывая на выставленные старинные мечи. — И в течение долгого времени это работало. — Все они твои? — спросил Дин, поднимая взгляд от расположенного в самом низу римского меча к находившемуся на вершине серебристому короткому клинку с закругленным концом. Дин с трудом мог представить огромный промежуток времени, о каком говорил Кастиэль, и помогала фиксация на таких мелких деталях, как эти мечи. Потом Дин осмотрел комнату и добавил: — но, похоже, все изменилось. — Через некоторое время я почувствовал бессмысленность. Свобода мало значит, если нет цели, по крайней мере для меня. Я даже думал о возвращении на Небеса. Думал, что совершил ошибку, и это было бы не в первый раз, — он вздохнул. — Я был в Австрии и услышал игру Моцарта. Он был еще ребенком, выступал со своей сестрой, и конечно, я знал кем он станет, и... — он скрестил руки и покачал головой, будто не мог подобрать нужные слова. — Не все ангелы солдаты. Некоторые хранители, херувимы, а есть те, кто вдохновляет артистов. Я никогда не понимал привлекательность этого, — признался он. — А тут позавидовал. Мы не можем создавать, у нас нет души, чтобы вкладывать ее во что-то, но я подумал, что все равно найду в этом свою цель. Я мог бы сохранять. Отображать. Было так живительно находиться среди людей, которые созидают, а не уничтожают. — Чертовски долгий путь до Канзаса. На лице Кастиэля появилось что-то очень близкое к улыбке. — Мне нужно было постоянно прибегать к чарам, чтобы не дать себя обнаружить, — он бросил быстрый взгляд вверх. — После столького времени это истощило меня, и я захотел осесть. Это место показалось таким же хорошим, как и любое другое, — он слегка пожал плечами. — Я взял всю силу, с помощью которой скрывал себя, и использовал для... кое-чего еще, — закончил он, с гордостью оглядывая комнату. — Ты создал все это из воздуха? — Превратил благодать в физическую форму, да. — Видишь? Ты можешь создавать. — Если ты имеешь ввиду способность скопировать дизайн, виденный мною однажды в Дании, только с меньшим количеством зубчатых стен, то да, — он покачал головой. — Я даже не знал, что у моего порога вырастет Лоуренс, по крайне мере не осознанно. Здесь я скрыт. Вот почему я просил тебя не упоминать мое имя снаружи. — Так почему ты, черт возьми, пошел на такой риск? Почему даже заговорил со мной? Несколько минут Кастиэль молчал. — Дин, почему, как ты думаешь, я отправился так далеко в прошлое? — Потому что тебе нужно было от них оторваться. — Потому что надеялся, что более тысячи лет будет достаточно, чтобы забыть любовь к тебе, — в голосе слышалось раздражение, будто все это было виной Дина. — А потом я увидел тебя, и показалось, будто с тех пор прошел лишь один день. Дин прислонился к стене, смотря на его крылья, от волнения взмывшие вверх. — На следующий день после нашей первой встречи мне приснился сон, — сказал он. — Ты и я на стоянке, на заднем сиденье моей машины, — Кас начал очень тщательно изучать пол. — Это было на самом деле, да? Перед тем, как Бог решил все переиграть. — Вот значит как, — тихо произнес Кас, Дин кивнул. — Я... утром нам предстояло сделать кое-что очень опасное, и, думаю, ты хотел заставить меня забыть о неприятностях. Сначала ты взял меня в бордель, но прошло не очень хорошо, — сказал он со слабой улыбкой. — Ты настаивал, что я должен до конца ночи потерять девственность. Ладно, альтернативная вселенная или нет, звучало похоже на него. — Всегда пожалуйста. — Мне стало так любопытно, — продолжил Кас тихим голосом. — Когда увидел твое имя. Но я не хотел разрушить твою жизнь. Независимо от того, согласен ли я с тем, что совершил Бог, ты заслужил второй шанс, и я подумал, что если установлю границы, четкие начало и конец, то... — Кастиэль пожал плечами. — Но вот как получилось. Я вел себя не очень хорошо. Не думал ясно. — Почему ты захотел, чтобы я сделал скамью? Я понимаю, что нужен был предлог, но ты мог использовать что-то еще. — Она была мне нужна. И, как я уже говорил тебе, когда создаешь что-то, то вкладываешь туда часть души. Я... Я подумал, что у меня будет хотя бы это, что этого будет достаточно. Дин подошел и поцеловал его, прежде чем тот смог продолжить — Ты не должен быть один в этом доме, если не хочешь. Слышишь? Кастиэль кивнул, прижимаясь к нему. — Буря закончилась, — сказал он, касаясь губ Дина в легком, но длительно поцелуе. — Пытаешься избавиться от меня? — Я рассказал тебе многое, о чем стоит подумать, — сказал он, погладив кончиками пальцев висок Дина. — И, да.

***

Дин медленно открыл глаза, постепенно осознавая, где он и что с ним. Вокруг ног запуталась простыня, от ветра дребезжали окна — последний отголосок утихающей бури. Он не помнил, как засыпал и не чувствовал, что полностью проснулся, все ощущения были какими-то ленивыми и расфокусированными. — Потому что это не так. То есть, ты не проснулся. Дин приподнялся на локтях, повернул голову и улыбнулся, увидев в тусклом свете силуэт стоявшего у стены Кастиэля. — Какого черта ты сделал? Тот пожал плечами. — Перенес тебя домой. Чтобы избежать лишних споров. Дин откинулся на спину и потер лоб. — Ощущения странные. — Прошло много времени с тех пор, как я делал это в последний раз, — почти смущенно произнес Кастиэль, — Обычно проникновение в сон идет более гладко. Что-то в этом разбудило призрачную боль внутри Дина. Почти как нотка дежа вю, нечто, по чему он скучал, даже этого не осознавая. — Полагаю, ты привык постоянно вваливаться в мою голову, верно? — Не... точно так, — сверкнула молния, как визуальный эффект в одном из старых фильмов студии «Hammer», и на мгновение озарила комнату светом. Кастиэль расправил крылья, и Дин увидел, что тот обнажен, игра света и теней придавали ему вид чего-то потустороннего. Что было недалеко от правды. — Мне уже нравится этот сон, — сказал Дин, садясь. Кастиэль скрестил на груди руки, выглядя одновременно нервничающим и довольным. — Иди сюда. Кастиэль встал коленями на край кровати и слегка наклонился вперед, когда Дин снова лег. — Все кажется по-другому. Теперь, когда ты знаешь. Это действительно ощущалось по-другому. Казалось чертовски подавляющим. Дин посмотрел мимо Кастиэля на темные тени его крыльев на стенах и почувствовал, как в голове что-то щелкнуло. — Ты знаешь, что иногда бывают сны, которые ты забываешь сразу, как проснулся, а затем всю остальную часть дня пытаешься вспомнить? — ...Нет? — Верно, ангел. Конечно, не знаешь. — Дин потянулся, чтобы провести кончиками пальцев по краям крыльев, и кивнул на тени на стене. — Похоже, столько, сколько я себя помню, мне снились твои крылья. Он почувствовал, как Кастиэль вздрогнул, но от слов или прикосновений, он не знал. — Я не понимаю, — произнес Кас со вздохом. — Не понимаю, почему ты что-то вспоминаешь. Ты не должен. Дин нежно притянул его к себе, целуя в сжатые губы и уговаривая их разомкнуться, пока не почувствовал, как тот сдался, перестав переживать об этой тайне, и прижался к нему. Кастиэль оседлал его ноги и проник рукой под рубашку, поглаживая живот. — Нам никогда не хватало времени, — прошептал он, кончиками пальцев находя каждое чувствительное местечко на коже Дина. — Мы получили все время мира, Кас. Улыбка Кастиэля была настолько незаметна, что Дин чуть не пропустил ее. — И этой ночью я хочу провести его с тобой. — ответил он, ведя руками вверх по бедрам Дина. Дин с легкостью прочел между строк. Он получал огромное удовольствие, заставляя Кастиэля терять контроль и задыхаться, и был готов отплатить ему тем же. Он лег на спину, положив одну руку под голову. — Можешь делать все что угодно, Кас. Ты знаешь это. Кастиэль взглянул на него, и на мгновение Дин поразился тому, что вообще мог принять его за человека. Он почувствовал, как его окутала древняя сила, прижимая к кровати. — Я чувствую твою душу, — прошептал Кастиэль, удивление в его глазах эхом отражало то, что сейчас чувствовал сам Дин. — Никаких барьеров. Я и забыл, на что это похоже, — он стянул с Дина джинсы, и тот воспринял это как сигнал снять рубашку и сбросить ее на пол. От вспыхнувшего в глазах Кастиэля одобрения Дин испытал искушение никогда больше не носить одежду. Кастиэль встал на колени между ног Дина и начал сверху вниз исследовать пальцами его тело. Длинные, медленные мазки, будто пытался очертить все изгибы и впадинки, запечатлеть их все в памяти, вплоть до линий на ладонях. Дин закрыл глаза и вытянулся на кровати, не способный думать о чем-либо, кроме этих прикосновений, все его внимание было сосредоточенно на Кастиэле, от действий которого его кожа буквально гудела. Ни один массаж на заставлял его так расслабляться, теряясь в ощущениях и забывая обо всем. Когда он наконец почувствовал губы Кастиэля над ключицей, то не смог сдержать стон. Он сжал пальцами простыню и решил сыграть сам с собой в игру: как долго он сможет сопротивляться желанию прикоснуться к Кастиэлю. Дин с пугающей отчетливостью ощущал каждую реакцию своего тела и отнес это на одну из особенностей сна. Его спина выгнулась, когда Кастиэль начал выцеловывать его шею, постепенно поднимаясь вверх, и Дин приподнял бедра, потираясь о него членом. Хриплый вздох, вырвавшийся при этом у Кастиэля, лишь усилил прилив крови, заставив эрекцию еще больше потяжелеть и вызвав неприятные ощущения в паху. Решив, что это не сойдет за жульничество, Дин начал вскидывать бедра, дыша все тяжелее с каждым прикосновением. Однако Кастиэль не спешил. Он прошелся языком вдоль контура его нижней губы и Дин запрокинул голову, чувствуя как его пронзила дрожь. Кастиэль приник к его губам в медленном влажном поцелуе, наконец вжимаясь в него всем телом. Тесный контакт с обнаженной кожей ударил Дина как молния. Кас удерживал его голову, углубляя поцелуй, а Дин начал сильнее тереться о него и, решив сжульничать еще немного, сжал в ладони его волосы, вызвав удивленный стон. К тому времени, когда Кастиэль отстранился, Дин уже был на грани. Он открыл глаза, и вида Кастиэля, склонившегося над ним, раскрасневшегося, с широко распахнутым глазами и приоткрытыми губами, было почти достаточно, чтобы кончить прямо на месте. Кастиэлю понадобилась минута, чтобы вернуть самообладание, и Дин с трудом удержался, чтобы не схватить его и не опрокинуть, вжимая собой в матрас. Но если Кас хотел медленно, значит будет медленно. Он вернулся к неспешному исследованию тела Дина, на этот раз губами и языком вместо пальцев. Дин сжал простыню, с трудом проталкивая в легкие воздух, когда Кас обхватил губами его ключицу, а потом спустился поцелуями вниз по груди. Каждое легкое касание крыльев к коже ощущалось, как слабый удар током. Дин окончательно потерял контроль, почувствовав губы Каса на животе. Заметив это, Кастиэль еще больше замедлился, ведя губами вниз к линии бедер. А ведь он еще даже не коснулся его члена. Когда Дин наконец почувствовал, как на нем сомкнулись пальцы Каса, перед глазами на мгновение потемнело. Он вдруг осознал, что бормочет: «Кас, Кас, Кас» снова и снова, не понимая, когда это началось. На живот капала смазка, сводя его с ума, и не помогло даже то, что Кас лизнул основание его члена. — Кас, — выдохнул Дин, пытаясь вспомнить, как проговаривать слова. — Я знаю, ты хочешь... хочешь не спешить, но не мог бы ты хоть немного поторопиться? Дин мог поклясться, что тот усмехнулся. Однако бесстыдная мольба все же сработала. Через секунду Дин почувствовал внутри один палец. Он резко откинул голову назад, зажмурившись и пытаясь справиться с дыханием. — Дин, — выдохнул Кас, — посмотри на меня. Дин с трудом открыл глаза. На коже Кастиэля блестел пот, отчего он практически светился в тусклом свете, по бокам спускались напряженные крылья. Он наклонился и вновь поцеловал Дина, на этот раз едва касаясь, а затем поудобнее устроился между его ног, положив горячую руку на бедро. Дин даже не задумался о том, что нужна большая подготовка, списав это на особенность сна и, в любом случае, он еще никогда не чувствовал себя настолько готовым к чему бы то ни было. Удерживая зрительный контакт, Кас слегка толкнулся внутрь, и в комнате было достаточно света, чтобы увидеть, как потемнели его глаза. Его руки подрагивали, когда он оперся о плечи Дина, и Дин, решив, что уже достаточно времени вел себя хорошо, провел ладонями вверх по ногам Каса и вскинул бедра, давая понять, что тот может продолжать. Даже сейчас Кас не спешил, медленно проникая дюйм за дюймом. Дин начал терять терпение и вонзил ногти в бедра Каса, пока тот наконец с громким вздохом не вошел до конца. Дин облегченно простонал, но долго расслабляться ему не дали. Когда Кас начал двигаться, Дин схватился за его крылья, с такой силой стискивая перья, как будто от этого зависела его жизнь. Кас всхлипнул, начав двигаться быстрее, и Дин почувствовал, что он уже на грани. Взяв Каса за руку, он направил ее к своему члену, и это в сочетании с толчками внутри что-то коротко замкнуло в мозгу. Кас нашел нужное место и при каждом попадании по нему Дин видел под закрытыми веками вспышки света. Он осознавал, что что-то говорит, но не понимал, что. Сейчас сводило с ума даже прикосновение простыни к коже, он был настолько близок к оргазму, что, возможно, просто умолял о нем. Он слышал голос Каса и не смог разобрать слов, но даже этого хриплого звука было достаточно, чтобы подстегнуть возбуждение. Он открыл глаза, шепча имя Каса, когда почувствовал, как тот провел большим пальцем по его нижней губе. Затем еще один толчок и накатил оргазм. Он позволил этому ощущению захлестнуть себя и почувствовал, как с последним стоном над ним задрожал Кастиэль, а потом упал рядом, накрыв его грудь крылом. Через несколько секунд Дин отдышался и, обхватив Каса рукой, затянул его на себя. Тот все еще дрожал, и Дин почувствовал, что вновь начал возбуждаться. Он приподнял подбородок Каса и поцеловал, посасывая губы, пока тот не пришел в себя достаточно, чтобы ответить на поцелуй. — Это было офигенно, Кас. Кастиэль улыбнулся, слегка краснея. — Я ждал этого несколько жизней. — Да ладно, не говори, что мы впервые сделали это таким образом. — В любом случае, было хорошо. Дин приподнялся, опирая спиной о спинку кровати, и устроил Каса на своей груди, наслаждаясь этим ощущением. — Да, согласен, — произнес он, приглаживая несколько выбившихся перьев на место, и ухмыльнулся, когда Кастиэль вздрогнул. — Однако, почему мы не могли сделать это у тебя? Кастиэль покачал головой. — Я не хотел, чтобы ты попал под перекрестный огонь. Дин моргнул, пытаясь понять, не ослышался ли он. — Попал под... не понял. Кастиэль приподнялся на локтях, целуя его, но не поднял взгляда. — Не возвращайся к дому. Забудь о нем. Забудь обо всем. И тут до Дина дошло, что Кастиэль все еще дрожал, хотя пик оргазма давно прошел. — Кас, что происходит? — Неизбежное, — он жестко поцеловал Дина, зарывшись рукой ему в волосы. — Я люблю тебя, — прошептал он, — это единственная истина, что когда-либо была в моей жизни, — на секунду он посмотрел в его глаза, и у Дина возникло ощущение, что время начало растягиваться. Кастиэль наклонился, прижимаясь сухим губами к его уху: — Я не был потерян, когда впервые коснулся тебя, Дин, — прошептал он, — всегда помни об этом. Дин открыл глаза. В комнате никого не было, царила темнота, простыни были влажными. Он поднялся, садясь на край кровати, голова кружилась. По венам несся адреналин, превращаясь в центре груди в твердый комок страха, ужаса и злости. Пробуждение ото сна, и не только в буквальном смысле. Дин подождал, пока в голове не прояснится. Сердце билось как проклятое, и с каждой ушедшей секундой адреналин лишь еще больше подскакивал. Интересно, он чувствовал так себя постоянно, прежде чем некие высшие силы не сочли нужным переписать его жизнь? Дин набросил на себя первую попавшуюся одежду и схватил ключи. Он должен все увидеть. И хотя Кас велел ему держаться подальше, вряд ли он действительно ожидал, что Дин послушается.