Ещё одна поездка вокруг Солнца.

У твоей жизни может быть огромное количество поворотов, один раз ты повернешь направо и твоя жизнь изменится кардинально, выйди ты из дома на минуту позже и машина уже не собьет тебя, а проедет мимо. И так любая ситуация в твоей жизни изменишь мелочь, изменится и что-то масштабное. И возможно тест на беременность который я держала сейчас в руках и эти две полоски, что он показывал мне. Может их и не было бы, если бы тогда мы с Липом сделали что-то иначе, любую мелочь, абсолютно любую, например: если бы мы пошли не в корейский ресторан, а в мексиканский, если бы мы тогда сели на 6 автобус, а не 15, то этого бы сейчас не было. Хоть мы и встречаемся уже около года, но все равно никто из нас не планировал, блять, ребенка. Но все же мысль которую я тут же выкинула из своей головы это аборт. Нахуй их. Я сделала уже два, и все они были из-за пизданутого Терри и третий аборт я делать не хотела и не собиралась. И даже если Лип не захочет этого ребенка, решит уйти от меня или начнет что-то вопить про аборт, я все равно не убью его. Но теперь мне нужно было понять как все же рассказать об этом Липу, потому что тянуть я долго не могу. И наверное легче мне будет сначала рассказать Йену и Микки. Я шла к ним с надеждой, что они поймут это и будут рады. Если уж быть полностью честно с собой, то ссалась я только так. Мне самой было до пизды страшно. Страшно, что не смогу хорошо воспитать ребенка. Страшно, что я еще слишком молодая. Страшно от того, что у детей не должно быть тех родителей, которые были у нас с Микки. Я боялась быть такой же как мой отец. Не дать детям нормального детства и определить их судьбу за них.

***

— Привет, Йен — я обняла друга и прошла в их с Микки квартиру, которая на самом деле была ещё меньше, чем наше жилище. — Мэнди, хули пришла? — Мик сидел у телевизора и поедал лазанью. — Мне надо с вами поговорить. И, обещайте что, никому, блять, не скажите или пиздец вам. — Что случилось? — Ну в общем…так вышло, что я беременна. — Ебучий случай, — Брат поднял брови. — Серьезно? Мэнди, мы так за вас рады, — Йен обнял меня. Его радость была куда больше, чем моя. Это придавало мне уверенности в том, что я все делаю правильно. А мой пизданутый братец просто сидел в ахуе. — А Лип знает? — Пока что нет. Я не знаю как ему рассказать, а если он не захочет этого ребенка? — Тут я начинала волноваться. — Мэндс, вспомни когда та шлюха Карен была беременна. Он даже не был уверен в том, что это его ребенок. И все равно хотел его, даже больше, чем она. Он жопу врал ради этого малыша, пока мог. — Но я, не Карен? — Вот именно. Ты не Карен. И никогда не будешь как она. В миллион раз лучше, и я это знаю, это знаешь ты, и, Лип тоже. — Возможно ты и прав, — Я пожала плечами. — Мик, что ты думаешь? — Йен обратился к возлюбленному. Он сидел и просто молчал. — Я рад за тебя Мэнди, правда рад, — Брат подошел и обнял меня. Как когда-то обнимал, когда отец буянил и бил мать и наверное тогда он думал, что обняв меня, сможет уберечь от кулаков ебанутого папаши, может, это так и было. Я посидела у Йена и Микки ещё несколько часов и пошла домой. Эта зима выдалась довольно снежной, в темноте снежная корочка блестела, словно это были алмазы, где-то стояли криво слепленные снеговики, деревья были укутаны пеленой снега, теплым и ватным одеялом. Где-то висели гирлянды, в Чикаго и так было много огней, от небоскребов и фонарей которые были напиханы на каждом углу, а с гирляндами он казался ещё более освещенным и счастливым, хотя на самом деле Чикаго вовсе не был счастливым городом. На площадках играли дети. Бегали, смеялись и веселили друг друга. Они лепили снеговиков и снежные крепости, кидались снежками друг в друга. В их глазах горел огонь. Пламя. Их беззаботность и непонимание того, что за пиздец будет ждать их через несколько лет. Как же это подкупало.

***

Когда я пришла домой никого не было, что являлось довольно странным, учитывая то, что Лип должен был придти с работы ещё в 19:00. Когда время было уже 22:00 сказать, что я стала волноваться, ничего не сказать, телефон у него был недоступен, вот же блять. Я хотела бы выкурить несколько сигарет, но даже удивилась, когда решила, что не буду курить, дабы не причинить ребенку вреда. Я приготовила ужин, который уже полностью остыл, когда я устала, то разложила диван, сделала попкорн в микроволновке и села смотреть сериал. По сути сериал я не смотрела, а лишь думала о Липе и о ребенке. Господи, ну почему, блять, все так неожиданно свалилось на меня. "Где этот блядский Галлагер, какого хера он вообще где-то шляется? Не знаю, сколько я так просидела, но спустя время я услышала как в замочной скважине что-то вертится, при чем довольно безуспешно. Я встала и пошла открываться дверь. Сказать, что он был пьян. Нет, блять, он был просто в ебеня. Я даже не знаю как этот мудень дошел до дома. — Мэнди! Првет. — Ты ебу дался? — Ты крсива выглдиш, — Он пиздец как лыбился и тогда я решила: Господи, ну и хуй с ним. — Прекрасно, блять, — я помогла ему завалиться в комнату. Вонь сразу же пропитала стены этой квартиры, из-за этого пришлось открыть все окна. Отправлять его в душ показалось мне плохой идеей, потому что потом мне же и надо было его вытаскивать. — А у друга было день ржденья — Почему день рождения было у него, а нажрался ты? — Мм? — Нихуя, — я постелила ему на полу, потому что это вонючее извергающее перегар животное, нахуй было не нужно мне в кровати. Я уложила его, что в принципе не составило труда. — Мэнди, я люблю тебя. — Хорошо, Лип. Я тоже люблю тебя, — Он уже вырубился. Я накрыла его одеялом и ушла сидеть на кухне. Горячий чай обжигал ладони, а в последствии и горло. Как же странно порой чувствуешь себя, оглядываясь назад и абсолютно не понимая, как же так вышло. Внутри меня все взрывалось. Эмоции и чувства, которые переполняли меня в последние несколько дней все рвались наружу. Всего три слова, они изменят мою жизнь, жизнь Липа и будущего ребенка. Я все сидела и спрашивала себя:, "А стоит ли оно того? А верное ли я принимаю решение? Вдруг еще не время? Если ему это не нужно? А нахуя нам вообще ребенок?". Ни на один из вопросов внятного ответа я дать не могла. Временами ты просто что-то знаешь, просто чувствуешь, что так должно быть, что все идет по плану. Не можешь объяснить почему все именно так внутри тебя. Лишь осознание того, что все хорошо. И только. ____ — Господи, фу! Ты, блять, пахнешь как ебучий бомж, со стажем алкоголизма тридцать лет, иди в душ. И даже не смей лезть целоваться. — Ну бля, — Он ушел в душ, а я смогла вздохнуть чистым, ну более-менее, воздухом. Я решила, что если не расскажу ему сегодня, то возможно не расскажу никогда. Хотя в моем случае это "никогда" ограничивалось девятью месяцами или того меньше. Когда он ушел на работу, то я убралась в квартире, сходила в магазин за продуктами и приготовила его любимый Рататуй и Тирамиссу, да я, блять, хозяюшка от бога, вино я не купила так как я беременна, поэтому взяла апельсиновый сок и надеялась, что сегодня он придет во время и трезвый, если нет, то я, блять, не знаю, что с ним сделаю. На часах было 19:21 и дверь в квартиру открылась и зашел Лип. — Привет, Мэндс, — Поприветствовал он и бросил куртку на стоящее в прихожей зеркало. — Привет, — Я сидела за столом и читала журнал. — Ого! А по поводу чего праздник? — Нам нужно серьезно поговорить, Лип. — Что-то случилось? — Ты проходи, садись. Я хотела исчезнуть, испариться и сделать все, что угодно лишь бы не говорить, я не знаю почему боялась, рано или поздно это бы произошло, тем более мне уже 26, а ему вообще 28, так что наверное было бы и пора завести ребенка. Но, блять, все это случилось так неожиданно, так резко, и эта хуйня даже рассосаться не могла не несколько месяц. Иногда сама судьба решает, что тебе нужно сейчас. Он сел за стол и стал уплетать лазанью, а я не знала ни как ему сказать, ни что вообще говорить, поэтому начала с типичной и заезженной до дыр фразы: — Как день прошел? — О, все хорошо. Знаешь, Дэнис попросил меня заменить его, так что наверное я завтра задержусь в университете. Но ты же понимаешь мне доплатят за это, я ведь возьму его пары. — Ну да. Это не плохо. — А как твой день прошел? — Как всегда, вроде. Я ходила к Йену и Микки. У них все хорошо, — Настало самое время рассказать. — Чудно. — В общем Лип, нам с тобой нужно поговорить. — Давай поговорим. — Рот его был набит едой. — Это важно. Понимаешь? До пизды важно. Это все изменит. — Ты можешь сказать, что или так и будешь кидаться в меня предупреждениями. — В общем...я беременна. — На секунду его выражение его лица, стало каким-то странным и я даже не могла сказать какие эмоции он испытывал, а я в свою очередь, забыла как дышать. Больше всего на свете, я боялась потерять Липа, он был смыслом всей моей ебучей жизни. Но отказаться о ребенка я точно уж не смогу. — Мэнди, это же заебись, господи я так рад, — Он вскочил с места и кинулся целовать меня. В губы, щеки, шею, живот, во все, куда только мог. — Мы ведь...оставим его? — В голосе моем слышалась нервозность. Я боялась услышать его ответ. Мне было страшно от того, что он может ответить "нет". Я видела его лицо, то как он счастлив и все равно боялась. — Мэнди, конечно, мы блять его оставим. Из глаз моих потекли слезы. Я смеялась и плакала. От того, что все было, так, блять хорошо. Никакого подвоха и пиздежа. И это не сон или галлюцинация. Наконец-то я могу быть счастливой и делать счастливой его. — Ну, ну, ну. Не плачь, все ведь так охуенно. — Он вытирал слезы с моего лица, тыльной стороной ладони. — Я, блять, так сильно люблю. — Сквозь слезы говорила я. — И я люблю тебя. — Он обнял меня еще сильнее, больше ничего и не было нужно. Именно в этот момент, мне и стало понятно, кем мы являемся друг для друга. Это было все, о чем я лишь могла мечтать. То, что мне даже и не снилось, наверное. И вот, блять, я имею такую ахуенную жизнь. Такого ахуенного парня, работу, ребенка. Сейчас я была полностью уверена в том, что мы семья.