Немного счастья нам с тобой

       Ночь смело вступила в свои права, медленно, но верно пряча лес в темноте своих недр. Одиноко пела какая-то ночная птица; гулко ухнув, мимо пролетела сова. Ветер мирно спал в вышине чернильно-черных небес.        Городские ворота противно скрипнули, выпуская одинокую фигуру, которая, опасливо озираясь, вышла из главных ворот и, стараясь держаться в тени, вдоль стены дошла до леса и углубилась во тьму. Подол темно-зеленого платья тихо шуршал, касаясь травы и веток кустов. Темный плащ с капюшоном надежно укрывал ее в тени, но мелькнувшая под капюшоном медно-рыжая коса все равно красноречиво указала Седрику на крадущегося, и тонкая иголка любопытства, смешанного с беспокойством, неприятно кольнула где-то в районе солнечного сплетения.        "Может, у нее там встреча," - для собственного успокоения выдвинул теорию эльф, нервно следя глазами за исчезающей во мраке Рутой.        Внутренний голос обозвал мужчину болваном, и ехидно заметил, что на дворе вообще-то ночь, и если у нее и назначена встреча, то она назначила бы ее в городе, но пьяное сознание эльфа послало все замечания самого себя и упорно твердило о назначенной в лесу встрече. Скорее всего - свидании. Лес опасен и днем, а ночью туда лучше вообще не соваться, но, к удивлению и пущему непониманию Седрика, люди вполне считали подобные факты романтичными и пафосными, так что почему нет?        Мысль о том, что у Руты может быть свидание, заставила эльфа беспокоиться с каким-то особенным оттенком, очень похожим на уязвленное мужское самолюбие. Ну конечно, она умная одинокая женщина, в общем-то даже красивая, почему нет? От такой мысли Седрику, к его недоумению, стало как-то горько и даже обидно. Эльф презрительно фыркнул и, круто развернувшись, вернулся на свое место и гордо уставился в противоположном Руте направлении, словно ему нанесли смертельное оскорбление.

***

       Седрик, педантично опустошив почти полную литровую бутыль ржаной водки, притворил дверь собственного дома и, немного покачиваясь, направился к сторожевой вышке. Погода была ужаснее не придумать: промозглый ветер дул с Понтара, небо было неприветливым, тяжелым и не внушающим доверия, словно старая, посеревшая от времени и съеденная молью подушка. Иногда пытался накрапывать дождь, ушлые холодные капли которого иногда залетали за воротник, заставляя эльфа зло шипеть и брезгливо ежиться.        За ночь деревянная лестница безбожно отсырела. Седрик потрогал ее рукой, ковырнул ступеньку пальцем. Доски начали уже подгнивать и трухлявиться, еще чуть-чуть, и не за горами тот день, когда какой-нибудь особо ушлый гвоздь выпадет, и какой-нибудь счастливчик под аккомпанемент собственного ора и трехэтажных выражений на народном быстро спустится обратно на землю. Седрик очень надеялся, что это будет не он.        - Седрик! - Сегерим заставил эльфа замереть на середине лестницы, опасно кренящейся вправо.        Видеть - в данный момент слышать, конечно, - друга Седрик был рад, но предпочел бы в момент встречи твердо стоять ногами на земле, а не изображать зяблика на колышке. Seidhe, несомненно, обладают куда большими грацией и чувством равновесия, нежели многие люди, но эта мысль сейчас все равно не утешала мужчину, задумчиво изучающего какой-то колючий куст под лестницей.        - Cead*, Сегерим, - осторожно вернувшись ногами на твердую землю, кивнул Седрик и, окинув недоверчивым взглядом лестницу, подумал, не сходить ли ему, грешным делом, за молотком?        Сегерим тактично переждал альтруистические терзания собрата, и в лоб выдал всю свою проблему, которая, ожидаемо, заключалась в женщине. Мориль давно хотела платье, подобное тому, в котором Рута была на ярмарочном гулянии в июле, но портниха шила платье достаточно давно, и постоянно втолковывала эльфке, что у нее работы невпроворот. В итоге, сегодня утром, в очередной раз услышав совет потерпеть, Мориль не выдержала и, как любая женщина, пошла плакаться мужчине и требовать, чтобы тот что-то сделал, но в конечном счете просто сломала мужскую логику и оставила благоверного в глухом тупике, выходом из которого виделся только Седрик, знакомый с Рутой чуть больше, чем большинство.        - И что ты предлагаешь? - поинтересовался так ничего и не понявший Седрик, устало массируя переносицу.        - Не знаю, - честно сознался Сегерим и добавил, - но может ты поговоришь с Рутой, вдруг она войдет в мое положение. Мориль же меня домой не пустит! Седрик закатил глаза, давя в себе желание рассмеяться. Единственное, чем он может помочь себе, Сегериму и Мориль в этой ситуации - сдаться в рабство предприимчивой портнихе, согласившись починить ей что-нибудь или пристроить еще одну комнату к уже имеющимся, о чем и сообщил другу. Друг не понял проблемы, и предложил так и сделать. Седрик покрутил пальцем у виска. Сегерим пожал плечами, и повторил, что Седрик обязан ему помочь. Седрик посмотрел на собрата, как на идиота, но согласился попробовать.

***

       Желание помогать Сегериму упало ниже уровня земли, стоило только Седрику, постучав в дверь портнихи, услышать через окно, в которое Рута даже не выглянула, повеление открыть эту самую дверь самостоятельно. Как правило, впускала - или не впускала - женщина клиентов самостоятельно, без предупреждения откусывая голову тому, кто пытался заняться открыванием двери самостоятельно.        Женщина обнаружилась, как и ожидалось, в зале, который служил ей и гостиной, и приемной, и кабинетом, и мастерской. Рута сидела, согнувшись в три погибели, и уверенно водила мелом по ярко-желтой ткани, расстеленной прямо на полу. Эльфы пригляделись к лекалам, разложенным по ткани, и озадачено переглянулись, даже не пытаясь догадаться, части чего собирается выкроить портниха. То ли камзол, то ли штаны... Как на вкус Седрика, даже балахон из этого получался странный, не то что уж вещь, которая должна сидеть по фигуре.        - Сегерим, если ты от Мориль, то передай, что мое терпение начинает заканчиваться, - не отвлекаясь от работы, объявила Рута вместо приветствия, - платье я дошью только через дня три, не раньше. Максимум - через четыре, не позже. Я скоро уезжаю на неопределенное время, и мне нужны деньги, так что затягивать с работой я не собираюсь. Просто сейчас ее больше в связи, опять-таки, с моим отъездом, поэтому приходится шить по десятку вещей одновременно.        - Но..? - растерялся Сегерим, явно не готовый к такому ответу.        - А будете надоедать, шить перестану, - пригрозила портниха, наконец поднимая голову и дружелюбно улыбается Седрику, кивая, - добрый день, Седрик, - и снова утыкнулась в работу, начиная несерьезную перепалку с жертвой женских желаний.        Тот укоряюще посмотрел на друга, но старый эльф лишь развел руками, - мол, тебе все ясно и доходчиво объяснили, - и прошел вглубь комнаты, сел в кресло.        В доме у Руты всегда вкусно пахнет. Много чем: травами, ягодами, чаем, вареньями, какими-то заготовками, как сейчас - и снизу всего этого ненавязчиво, но уверенно пробиваются запахи тканей, красителей и какой-то пыли. Не смотря на то, что у Седрика теперь куда чаще, чем с еще полгода назад, получалось здесь бывать, но к этой смеси запахов он так и не привык, и каждый раз, как он появлялся здесь, в носу начинало невыносимо свербеть. Как и сейчас. Эльф потер нос, ухватился за кончик и медленно вдохнул, но несмотря на все ухищрения, он все же чихнул, наклоняясь вперед по инерции.        - Будь здоров, - единодушно посоветовали Сегерим и Рута и вернулись к прерванному разговору, в котором, кажется, побеждал все же эльф.        Седрик швыркнул носом, возвращаясь в нормальное положение, но, заметив кусочек эскиза какого-то камзола, заговорчески выглядывающему из стопки других эскизов. Любопытство, довольно часто поднимающее голову в присутствии Руты, снова взыграло не на шутку. Эльф, даже не желая бороться с этим, как он думал еще с пару месяцев назад, давно забытым чувством, подался вперед, склоняя голову в право, чтобы лучше видеть. На глаза попался эскиз какой-то странной то ли кофты, то ли рубахи, эльф удивленно хмыкнул, и продолжил ненавязчиво изучать прочие торчащие эскизы. Простенькое платье, теплая куртка, какая-то фантазийная юбка... Наконец, он добрался и до эскиза камзола, с которого, собственно, все и началось. Листок был виден плохо, его заслонял эскиз какого-то женского костюма, но все же, по тем частям, что были видны, Седрик пришел к выводу, что камзол кажется ему отдаленно знакомым, хотя бы потому, что он больше похож на странную смесь котарди и котты.        Кончики пальцев неожиданно похолодели, тень беспокойства скользнула где-то внутри и испарилась, оставив предчувствие дурного. Мужчина обернулся, посмотрел на Руту и Сегерима, которые, придя, очевидно, к взаимовыгодному согласию, пожимали друг другу руки, и, так и не поняв причины странного предчувствия, отвернулся обратно к стене с портняжьими материалами. Седрик прикрыл глаза рукой, откидываясь на спинку кресла и скосил взгляд на тюки ткани, которые странной колонной громоздились в углу, и ту же понял, что зря это сделал, и, ощутив внезапно накатившую дрожь, отвернулся, сосредоточившись на Руте.        ... Мир словно раскололся напополам, заливаясь непонятным, из ниоткуда взявшимся светом, мелькнули рыжая коса, розы памяти, эльфские сады у водопада. Как обычно ехидная, но неожиданно теплая улыбка Руты, - и мир неожиданно утонул в ночи. Дождь, людской гомон, женский вскрик и кровь на желтом платье, предсмертный всхлип. Ночной лес, мягкий эльфский говор, колчан со стрелами, сталь людских мечей...        Седрик застонал сквозь стиснутые зубы. Чем больше загоняешь дар в глубины мозга, тем больнее каждое видение. Будущее, с кровью прорываясь сквозь подсознание, прокладывает себе дорогу к осознанию.        - Седрик! - окликнутый эльф схватился за голову, тряхнул ею, прогоняя от внутреннего взора размытый облик молодого стражника, заляпанного кровью, и что есть силы вцепился в держащие его за плечи руки.        - Cuach aep arse! Седрик! Ki'rin! - судя по силе удара, который обрушил на эльфа Сегерим, последний сильно перепугался происходящего, - Сaelm!**        Седрик расфокусированным взглядом оглядел присутствующих и кивнул.        Кажется, пить надо больше, а то всякая дурь в голову лезет, заставляет терзаться предвкушением возможности беды, которая может, собственно, и не случиться. Но иногда эта самая дурь просто подтверждает гипотезу.        - Все хорошо, мне просто нужно выпить, - эльф недоверчиво отмахнулся и с осторожностью ощупал чуть припухшую скулу.        Силы Сегерим не пожалел, ударил от души, то ли с перепугу, то ли по старой дружбе.        - Сегерим, раздобудь ему что-нибудь, - мгновенно распорядилась Рута, пихая Сегерима в плечо, - быстро.        Эльф какое-то время молча переводил взгляд с собрата на женщину и обратно и, дождавшись согласного кивка от друга, ушел на поиски требуемого.        - Нужно приложить что-нибудь холодное, - обеспокоенно пробормотала портниха, нежно касаясь пальцами пострадавшей скулы, и рванулась в сторону кухни, но была остановлена вцепившимся в ее руку Седриком, - эй! Ты чего?        - Это у тебя спросить надо, - неожиданно зло спросил мужчина, - какого рожна ты полезла к белкам?        Рута на секунду замерла, а потом со всей силы дернулась, вырывая руку из цепких мужских пальцев и прижимая ее к себе. Страх, недоверие и удивление на секунду исказили бледное лицо, женщина инстинктивно отшатнулась от сидевшего в кресле эльфа:        - Что? Откуда ты..? Седрик с горечью отметил, что женщина даже не пыталась отпираться. Все же эффект неожиданности - самый действенный способ развязать язык, велик шанс, что оппонент случайно проговорится, как Рута сейчас:        - Я слепой? - мужчина безразлично махнул рукой в сторону тканей и эскизов, - ты прибрала бы их хотя бы, прежде чем такие глупости молоть!        Портниха глубоко хватила ртом воздух и уперла руки в бока. Брови мгновенно сошлись на переносице, зеленые глаза недобро сверкнули:        - А чего ты туда глядел?        - Ghoul y badraigh mal an cuach!*** Рута! - Седрик закатил глаза и устало выдохнул, - они валяются у тебя где попало! Лучше бы подумала о том, чтобы их не увидели, если уж не подумала, что к скоя'таэлям лезть не стоит.        - Кто увидит? Туда никто, кроме тебя, не лез, - всплеснув руками, поинтересовалась женщина, - и вообще, тебе-то какое дело? Тебе ничего не грозит.        - Да кто угодно! - эльф понял, что эмоциональность рыжей портнихи распаляет уже и его, - у тебя не дом, а проходной двор.        - Тебе-то какое дело? - упрямо повторила Рута и сощурилась.        Седрик, осознав вопрос, растерялся, разом растеряв весь свой пыл. Действительно, какое ему дело? Он ей ни кум, ни сват, ни брат, просто знакомый, так какое ему должно быть дело до ее поступков и решений? Но, к вящему недоумению и некоему сожалению эльфа, дело ему все же было, и такое, словно это его собственная пляска на краю пропасти, хоть он и не смог объяснить причины такого беспокойства. И еще больше беспокоило, что Рута несла сущую околесицу, пытаясь прикрыть тему, словно пыталась скрыть истинные причины или попросту сама не знала, зачем это делает.        - А если Лоредо узнает? - решил продолжить гнуть свою линию мужчина, - думаешь, он проигнорирует?        - А ты думаешь, когда Лоредо отдаст приказ о массовом убийстве нелюдей, тебя минует эта чаша? Мнишь, люди, жаждущие нелюдской крови, пройдут мимо тебя и подметят, насколько прекрасно утро? - очевидно, Рута решила, что лучшая защита - нападение, и мгновенно перешла в атаку, вытянувшись и воинственно шагнув на эльфа.        - Когда? - удивленно переспросил Седрик, искренне надеясь, что это была оговорка, а не констатация факта.        - Да его трясет при виде любого нелюдя! И у него есть власть. Полагаешь, однажды он не решит развлечься? На виселице и так уже мотаются все без разбора, и, заметь, люди там в поразительном меньшинстве, - женщина развела руками и гневно посмотрела оппоненту в глаза.        - Скоя'таэли, которых ты сейчас защищаешь, вполне компенсируют эту разницу, - флегматично заметил эльф.        - Замечу, благочестивых святош среди них нет. Только зазевавшиеся пьяницы, забредшие слишком близко к ним. Белки не лезут в Факторию.        - А когда полезут? Думаешь, Йорвет будет убивать только людей?        - А если полезут, то я не присоединюсь к трупам, - затравленно глядя на Седрика отчеканила Рута и, судя по мгновенно изменившемуся лицу, с плеча рубанула, - и не увижу на виселице тебя.        Повисло молчание, долгое и неловкое, эльф мучительно и неминуемо тонул в нем, как в зыбучих песках, без возможности выбраться; портниха же, злая и какая-то испуганная и запутавшаяся в своих мыслях, тяжело дышала и старалась не смотреть на оппонента.        До хмельного сознания Седрика медленно и неотвратимо доходило, что Рута, кажется, ляпнула ему то, чего не должна была. С одной стороны, ему очень льстило, что женщина беспокоится о нем, но с другой стороны, ему очень не нравилось, что она залезла к скоя'таэлям. Как так получилось, он не знал, и знать совершенно не желал, но прекрасно понимал, что очень бы желал, чтобы Рута бросила это все и уехала подальше от Флотзама, потому что здесь Йорвет ее настигнет и безжалостно убьет, как уже не нужный и предавший его элемент системы. Но от мысли, что она действительно уедет, исчезнет, испарится, как капля воды на раскаленных камнях, оставив после себя только пар - воспоминания, которые вскоре заглушаться вечным хмелем в голове, становилось тоскливо и даже немного больно, как бы неожиданно для себя эльф не желал ей безопасности.        - Полагаю, тебе лучше уйти, - спокойно обронила Рута, холодно глядя Седрику в глаза.        Седрик отвел взгляд. Глаза у самой портнихи сейчас были темно-зеленые, словно покрытые толстым слоем льда, через который не пробивались уже та сочная зелень, те блики солнечного лета, что отражались в них обычно. Эльф почему-то не смог смотреть в них, ему стало не по себе, как-то стыдно. Доводы у Руты были какие-то глупые, едва ли не детские, но кто он такой, чтобы лезть к ней со своими советами? Правильно, никто.        Мужчина коротко взглянул на портниху, которая стояла, глядя в окно и обняв руками плечи, и, кивнув, стремительно развернулся и вышел из дома.