Немного счастья нам с тобой

       — Эльфские сады? — недоуменно остановился Седрик, чуть склонив голову, — чего это ты про них вспомнила?       Рута тоже остановилась и, обернувшись к эльфу, пожала плечами, не глядя при этом на него:       — Не знаю, давно хотела там побывать, но то времени не было, то еще что-нибудь… Сходим?       Вечер начинал укутывать мир в темно-синее покрывало ночи. Птицы уже замолкли, но засыпающий лес все еще полнился звуками. Здесь, на вышке, сильнее всего чувствовался ветер, шумящий в кронах деревьев. Где-то за спиной всходила луна под робкий аккомпанемент чуть накрапывающего дождя. Утром трава явно покроется инеем — заморозки грянули чуть раньше ожидаемого, в середине октября.       — Если хочешь, — улыбнулся Седрик и направился к лестнице.       Рута радостно усмехнулась и, зябко кутаясь в шаль, накинутую сверху на теплое шерстяное платье, пружинящей походкой последовала за ним.

***

       В лесу оказалось если не страшно, то волнительно. Под сенью желтеющих листьев было куда темнее, чем в Биндюге. Каждый куст казался страшным чудовищем или местом, где оно пряталось. Когда Рута, перепугавшись очередного шороха, в который раз с судорожным вздохом скакнула ближе к Седрику, тот не выдержал, тихонько рассмеявшись. Портниха сначала думала обидеться, но потом передумала: сама потащила эльфа в лес и сама же шарахается от каждого писка. Как-то это не слишком красиво, смешно — это да.       Пугаться Рута перестала, как только оказалось, что нужно лезть еще и вверх. Портниха никогда не отличалась хорошей физической подготовкой, так что крамольная мысль развернуться и пойти обратно — может напоить Седрика чаем, угостить ягодным пирогом? — оказалась до ужаса привлекательной. Эта мысль, однако, рассеянно поблекла, стоило почти перед носом женщины появиться раскрытой ладони эльфа. Рута недоуменно проследила за направлением руки и завистливо вздохнула: ее обладатель уже сидел на корточках на выступе выше.       — Давай руку, — подсказал Седрик, заметивший заминку Руты, подавшей руку все же с небольшим опозданием.       Залезть, когда кто-то тебя тянет вверх оказалось реально, хоть портниха и умудрилась каким-то необычайным образом содрать коленку, когда отталкивалась. Но чем дальше, тем проще было преодолевать уступы, а на последний женщина вообще из принципа залезла сама, хоть едва и не спровоцировала этим преждевременную смерть эльфа, которого от еле сдерживаемого смеха трясло так, что одно неосторожное движение с его стороны могло спровоцировать его крайне некрасивое падение головой вниз. Собственно, Седрик был готов биться об заклад, что если Рута увидит его сдерживаемый смех, то сломаная шея быстрое избавление от того, что может сотворить с ним разгневанная женщина.       — Говорила же, смогу! — с чувством припечатала портниха, разгибаясь и с гордым видом отряхивая вымазанную в земле юбку, благо темную.       — Я и не сомневался в этом, дорогая, — покладисто улыбнулся Седрик, тщательно пряча лукавство улыбки в уголках губ, — ты можешь все, если хочешь.       Рута самодовольно улыбнулась, ехидно усмехнувшись и, боязливо озираясь по сторонам, осторожно прошла под полуразрушенную арку, щедро увитую плющом, утонувшую в сумрачной зелени каких-то кустов. Седрик проводил взглядом восторженно глядящую по сторонам женщину и, улыбнувшись, прислонился плечом к колонне, не отрывая взгляда от своей спутницы.       Мягкая, какая-то по-детски беззащитная, увлеченно рассматривающая окружение и зябко кутающаяся в платок Рута эльфу нравилась куда больше. Вернее, как тот с немалым удивлением постановил, нравилась ему безумно.       — Как красиво… — с придыханием прошептала женщина, оглядываясь на Седрика.        — Да, — неожиданно нервно сглотнул эльф, поспешно наклоняя голову вниз, в стыдливой попытке скрыть лихорадочно заалевшие щеки.       К счастью Седрика, Рута не заметила в нем никаких недостойных мужчины слабостей, а просто отвернулась и пошла по кругу, завороженно оглядываясь. Эльф снова судорожно вздохнул и, коротко кинув взгляд на портниху, мужественно смирился с неожиданным для него фактом.       Влюбился.       Как пить дать!       С другой стороны: а почему нет? Он же не черствый сухарь, да и целибатом никогда не увлекался, а Рута — Седрик снова кинул на женщину взгляд, на этот раз оценивающий, — может и не являлась писанной красавицей и обладала совсем не ангельским характером, но определенным женским шармом одарена была. Даже появилась эффектно: пришла из ниоткуда с багажом из портняцких инструментов и ничем больше, остановилась у местной кондитерши Гелты, а буквально через год спокойно обустроила свой дом, быстро потеснив местный текстильный рынок в пользу собственной монополии. Красиво, ничего не скажешь.        — А что тут раньше было? — неожиданно поинтересовалась Рута, по-детски ковыряя пальцем обвитую плющем колонну.       — Что-то вроде совсем крошечного города, размером с большой замок. Именно здесь располагался дворец, а кроме него, тут, собственно, ничего и не было. Он и без содержания лавочников на этой земле неплохо себя обеспечивал, — пожал плечами Седрик, подходя к розовым кустам и с некоторой отчужденностью разглядывая мраморную статую влюбленных.       — А потом?       — А потом пришли люди, эльфы — ушли. Ничего невероятного или волшебного. Этот дворец постигла та же участь, что и большее количество других эльфских построек, — Седрик сказал это с таким равнодушием, что портниха оторвалась от созерцания округи и со смесью непонимания и какого-то возмущения.       — И что, тебе ни капли не жаль?       — Жаль или нет — уже неважно. Мое сожаление ничего теперь не изменит.        Рута шумно вздохнула и замолчала. Седрик, мотнув головой, отвернулся от нее, сочтя разговор законченным, и поднял взгляд на звезды. Бледный лик луны болезненно напомнил камень, из которого когда-то и был выстроен этот дворец. Белые башни, устремленные вверх, каскадные фонтаны, розы памяти… Эльф закрыл глаза, перед которыми в видении встали нежные синие цветы, и провел ладонью по лбу, отгоняя наваждения, пальцами другой руки коснулся розового куста и тут же суетливо отдернул.       — А это...? — когда портниха успела подойти близко, Седрик не заметил и теперь с некоторым непониманием переводил взгляд с Руты на статую Эльдана и Симориль и обратно, пока не понял о чем речь.       — Эльдан и Симориль.       — А почему…       — Ты точно хочешь знать их историю? — достаточно категорично поинтересовался Седрик, сейчас особо сильно не желавший превращаться в экскурсовода: белые башни дворца, утопающего в зелени, все еще стояли перед глазами.       — После твоего вопроса — нет.       Повисло молчание. Не из самых тяжелых, но и не слишком приятное, заставившее эльфа почувствовать себя почти хамом, и спасало его только одно: Рута не относилась к категории обидчивых людей. Такая скорее просто убьет, чем будет тратить нервы на обиды.        — Ты знаешь, что это за розы? — решил чуть исправить ситуацию Седрик, поворачиваясь к женщине.       — Честно? — портниха подняла на эльфа темные в ночи глаза, — нет.       Седрик улыбнулся: Рута действительно и не думала обижаться. Женщина, подходя к нему почти вплотную, улыбнулась в ответ и склонилась над кустом.        — Это розы памяти, — эльф вздохнул, проводя кончиками пальцев по кусту, — для эльфов это символ любви и самопожертвования.       — Любви — и самопожертвования? — непонимающе переспросила портниха, удивленно глядя на Седрика.       — Говорят, что розу памяти нельзя ни продать, ни купить. Она умирает мгновенно, - медленно, словно в трансе проговорил эльф, не сводя глаз с роз, — она живет, только если подарена любимому. Действительно любимому.       — Как думаешь, это правда? — Рута повернулась, пристально вглядываясь в собеседника, но не отрывая тонких пальцев от нежного бутона розы.       — Не знаю. Проверять как-то не доводилось, — кисло усмехнулся Седрик и, изменившись в лице, со смесью глухой злобы и топкой печали зашептал, — когда-то давно здесь были сады. Огромные, прекрасные сады, среди которых возвышался белый дворец. Этот сад был полон роз памяти. Высокие деревья, прячущие в своей тени тесные тропки, упругий плющ, увивавший беседки и медово-пряный, почти неосязаемый запах роз памяти. Когда-то здесь были сады, сейчас — один жалкий куст, и этого-то вот-вот не останется.       Женщина осторожно дотронулась до плеча эльфа, который, вздрогнув, с определенным трудом сфокусировал на ней внимание:       — Прости…       Седрик закрыл глаза и закусил губу. Неожиданная волна боли, горечи и отчаяния сжала душу стальными тисками, смешивая ее с алой от пролитой крови грязью. Эльф бессильно уронил голову, стараясь дышать спокойнее и даже не замечая, что портниха, подойдя совсем близко, обвила своими руками его руку, кладя голову ему на плечо.       — Мне жаль, — тихо прошептала Рута, крепче прижимаясь к плечу seidhe, — действительно жаль. Люди отчего-то приносят только беды туда, где появляются.       Седрик неопределенно мотнул головой, давая понять, что услышал, но отрицать или вообще разговаривать на эту тему не будет.       — Знаешь, а мне кажется, что мы все-таки можем проверить слухи о неувядаемости роз памяти, — с озорным коварством произнесла портниха, срывая одну из роз и снова поворачиваясь к эльфу.       Тот, заинтересовавшись темой, поднял глаза на женщину, с немалым удивлением глядя на нее:       — И как же?       — Это тебе, — категорично заявила Рута, протягивая розу и, не успел Седрик взять в руки цветок, обняла его за шею и, поднявшись на носочках, без тени сомнений коснулась губами губ эльфа.       В книгах часто любят говорить, что в такие моменты земля уходит из-под ног и вообще меняет свое местоположение в пространстве, но мир Седрика даже не дернулся. Он просто стал в тысячи раз светлее, увязая в густой и сладкой, как патока, нежности и необъяснимом ощущении правильности и безграничности момента. Рука сама потянулась к розовому кусту и, сорвав один из цветков, вставила его в медные, почти ржаво-красные в ночи волосы женщины. Та, не отстраняясь, счастливо охнула.       Барды часто сравнивают женщин с хрупкими сосудами, которые мужчины обнимают непременно бережно, боясь хоть как-то нарушить хрустальное совершенство, но Седрику же хотелось сгрести Руту в охапку и прижать к себе как можно ближе и сильнее в нелогичной попытке стать с ней одним целым. Седрик знал немало женщин, но такого за собой не замечал. Обычно преобладало желание подойти поближе, чтобы раздеть, а не чтобы спрятать, как свое главное сокровище, которое никому нельзя отдавать. Может, это именно потому, что это были эльфки — все, как одна, писанные красавицы, а Рута была человеком, да еще и не самой прекрасной представительницей слабого пола этого народа? Седрик даже и не собирался над этим гадать, оно было неважно.       — Ну все, хватит, — смущенно прошептала портниха, отстраняясь и стыдливо опуская глаза, — мне уже и так дышать нечем.       Седрик криво усмехнулся, очерчивая пальцем контур ее уха. Так тепло ему давно не было.       Скрипнули на ветру ветки на верхушках деревьев, тактично спряталась за тучи луна.       — Полагаю, мы можем считать наш эксперимент начатым? — в своей обычной ехидной манере поинтересовалась Рута, чуть переждав волну эмоций и лукаво сверкнула глазами, улыбаясь эльфу.       Седрик так и не смог, как ни старался, сдержать счастливого смеха.