Не говори прощай

Осознавать правду было жутко, до спазмов в животе и на пару секунд перехватившего дыхания. Тогон сидел на краю каменного ложа, все так же усыпанного цветами и укрытого пурпурным шелком, и сжимал в руках ледяную руку жены. - Простите меня, Ваше Величество, - прошептала она припадая мокрой от слез щекой к его ладони, - но я не могла поступить иначе. Вы умерли для всего мира, но не для меня. - Все кончено, да? – спросил он гладя ее по волосам, - они все погибли? Канцлер Тал Тал, наша армия… - Восстание охватило почти всю Юань, очень скоро они будут здесь и другого спасенья не будет. - Тогда почему я здесь? - Вы нужны им как символ империи, который нужно стереть с лица земли. Вы – последний император Юани, и с вашим последним вздохом закончится эта эпоха. Но я… не смогу потерять вас еще раз, простите меня за это. - Ты что-то подмешала в лекарство? – наконец догадался он, - что это было? - Травы, которые привезли с великих гор, говорят, они обладают целебными свойствами и способны лечить любую болезнь. Вы заснули. - Заснул… - повторил он вглядываясь в ее глаза с надеждой, - но зачем? Ты пошла на такой риск, ведь если бы кто-то узнал… - Только евнух Док Манн и больше никто, - призналась Нян И, - он помог скрыть все, и мы никого не пускали к вашему телу. Люди бегут из дворца, сейчас мы почти беззащитны. Я пришла сюда, чтоб увести вас. Вы будете жить, Ваше Величество, вы должны жить не только ради империи, но и ради себя. Мы спрячем вас так далеко, что никто не узнает, и вы обязательно поправитесь, я верю в это. - Нян И, - он жестом остановил ее, - ты хочешь, чтобы я уехал один? В чем же тогда отличие от смерти? Ты спасла меня для того, чтоб снова оставить одного? Она мягко улыбнулась, ласково провела ладонью по его бледному лицу и порывисто обняла. Это было так странно и неожиданно, ведь раньше жена редко проявляла такую эмоциональность и чувственность. - Мы все ошибались. Юань падет и уже ничего не сделать, но у нас есть сын, будущее которого не должно кануть в забвение. Юань и вас будут помнить и видеть в нем, только Аюшридара не должен знать правду, иначе разразится война, которая может никогда не закончиться. Дайду больше нет, завтра мы покинем дворец и уйдем на север. - А как же я? Если я не могу поехать с вами, как быть мне? - Док Манн увезет вас далеко, туда где восходит солнце, где нет империй и войн, как вы всегда мечтали. Помните, вы рассказывали про дом, в котором хотели бы жить, про золотистые колосья пшеницы на ветру, про свободу от дворцовых интриг и власти? - Но я хотел жить там с тобой, а не один… - Я приеду к вам однажды, когда наш сын уже не будет так нуждаться во мне, когда он станет на ноги и заживет своей жизнью. Тогон молчал, глядя на жену с печалью и тоской понимая, что она снова говорит неправду. Но не этот вопрос тревожил его измученную душу, а другой, самый главный, который столько лет он хотел задать, но все никак не решался. И не потому что боялся, нет… Просто он знал ответ, и знал ту самую ложь, которую она снова вплетет в свои слова, чтоб успокоить его. - Вы обижены на меня? – спросила Нян И, - это правильно. Я действительно виновата перед вами и готова ответить за все. - Те слова, которые ты мне сказала, - с замиранием сердца прошептал он, - ты же помнишь? Я помню их как ускользающий мираж… - Я повторю их, Ваше Величество, обязательно повторю в день, когда мы снова встретимся. Тогон долго смотрел на ее лицо, словно желая запомнить каждую черточку от легкого изгиба бровей, блеска глаз и бледности щек. Он впитывал в себя ее образ прекрасно понимая, что видит в последний раз, что больше никогда не будет новой встречи. «Зачем ты меня спасла?!» - хотелось закричать ему от боли, переполнявшей такое любящее сердце, но он молчал.