May the bridges I have burned light my way back home оn the fourth of July

После разморозки Стив часто вспоминал, насколько был счастлив до смерти Баки. Две недели, подаренные самой Фортуной, навсегда въелись в память, остались самым ярким и солнечным воспоминанием. Наверное, до тех самых пор, пока Беннер с неловкой улыбочкой не сообщил, что Роджерс в положении. — Подожди, что? — Понимаешь, Кэп, — Брюс деликатно прокашлялся. — Омегам, даже мужского пола, свойственно вынашивать младенцев, и… — Я знаю, что такое «забеременеть». Я не вчера родился. Не понимаю лишь, каким образом это произошло, черт возьми! У меня даже течек не было с тех пор, как меня разморозили… — Вот об этом, кстати. Стив, у меня есть предположение, что все это время во льдах ты уже был, кхм, не один. — Роджерс вздрогнул, ставя стакан с водой мимо стола. Брюс тактично молчал, давая Капитану время осознать все сказанное. — Семьдесят лет спал не только я? Такое вообще возможно? — Нет, но прямо передо мной стоит человек, который обвел вокруг пальца все представления о возможном и невозможном. Сыворотка Эрскина — что-то поистине невероятное, кто знает, сколько секретов она еще имеет. — Господи, — прижал руки ко рту Стив, наконец в полной мере осознав, что произошло. Он носит ребенка. Не просто ребенка — их с Баки малыша. Частичку своего умершего возлюбленного. — Если бы Бак только знал! — Прости? — Беннер нахмурился, отвлекаясь от компьютера. Стив замотал головой, пытаясь натянуть маску радости, но судя по скептичному взгляду Брюса, ему это удалось с трудом. — Я спросил, эм, какой срок. Да, срок. — Семьдесят лет, — решил пошутить профессор, но столкнувшись с тяжелым взглядом Капитана, тут же уточнил: — Четыре месяца. Странно, что ты не заметил, как стал чуть круглее. — Не до этого было, знаешь ли, — огрызнулся Роджерс. — Читаури всякие, сумасшедшие скандинавские полубожки, тессеракт и все такое, понимаешь. Не до тела было. — В любом случае, поздравляю, Кэп. — И даже не будешь спрашивать, кто отец? — подозрительно прищурился Стив, а Беннер замахал руками, растерянно улыбаясь. — Зачем мне это, Стив? Да и в любом случае, прошло семьдесят лет и вероятность, что отец ребенка все еще жив, составляет два процента, — рассуждал Брюс, а затем вдруг заметил темный, яростный взгляд Роджерса. — Господи, Стив, прости, я хотел сказать… — Я понял, Брюс. Понял. И в самом деле, это совершенно не имеет значения, потому что его отец умер у меня на глазах. — Капитан с грохотом отодвинул стул и направился к выходу из лаборатории. Беннер чувствовал себя в высшей степени виноватым, поэтому не нашел ничего иного кроме как крикнуть: — Стив, а пол ребенка узнать не хочешь? — Кэп развернулся, на профессора уставились два изумленных голубых глаза. — Вижу, что хочешь. Иди сюда. — Далеко шагнула медицина, — рухнул на кушетку Роджерс, пока Брюс настраивал какую-то технику. — Раньше-то по дню зачатия или по другим факторам определяли… — Ну, сейчас для этого есть аппараты УЗИ, конечно, твой срок еще недостаточно большой, но точность более шестидесяти пяти процентов! Так, минутку… — Брюс? — блондин с любопытством разглядывал черно-белое изображение на повернутом к нему экране. — Что там? — Поздравляю, Стив, у тебя будет парень! — Сын, значит… — радость от известия как-то затухла, стоило вновь подумать о том, что Баки никогда не увидит их сына. Почему судьба так сильно изголяется над Стивом Роджерсом? Почему, лишь дав шанс на нормальную жизнь, дав новое тело и новые возможности, она отняла у него единственного дорогого человека? — За все приходится платить, Стиви, — с поразительной ясностью раздался в голове смешок Барнса. — Да уж, и порой эта цена слишком высока. Спустя четыре дня Стив узнал о проекте «Озарение».