SAVE ME

— Красиво, правда? — Чимин аккуратно проводит лезвием ножа по ладони, смотря на тоненькую маленькую руку. Он находится в комнате один, и тот даже не ждёт, что ему действительно кто-то ответит.Чимин всегда дома один: без охраны, без прислуги, кто хочет — пусть и приходит, парень ничего и против не скажет, а если придут ещё и с целью прикончить этого морального ублюдка — то ещё и руку пожмет, радушно приглашая в дом, сразу показывая, где лежат ножи, где веревки и около какой стены пристрелить будет лучше. Но главная проблема в том, что Чимин не может убить себя своими рукам, а платить за свою смерть кому попало тоже не хочет, только проверенным близким людям, которые сделают все грамотно. Но, а эта резьба по рукам — чисто такая датская забава и ничего больше, как думает парень. Нравится эстетично приносить себе боль — и все тут! На Сеул уже надвигается ночь, огни зажигаются все быстрее, ночной трафик на дорогах увеличивает свою скорость, и сигналы слышатся все меньше и меньше. «Кто-то торопится домой.» — думает Чимин, впитывая кровь с ладони бумажной салфеткой. Чимина бесит это ещё больше: он никогда никуда не торопился, потому что его никто не ждал. Родители могли отправить своего тогда ещё маленького сына хоть в другую страну с первым встречным, они даже рюкзачок сами соберут и с окошка скинут. Ребёнок никогда не был им нужен, потому что они ставили свою империю и им просто было не до детей, но Чимин сам как-то появился, разрушая их мечты, поэтому мальчик решил не грустить по этому поводу и сам создал прайс-лист: 10 $ — Чимин уйдёт на час 25 $ — на весь день 50 $ — уедет на выходные к друзьям или к папиным аджумам После совершеннолетия прайс постепенно начал меняться: 150 $ — не возвращаться на ночь 250 $ — остаться у друга на неделю 400 $ — уехать на отдых за пределы родной Кореи 1200 $ — обучение заграницей. И родители умело откупались от своего сына. Чимин так устал от всего. Так устал, что начал постепенно сходить с ума в гордом одиночестве. Поняв это, он нашёл себе девушку, считал её эталоном красоты, доброй, понимающей, да и вообще идеальной нуной, но та лишь смотрела на его деньги и бизнес, что достался после смерти родителей. Она не видела парня, его души и всех переживаний, что накопились за всю жизнь и копились по сей день. Пришлось бросить нуну, переехать, продать всю эту чертову империю, которая сломала ему счастливое детство и вообще забыть, чем жил раньше. Но все равно ничего в душе не изменилось. Парень проходит в гостиную с кухни и ищет маленькую коробочку, где когда-то валялись две упаковки бинтов. Найдя их, он быстро перематывает ладонь мягкой тканью бинта и завязывает маленький узелок. В комнате душно. Чимин выходит на балкон. Ночь для него действительно красива, он смотрит вниз и заведует людям, что куда-то бегут, торопятся, их ждут где-то там, далеко. А может больше и не ждут, и они такие же, как Чимин: просто слоняются по полупустым улицам, смотря в уставшие глаза похожих, понимая, что в их собственных глазах — пустота. Такая же зияющая, как и в душе. Сейчас, где-нибудь в баре на окраине, сидит Мин Юнги и пропивает своё состояние, радуется жизни, а после уезжает домой с какой-нибудь девицей и чувствует её тепло рядом с собой всю ночь, потому что он пока ещё может чувствовать. А Чимин уже не может. Парень делает шаг. Нога проваливается в пустоту, перед глазами сверкает небо, тёплый свет окон, а асфальт стремительно приближается. Секунда. Две. Три. В сознании мелькает — а может, не стоило так спешить с решением? Удар, тело горит в агонии, кости ломает от боли, а внутри всё переворачивает, пока тело не обступает тьма. — Даже не думай об этом, — лёгкая рука ложится на плечо Чимину, — я знаю, о чем ты думаешь.