Something else

Иногда, проснувшись очередным утром, я начинал ощущать себя неким запрограммированным на выполнение одних и тех же действий объектом, проще говоря, роботом. Шестерни во мне давно уже покрылись слоем ржавчины и не давали даже сделать лишнего движения, но я всё равно вставал и делал то, что должен. То, что подразумевала моя программа. Но теперь этот алгоритм был нарушен ― случилось то, что никакие просчёты не могли бы предвидеть, и в конечном счёте я не знал, что теперь делать. ― Какие люди, Стэнли Марш собственной персоной! Ты не стесняйся, проходи, раздевайся. ― Я не понимал, почему сейчас находился здесь, в этом доме, в этом городе, даже в этой жизни, возможно. Не до конца осознавая, где нахожусь, ещё раз оглядываюсь, убеждаясь, что то, что предстаёт моим глазам, не какая-нибудь иллюзия. На большее мгновение взгляд замирает на парнишке в маске росомахи, чьи блондинистые волосы, зализанные назад, выглядывали из-под неё подобно гриве. Чья-то рука терпеливо удерживала входную дверь до тех пор, пока я полностью не оказался внутри дома, хозяин которого деловито расположился на обитом красным бархатом диванчике. Одетый в клетчатую зелёную рубаху и тёмно-бежевые штаны на лямках, блондин осторожно берётся за плечи моей ветровки бледными, обклеенными множеством разноцветных пластырей руками и помогает снять верхнюю одежду, тут же осторожно вывешивая её на вешалку в гардероб, что стоит в прихожей. Шаг вперёд, взгляд скользит по бордовым обоям, огромной люстре, лакированной мебели с резьбой. Когда я был тут в последний раз, всё выглядело совершенно не так. Да и Картман был более Картманом, чем… это. Я единственный, кто так и остался жить в прошлом, да? ― Ну что ты как не свой, Стэн? Может, чаю? ― Картман? ― В ответ крупный парень с зализанными волосами цвета молочного шоколада, одетый в просторную белую рубаху и чёрные, выглаженные с иголочки брюки, лишь ухмыляется и жестом приглашает присесть на диван. Взвесив все варианты «за» и «против», чуть помедлив, всё же занимаю, наверняка почётное, место рядом с хозяином дома. Так и не сумев перебороть любопытство, если можно так сказать, и перестать озираться, всё так же открыто и нагло разглядываю человека, сидящего по правое плечо от меня, замечая, как в его небесно-голубых ― чужих, не его ― глазах разливается гнилое превосходство. ― Стэнли, Стэн, а ты будто так и не повзрослел, ― слышится ехидный смешок, заставляющий всё же неловко отвести взгляд в сторону. Тем не менее объект передо мной был точно распознан: Эрик Теодор Картман собственной персоной, всего лишь жалкая тень прошлого подобия себя, хотя бы внешне. То, что таилось у него внутри, мне было до сих пор неизвестно, и копать слишком глубоко звериный инстинкт самосохранения просто не позволял. До того, как он вновь обращается ко мне, наблюдаю за тем, как уже знакомый отчасти блондин выносит из кухни, практически по взмаху одной руки, серебряный поднос с фарфоровым сервизом и тарелочкой бисквитов, осторожно опускает на поверхность стола и разливает чай по кружкам, несмотря на мои возражения. Эрик всё так же довольно улыбается ― эта улыбка больше походила на оскал, ― поглаживая белоснежного пушистого, или же просто жирного, кота, устроившегося на его коленях. Всё это напоминало сцену из какого-то фильма, постановку, нечто отдалённое от реальности, по крайней мере моей, и заставляющее ещё больше насторожиться, вслушиваясь в каждый шорох со стороны. ― Так чем я обязан визиту? Пришёл по делу или просто навестить старого друга? ― последнее слово растворяется в неком густом ехидстве, в котором, кажется, и вовсе можно утонуть, как в зыбучих песках. От такой яркой смены настроения буквально на секунду, для одного лишь слова, давлюсь своим чаем, осторожно прокашливаясь и отставляя чашку обратно на стол. Мы никогда не были друзьями. ― По делу, ― отрезаю, что звучит слишком холодно, отчего мне и самому становится не по себе, а бровь на лице Картмана, хоть и почти незаметно, но вопросительно или же и вовсе изумлённо дёргается вверх, будто он мог ожидать какого-то другого ответа. ― Хотел узнать о той встрече одноклассников, о которой ты мне писал. И ещё: ко мне приходили какие-то странные ребята утром, сказали, что от тебя, и передали мне вот это, ― вытаскиваю из кармана чёрную карточку, больше смахивающую на визитку, что находилась ранее в конверте, и прокручиваю перед Картманом, демонстрируя, так сказать, странного вида предмет его, возможно, хозяину или же создателю. Он же тяжело вздыхает, прикрывая глаза и продолжая поглаживать своего питомца, что демонстративно урчал от чужих ласк. ― Как знал, что где-то накосячат, ничего уже поручить нельзя этим кретинам. Ты знаешь, как сложно в наше время найти достойных помощников и прислугу? ― вопрос, конечно же, риторический, ибо Эрик в тут же секунду сам и даёт на него ответ, даже не давая мне и мгновение на переваривание в голове только что выданной им фразы. ― Практически нереально: приходится обходиться тем, что имею. Это пропуск на нашу вечеринку, Стэн, что будет проходить в бывшем особняке Токенов. Вообще, там введён очень строгий дресс-код, никаких хиппи, но для тебя я сделаю исключение. Видишь ли, когда их семья, ― на секунду запинается, заставляя лишний раз насторожиться, вслушиваясь в слова, ― покинула наш прелестный городок, я выкупил у них эту землю и организовал в их бывшем доме нехилый такой клуб. Бухло, музыка, стриптизёрши, наркотики ― всё так, как мы все любим, в том числе и ты, не отнекивайся. В моём клубе мы и проведём нашу «встречу» с теми, кто решится приехать. А эта карточка нужна для того, чтобы тебя пропустили внутрь, ― всё проще пареной репы. ― И откуда же у тебя столько бабла, чтобы организовать нечто подобное? ― Стэнли, Стэнли, секрет фирмы. Ты, конечно, не еврей, но меры предосторожности никогда не помешают, ― слышится ехидный смешок: не удивлюсь, если евреям в его клуб вход также заказан, ― скажем так, сработал один из моих планов. Ох, о чём это я, они ведь всегда срабатывают. Не так ли? ― переводит взгляд на арку, ведущую на кухню, в которой стояла уже знакомая тощая фигура, вновь подавшая голос, будто по команде. ― Всё так, ― на секунду ощущаю его взгляд из-под маски, ядовитый и презирающий, ― холодный и острый взгляд малахитовых глаз. От него по всему телу пробегает дрожь, и я спешу отвести собственный взор, протягивая руку к чашке и делая новый глоток. Блондин же присоединяется к нам, присаживаясь на кресло, расположенное чуть в стороне под углом от дивана. Жирный котяра тут же спрыгивает с колен хозяина и перемещается на место новой фигуры, будто бы это и вовсе был его кот. Кого тут ещё стоило больше бояться: этого парня или Картмана. ― Слушай, Стэн, у меня есть к тебе деловое предложение. Ты же только приехал, и, насколько мне известно, твой дом давно нежилой: совершенно голый, без света и воды. Я же мог бы организовать тебе временное проживание на очень выгодных условиях в нашем городке. Если будешь впечатлён, могу и на постоянной основе оформить. Представь, всё как раньше, вся наша компания вновь работает вместе. Ну как тебе, хиппи? Соглашайся, такое предложение бывает лишь раз на миллион, ― не могу сказать точно, что именно почувствовал тогда, когда наши взгляды в очередной раз пересеклись: обволакивающая аура хищника, что в любой момент накинется на свою жертву. В ту секунду всё внутри одним громогласным басом кричало, что нужно бежать. ― Взамен я попрошу всего лишь пару услуг и… ― Нет, спасибо, конечно, но работать на тебя я не собираюсь. У меня и без того неплохая жизнь, там, в городе. Так что как-нибудь обойдусь, увидимся на вечеринке, ― резко оборачиваюсь на грохот входной двери, ударившейся об стену, в проёме которой нарисовались две уже знакомые мне фигуры. И взгляд, что я ощутил на себе на тот момент, стал ещё одной причиной желания убраться отсюда как можно быстрее. Тело отрывается от дивана, слабо отмахиваюсь в сторону Картмана и направляюсь к выходу, блондин тут же подрывается следом, скидывая кота на пол: ― Я провожу. В прихожей на мгновение оказывается целая толпа: двое парней в масках и тот самый настораживающий шатен, что слегка подмигивает мне, прежде чем подняться по лестнице. Здешний «дворецкий» помогает надеть мне ветровку, прямо как в старых фильмах, придерживая вещь за плечики, после же смято произносит какие-то прощальные слова и, можно сказать, выпихивает из дома. Замечая его дрожь и как тот нервно поглядывает на парня, стоящего рядом, в серой толстовке ― наверняка того, что навещал меня утром, того, чей холодный взгляд я не переставая ощущал на себе с момента, что тот появился в помещении. Я думаю, что это место ни капли не изменилось. Оно по-прежнему кишит психами. И я даже рад тому, что наконец-таки оказываюсь на улице, ощущая громкий хлопок входной двери за спиной. Ноги тут же принимают все возможные усилия, чтобы оказаться как можно дальше отсюда. В мыслях не было совершенно ничего конкретного, тем не менее каким-то проклятым чудом всё возвращало меня к небольшому светло-зелёному дому в жилом квартале. Что сделал Картман для того, чтобы получить всё это? И с чего бы ему понадобился я? Ноги пятками шуршат по асфальту, наконец сбавляя темп, руки непроизвольно шарят по карманам, желая закурить, а перед глазами всё ещё сияет ядовитый малахит, будто купающийся в солнце, и свинцовый тяжёлый волчий взгляд из-под маски, обрамлённой смолистыми волосами. На секунду торможу, осознавая всё желание вернуться домой. Именно там был мой дом ― уже не здесь: здесь мне нет места, здесь мне не рады. Но тогда я просто не смог вернуться. Ещё не осознавая это, я уже был пойман в его паутину.