Королева проклятых душ

      В комнате отчего-то становилось душно, буквально нечем было дышать, а Изабель так хотела на свежий воздух, чтобы ощутить прохладу, отрезвляющую тело, чтобы кислород выжег легкие, как сейчас выжигал изнутри вид лужицы крови. Контрастное сочетание белого и красного заставляло чувствовать тошноту, запах железа душил и оседал горечью во рту. Изабель понимала, что долго она не продержится, что сдастся, и весь план полетит к чертям. А пока ей оставалось лишь смотреть, как её брат истекает кровью, и молиться Ангелам, чтобы время поскорее вышло, и она проснулась. Но предательские секунды будто замедляли бег, растягивая пытку.       Абрасакс же забавлялся от вида измождённого охотника. Его удивила стойкость Алека, а потому одним ранением в бедро демон не ограничился. Да и зачем, когда в твоей власти тот, кого ненавидишь больше всего? Абрасакс удивился этому чувству, ведь хладнокровие помогало ему последнее тысячелетие скрываться в тени. Но сейчас всё изменилось, жизнь перевернулась с ног на голову ровно в ту секунду, когда в коридоре Королевства появилась обжигающая Изабель. Как бы она ни пыталась скрыть эмоции, стать жёстче и придумать план мести своим обидчикам, Абрасакс понимал, что брата она любит фатальной любовью. Поэтому демон обезумел, его нож поразил плечо охотника и располосовал левую руку.       — Я и забыл, как это приятно, чувствовать, как лезвие пронзает плоть, а запах крови заполняет пространство вокруг. Ну что, Алек, готов избавиться от мучений и вернуться в свой мирок, вариться в котле собственного безумия и беспомощности? Или ты поддерживаешь гордое звание героя Изабель, безмолвно корчась от боли?       Абрасакс ударил Алека по лицу, пытаясь вернуть его сознание в норму. Демону нравилось калечить и убивать, это было в его крови с рождения.       — Иззи, моя конфетка, как ты думаешь, долго он ещё продержится, прежде чем умрет? Я бы растянул его страдания подольше, но думаю, что времени осталось мало. Так что ты скажешь, милая, убьешь его сейчас? Или это сделать мне?       Изабель побледнела, в глазах потемнело, и она чувствовала, что еще немного, и упадёт в обморок, если потерять сознание во сне вообще возможно. Иззи видела во взгляде Абрасакса безумие, смешанное с гневом. Эта буря эмоций выливалась на Алека, который не мог пошевелиться и лишь тяжело дышал. Из оцепенения Изабель вывел вид маленькой струйки крови, пропитывающей некогда белоснежную рубашку брата.       — Абрасакс, милый, ты хотел, чтобы он отрёкся от меня, но не убить его. Помнишь, что это в мой план не входит?       — А я устал от твоего плана, конфетка. Здесь и сейчас правила устанавливаю я. К чёрту связь, с его смертью я получу тебя полностью, мне только это и нужно.       Абрасакс повернулся к Алеку, провел лезвием по его шее, решая, перерезать горло сейчас, или помучить ещё. Всё же жажда крови победила, а потому демон легким движением руки срезал пуговицы на рубашке, обнажая торс Алека, выбирая место для следующего удара. Он смотрел на тело, испещренное рунами и шрамами, и улыбнулся, выбор сделан.       — У древних людей было поверье, что душа человека находится в печени. Давай проверим, так это или нет?       Нож Абрасакса вонзился в бок, а затем демон провернул лезвие. Алек стиснул зубы, он чувствовал вкус крови во рту, дела были плохи. Охотники могут терпеть телесную боль, а мысль о том, что где-то в Институте Клэри сможет справиться с ситуацией и помочь Джейсу, придавала силы. Но всему есть предел, порог боли давно был превышен. И Алек провалился бы в бессознательное состояние, да вот он хотел видеть выражение ужаса на лице Иззи, ведь оно давало ему надежду. Но это эфемерное ощущение рассыпалось в пух и прах, когда сестра подошла к демону и положила свою ладонь на руку демона, которая держала нож.       — Абрасакс, я знала, что ты дуреешь при виде крови, но не думала, что настолько. Хочешь проткнуть его печень? Тогда давай вонзим острие ножа до конца.       А затем Иззи резким движением направила руку Абрасакса, вгоняя лезвие по рукоять. Она чувствовала кровь брата, которая стекала по её ладони. Абрасакс обернулся и встретился взглядом с Изабель, он выражал так много эмоций, что трудно было прочесть что-то определённое. Иззи улыбнулась и убрала ладонь демона с рукояти.       — Твоё показательное выступление закончено, я поняла урок. Но позволь и тебя кое-чему научить.       Иззи взяла Абрасакса за руку, отодвигая его от Алека настолько, насколько это было возможно.       — Ты калечишь тело, мой демон. Но не забывай, что это всего лишь человек со своими принципами и убеждениями, чувствами и привязанностью. Он никогда не отречётся от нас, физическая расправа его не страшит. Чтобы сломить моего брата, нужно ранить не тело, а душу, тогда он потеряет цель. И причиной тому буду я.       Иззи взялась за рукоять ножа и медленно вытаскивала его из тела Алека. Вторую руку она положила ему на грудь, пытаясь почувствовать ритм сердца.       — Братец-братец, видишь, куда тебя завело твоё безрассудство и любовь.       Изабель провела ладонью по щеке брата, поглаживая пальцами скулу.       — Сражаешься за то, чего нет уже давно. Нас нет, разве ты этого не понял? Посмотри на меня, братец. Алек, открой глаза. Алек!       Иззи замахнулась и оставила красный след на щеке брата, влепив ему пощечину. Взор Алека прояснился, он мог видеть лицо сестры напротив своего, она была близко настолько, что он ощущал её дыхание.       — Вот так, ты очнулся, потому что я хочу, чтоб ты был в сознании, когда я заставлю тебя страдать.       Абрасакс наблюдал за всем со стороны, увиденное доставляло ему удовольствие. Вот она, его Королева. Её руки в крови брата, она решительная и жестокая.       Иззи обхватила запястье Алека ладонью и сильно сжала. Она знала, что делать сейчас, это придавало ей уверенности. Изабель смотрела Алеку в глаза и, улыбаясь, произнесла:       — А теперь кричи, братец, кричи так сильно, как никогда.       Алек почувствовал, как его запястье горит. Это не было похоже на боль от яда демона, нет, она была в сто раз хуже, будто с тебя живьем раскаленными щипцами срывают кожу. И Алек закричал, моля о том, чтобы Джейс выжил.

***

      Джейс давно отключился, иратце не помогало, потому что не успевала рана затянуться, как тут же появлялась снова. Видимо, это было связано с парабатай-руной, которая сейчас была не черной, а красной. Клэри впервые за долгое время не знала, как ей поступить. Оставалось минуть пятнадцать, или меньше, она не считала. Сейчас не это было важно, а то, что Джейс истекал кровью, а где-то там, во сне, Алек, возможно испытывал ту же боль. Ладони Клэри были алыми, шея измазана в крови, волосы слиплись и спадали на глаза. Она била Джейса по лицу, пытаясь привести в чувства, но ничего не помогало. И Клэри даже на ум не пришло, что можно было самостоятельно активировать руну-парабатай Алека, может быть это помогло. Но шок и необъятный страх за родного человека путали мысли.       Катарина что-то говорила про руну, но выдернуть Алека должен был Джейс. Клэри могла бы помочь ему, но Вэйланд должен быть хотя бы в сознании. От бессилия Фрэй закричала, она не понимала, за что ей это. Её душили рыдания, слёзы стекали по щекам. Раны больше не появлялись, что было хорошо, старые постепенно затягивались, но кто дает гарантию, что всё кончено? Вместо этого на запястье Джейса появилась надпись, будто выжженная раскалённым железом. Клэри прочитала её и в следующую секунду пыталась поднять Вэйланда, чтобы дотащить до кровати Алека.       Джейс сквозь пелену черноты чувствовал, будто с его руки сдирают кожу, из его горла вырвался дикий крик, глаза открылись, возвращая охотника в реальность. Он понимал, что его тащат, и слышал рядом знакомый голос, который молил о помощи.       — Джейс я прошу тебя, потерпи, ещё немного. Алеку нужна помощь. Джейс, ты сможешь активировать руну?       Вэйланд еле кивнул, слабо понимая, что ему сейчас необходимо сделать. Внезапно боль прошибла сознание, а на руке снова появилась надпись. Сейчас Джейс мог трезво мыслить. Он не знал, как долго это продлится, на счету была каждая секунда. Охотник взял в руки стило, потянулся мыслями к Алеку и активировал руну парабатай. Это всё, на что хватило сил, он упал рядом с кроватью на пол. Джейс слышал, как плачет Клэри, и прежде чем отключиться, посмотрел на запястье. Там было две фразы. В сознание промелькнула одна мысль: «И всё-таки она спасла его». Послание предназначалось не Вэйланду, но он знал, кто его оставил. Всего три слова, которые спасли им обоим жизнь. «Клэри, руна. СЕЙЧАС!»

***

      Алек больше не чувствовал боли, возможно из-за еле уловимого золотистого свечения, которое сорвалось с рук Изабель. Но Лайтвуд не знал, верить ли своим глазам, или же это последствия болевого шока. Он все ещё стоял, прикованный к стене магией, а Изабель всё так же держала его запястье. Ужасная боль снова прожгла его руку.       — Вот видишь, Абрасакс, а ты не мог из него ни слова вытянуть. Важно не как пытать человека, а кто это делает.       Абрасакс не мог не улыбнуться. Изабель всем видом показывала, что хочет похвалы, и она ее получила.       — Соглашусь, ты превзошла ожидания. Я хлопаю тебе стоя, моя Королева. Кончай с ним.       Иззи рассмеялась. Только она могла смело выражать эмоции рядом с демоном, не боясь, что будет закована в темнице в следующую секунду.       — Абрасакс, ты так ничего и не понял. Я не буду его убивать. Он должен понимать, что всё безнадежно. Мой братец, твои муки и старания были напрасны.       Алек почти ничего не видел, всё вокруг расплывалось, в глазах постепенно темнело. Иззи посмотрела на Алека и с помощью магии, незаметно от Абрасакса, привела его в чувство.       — Я хочу, чтоб ты помнил этот момент, каждое моё слово.       Алек, казалось, не различал реальность и галлюцинации, вызванные шоком, но одно простое слово, которое произнесла Иззи, отпечаталось в его сознании:       — Отрекаюсь.       Изабель смотрела на Алека, она отпускала его, больше их ничего не связывало. Последняя ниточка рвалась в эту минуту, но на языке вертелось то, что она так хотела сказать ему. То, что всегда говорила после каждой ссоры, после каждого разговора и просто для того, чтобы чувствовать себя живой. Иззи поднялась на носочках, чтобы приблизиться к лицу Алека и прошептать ему на ухо слова, некогда бывшие её мантрой.       Лайтвуд понимал, что это единственно возможный сценарий развернувшихся событий. Кто-то должен был это сделать, но отчего же его не покидало ощущение, что Иззи действительно хотела от него отречься. Алек слышал голос, ему казалось, что это была Клэри, а значит, он выходил из состояния сна. Единственное, чего хотел Лайтвуд, запомнить Иззи, смотреть на неё широко раскрытыми глазами, чтобы уловить каждую черту её лица. Он видел, что Изабель приблизилась к нему, а затем, еле слышно, прошептала на ухо слова, которые Алек так любил слушать и которым придавал огромное значение:       — Помни, я люблю тебя.