Одно легкомысленное пари

      Утро выдалось солнечным, но немного по-осеннему прохладным. Озеро, а точнее полузаросший пруд действительно был довольно привлекателен, особенно для впечатлительных и столь тонких особ, как Мадлен или Маргарет, которые любят щебетать бессмысленные глупости о красивом и прекрасном.       Я сделал глубокий вдох чистого прохладного воздуха и вскинул ружье так, будто был матерым охотником. Разумеется, получилось так себе. Но рядом никого не было, я прибыл на место заблаговременно, как и полагается джентльмену.       Мой план не имел изъяна: я собирался сказать Маргарет, как только это белокурое создание прилетит сюда вместе со своим мольбертом, что я решил до ее прихода немного поохотиться, рассказать ей, как только что чуть не подстрелил славного милого кролика, но его вспугнула ворона, и он убежал. Я уже представил, как ее глаза наполнятся разочарованием, и невидимые нити, опутывающие меня - разорвутся, и ваш покорный слуга выйдет сухим из воды без помощи Дживса.       Прогулявшись немного вокруг пруда, я для пущей верности измазал ботинки в грязи, и вскоре услышал приближающуюся Маргарет. Напустив на себя обиженный промахом вид, я приготовился к своей речи, когда она вдруг вскрикнула:        — О, Берти, ты взял ружье, чтобы казаться мужественнее на картине? Вот это ты сообразительный! А я и не подумала об этом! Просто великолепная идея.        — Здравствуй, Маргарет, я тут как раз…        — Да, да. Заждался, наверное? Ну вот и я. Встань, пожалуйста, поближе к озеру, мне нужно определить свет и тень. И, пожалуйста, побыстрее, Берти, пока солнце не отвернулось в другую сторону.        — Маргарет, я тут пока тебя не было…        — Ну, Берти, прошу ведь, не дергайся, потом картина не получится! А все-все-все остальное расскажешь мне после, за ужином.       Что мне оставалось? Я взял ружье так, как Маргарет мне велела, и встал на самом краю чуть приподнятого берега. Чувствуя себя полным кретином, я принялся смотреть на соседнее дерево.       Спустя четверть часа начали появляться прогуливающиеся люди, глядящие на меня с удивлением. Пришла пара парней с удочками и устроилась на другом берегу, а я все это время изображал из себя чучело с вскинутым ружьем и уже успел, кажется, пересчитать треть оставшихся листьев на кроне дерева. Мне значительно мешал ветер, все время срывавший уже подсчитанные мною листья. Маргарет в это время рисуя, постоянно что-то рассказывала, но смысл ее повествования я утерял еще в самом начале. Меня переполняли злость и отчаяние, которые обязаны были — я уверен — отразиться и на картине.       Одна из мимо проходящих парочек гнусно хихикнула, взглянув в мою сторону, и я мысленно послал на их головы проклятие. Кажется, на них оно не подействовало, но его явно почувствовала идущая с ними собака. Огромный свирепый зверь, кажется, это был кокер-спаниель, с волчьим рыком рванул в мою сторону, потянув за собой хозяйку, держащую его за поводок.       Все мои мышцы затекли от однообразного положения, поэтому я не успел даже отмахнуться от зверя ружьем. Пес прыгнул на меня, и я, не удержав равновесия полетел спиной вперед, в объятья зеленой ледяной бездны. Если бы вам пришлось упасть осенью в озеро, вы бы поняли приведенное мной сравнение. Вода была поистине ледяной, но на тот момент, она волновала меня меньше всего: все мое внимание было приковано к злобной бестии, беспрестанно гавкающей где-то над моей головой. Правда, вскоре пес тоже намок, и кажется, это его оскорбило больше всего. Он мигом выскочил из воды, отряхнул замоченные лапы и обернувшись на меня с видом самодовольного высокомерия, засеменил обратно к хозяйке.       Еле выкарабкавшись из липкой жижи, я стряхнул мох с ружья и в хлюпающих ботинках выполз на берег. Уже ничего сегодня не могло бы поднять мне настроение. Разве что бодрящий напиток Дживса, именно поэтому, я, под восклицания и оханья Маргарет сказал, что вынужден окончить прогулку и отправился домой.

***

      Очевидно, что мой вид удивил Дживса, хотя бьюсь об заклад, чего-то такого он уже ожидал.        — Прогулка не удалась, сэр?        — Как ты думаешь, Дживс, сейчас есть время для иронии?        — В самом деле. Простите, сэр.        — Да брось, — сразу же остыл я, — просто приготовь мне горячую ванну и твой живительный напиток.       Запах лаванды, вскоре наполнивший ванную, и тепло только что проглоченного мной спиртного, немного приподняли настроение. Я взял своего любимого желтого утенка с собой и посмотрел ему в глаза.        — Скажи мне, Хуан, — а именно так сегодня звали утенка, — почему мир так не справедлив? Почему, когда ты стараешься изо всех сил, ну буквально из кожи вон лезешь, все идет как нельзя плохо? Где же эта хваленая справедливость? И отчего Бертраму Вустеру всегда так не везет?       Пока я осыпал бедного, ни в чем не повинного утенка риторическими вопросами, в комнату вошел Дживс, неся чистую одежду.        — У вас что-то случилось, сэр? — вежливо спросил он, учитывая, что я вломился в квартиру по уши в грязи и с тиной на ушах.        — Эм, да нет, Дживс, — ответил я, но подумав, добавил, — впрочем, есть проблема. Один господин, осыпав меня комплементами, вроде «нелепый» и «худощавый», попросил сыграть в театре, но я никудышный актер. Впрочем, забудь, Дживс, я сам с этим разберусь, — у меня совсем не было настроения обсуждать сейчас свои проблемы, поэтому я вновь повернулся к многострадальному утенку.       Однако этим список неприятностей не закончился. Когда я вылезал из ванны в мягкие объятья поданного Дживсом полотенца, я дважды подозрительно чихнул, что могло означать только одно. Мы, Вустеры, всегда отличались отменным здоровьем, но когда дело касается внеурочных купаний в ледяном озере, то даже наш иммунитет идет на попятную.        — Дживс, кажется, я заболел.        — Хотите, чтобы я сходил в аптеку, сэр?        — Вряд ли, — моей апатии не было границ, — думаю, пара виски с содовой сможет поправить дело.        — Как скажете , сэр. Прикажете приготовить постель?       Что ж, в вопросах заботы Дживсу не было равных.        — «Rem acu tetigisti»*, или как там? А также грелка и мой последний недочитанный роман будут кстати. *Rem acu tetigisti (лат.) — «Ты иглой коснулся дела», т. е. ты попал в точку, в самую суть.