Одно легкомысленное пари

      Однако мои надежды оправдались едва. Проснулся я с абсолютно заложенным носом, гудящей головой и свербящим горлом.        — Доброе утро, сэр.        — Это больше похоже на сарказм, — простонал я, разлепляя поочередно глаза, — только попробуй еще сказать, что сегодня вторник.        — Боюсь Вас огорчить, сэр, но календари непоколебимы.       Я издал повторный мучительный стон, больше похожий на зов умирающего тюленя, и забрался под одеяло с головой.        — Прикажете отменить встречу с Бадди Бабкоком в два тридцать? — кажется, голос Дживса одинаково громко слышался как на поверхности, так и под одеялом.        — Нет, Дживс, — решился я, — пусть он лучше увидит меня в таком виде и почувствует, как его надежды гаснут словно спичка, ведь премьера уже завтра, а моя зараза вряд ли потеряет ко мне интерес в ближайшие сутки.       Пока я собирался, раздался телефонный звонок.        — Скажи, что меня нет, — буркнул я и развалился на диване, утомившись завязывать непослушные шнурки.        — Добрый день, дом мистера Вустера, — чинно ответил Дживс в трубку, откуда тут же посыпался безостановочный птичий щебет. — Нет, мисс, его нет дома. Хорошо, в ближайшее же время. До свидания, мисс. Это была мисс Маргарет Чарлсон, — обратился он уже ко мне, — просила передать, сэр, что она хочет увидеться с Вами сегодня в театре, чтобы убедиться, что Вы в порядке. Она придет туда к трем часам вместе с сестрой.       Я издал неопределенный звук, на этот раз больше похожий на смертельно больного носорога.        — Хорошо, Дживс, — пересилив себя, чтобы не попросить о помощи, выдавил я и медленно встал с дивана.       Нет, это было уже слишком. Театр, Маргарет, а еще и ее сестра! Хотя. Стоп. Сестра. Меня словно ударило током, и я все понял. Ну, конечно же, разве не сам Дживс всегда говорил — если хочешь избавиться от невесты, скажи ей, что твое сердце уже занято другим человеком! Ну конечно, так я и сделаю сегодня. Нужно только изобразить вид, что я влюбился в ее сестру с первого взгляда, и Маргарет тут же во мне разочаруется. Ох уже эта сестринская любовь: если он не достался мне, так пусть не достанется и тебе!       Я самодовольно улыбнулся и бодро зашагал к двери.        — Вам уже лучше, сэр? — с интересом спросил Дживс.        — Да, Дживс, определенно лучше. Знаешь, не зря сейчас так популярна идея о том , что человеческий мозг может повлиять и на все остальные органы человеческого организма, — я взял свою шляпу, — одна хорошая мысль может улучшить состояния всего тела. И я полностью согласен с ведущими невропатологами и психиатрами в этом плане. Вот например, ты думаешь, как же все плохо, как же тебе не везет, и ты сразу же заболеваешь, а стоит тебе вспомнить о чем-нибудь приятном, ну, скажем о запеченных зобных железах двухнедельных телят в тесте по-тулузски от Анатоля, как тут же воспаряешь духом и поправляешься прямо на глазах. Понимаешь, о чем я, Дживс?        — Да, сэр. Это называется психосоматика. Этот термин ввел в обиход врач Иоганн-Христиан Гейнрот в 1818 году.        — Да, пожалуй, это я и имел в виду, — несколько сбитый с толку ответил я, и попрощавшись вышел из квартиры.

***

      В театр я вошел громко хлюпая носом, так чтобы даже осветители поняли «нет, Берти Вустер сегодня точно не в форме, обращайтесь к нему в любое другое время и он, возможно, любезно согласится вам помочь, но только не сегодня». Я нашел Бадди внимательно следящим за напряженной работой кордебалета, и сделав как можно более жалостливое лицо, закашлялся.        — О, Берти, как же я рад Вас видеть!        — Здравствуйте, здравствуйте. Однако вынужден Вас огорчить, Бадди: я совсем раскис. Неожиданная болезнь поглотила все мое существо, так что, считаю мое выступление невозможным.        — Напрасно Вы так считаете, Берти, — он дружески хлопнул меня по спине, — в таком виде, Вы в сто миллионов раз больше подходите к своей роли несчастного неудачника, на которого никак не хотят быть похожими главные герои. Так что, не расстраивайтесь из-за болезни, зато мы сможем сэкономить на гриме, черт подери! — он весело расхохотался, кажется, даже не замечая откровенного отчаяния в моих глазах. — Подожди, пожалуйста, пять минут, и мы приступим к твоей сцене, ты же помнишь, премьера завтра в семь. Ну-ка, девочки, еще раз!       Я, совершенно потерянный опустился на стул. Играть в театре никак не входило в мои ближайшие планы, я еще слишком хорошо помнил свое выступление в Нью-Йоркском театре. Слово «Пожар!» по-прежнему звенело у меня в ушах, подкрепляемое диким взглядом моей огнедышащей тети. По правде сказать, я чертовски боялся выходить на сцену, пусть даже с одной репликой.       Мои тяжелые думы прервал приход Маргарет и ее сестры. Подняв голову и увидев Элизабет, я сразу же приободрился. Нет, разумеется, я не влюбился в нее с первого взгляда. Чтобы сделать это, я должен был быть, наверное, начисто лишен глаз, и то, успех не был бы обеспечен. Элизабет представляла собой противоположность белокурой и утонченной Маргарет. Это был темноволосый зверь, размером с медведя, с таким же звериным взглядом и огромными зубами, которые были видны из не до конца прикрытого рта так словно она выставила их на сушку.        — Берти, дорогой! — воскликнула Маргарет. — Как ты?        — Маргарет, здравствуй, я…        — Я очень рада, что ты хорошо себя чувствуешь! — Маргарет явно не нуждалась в собеседнике. — Вы уже репетировали? Нет? Давайте прямо сейчас, мне не терпится увидеть это!       Спустя, наверное, минут пятнадцать Маргарет вытолкнула меня на подмостки, где уже все приготовили к нашей сцене. Я встал и принялся ждать нужного момента, чтобы вставить свою реплику.        — Итак, Берти, ты подходишь к стойке и опираясь на нее, несчастным голосом говоришь! — руководил Бадди из зала.       Сосредоточенный на своей задаче, я подошел куда мне велели и произнес свою заученную до дыр фразу:        — Господа, не хотите же Вы быть похожими на меня? — кажется, голос несчастней моего, не смог бы переплюнуть даже человек, стоящий на пепелище собственного дома и держащий в руках кашляющего котенка.        — О да, Берти, это то, что нужно, черт подери! — радовался Бадди — ну, все, а теперь сцену на балконе, а ты, Гарри, встань чуть правее, не загораживай вывеску. Ну же, живее, завтра премьера!       Меня вытолкнули со сцены, и пока актеры, ругаясь менялись, я остался за кулисами наедине с Элизабет, что-то ковырявшей носком ноги в дырке на полу. Я решил, что это мой шанс и, пока Маргарет поднималась к нам, начал действовать.        — Элизабет, Вы так прекрасно выглядите, — заговорил я гнусавым от насморка голосом.       Она подняла на меня глаза, и я заметил искорку интереса в них. Тогда я продолжил.        — Я так много слышал о Вас от Маргарет. Вы, кажется, увлекаетесь охотой? —услышав приближающиеся шаги, я решился и сделал шаг, протянув руки, чтобы обхватить ее за кисть, но зацепился ботинком за ту самую дырку, которую она так усердно расковыривала, и полетел прямо на Элизабет.       Девушка явно завалила не одного волка, так что мое тельце не составило для нее проблемы, и она придержала меня одной рукой, схватив за ворот рубашки.        — О Берти, у тебя кружится голова? Тебе нужно больше отдыхать, чтобы завтра как следует выступить. Поезжай, скорее, домой, — сразу же завелась Маргарет, кажется, даже не обратив внимания на всю нелепость сцены, что открылась перед ней.       Элизабет, все с стой же легкостью поставила меня на пол и хохотнула. Я понял, что мой план начал разваливаться на куски, как падающее здание с разрушенным фундаментом.        — Прости пожалуйста, дорогой, но нам с Элизабет нужно к портному, мы специально заказали для себя платья, чтобы завтра выглядеть лучше всех. Я думаю, что мы увидимся до премьеры, я приду чуть пораньше, чтобы встретиться до твоего выхода.       Пока я пытался представить себе Элизабет в вечернем платье, Маргарет чмокнула меня в щеку, и они обе удалились.