Научись смотреть в глаза солнцу! (20-летний цикл)

      …Как всегда, он ждал на остановке своего автобуса и курил. Настроение у него было под стать погоде: так, ниже среднего. С неба сыпалась какая-то мелкая мокрая крупа. Ранние зимние сумерки скрывали стандартно унылые, серые лица спешащих домой после целого рабочего дня людей. Подошёл нужный автобус. Затянувшись в последний раз, он щелчком выбросил зашипевший бычок в талую лужу, зашёл в пропахший пивом и дешёвыми духами салон и сел (благо, свободных мест было полно). Автобус тронулся. Глядя на мелькание цветных огней по холодному стеклу, он задумался. Ничто не нарушало его самосозерцательной медитации, пока кто-то осторожно не подёргал его за меховой воротник:       — Вы не подскажете, куда я еду?       Он удивлённо поднял глаза: спрашивающей оказалась девушка, более или менее успешно борющаяся с симптомами алкогольного опьянения. По инерции он было хотел послать подальше «надравшуюся…»; но его остановил отчаянный взгляд растерянных зелёных глаз.       -А… куда Вам надо? — осторожно спросил он.       — Домой, — жалобно произнесла она.       Господи! И навязалась же на его голову!       — Куда «домой»? — с некоторым раздражением начал уточнять он. На удивление, она довольно чётко назвала улицу, дом и, зачем-то, квартиру.       — Я выхожу на нужной Вам остановке. Так уж и быть, проведу Вас.       — О'кей! — заметно приободрилась девушка и плюхнулась на сидение рядом. Он попытался вернуться к своим рассыпавшимся мыслям, но ничего не получилось. Краем глаза он видел рядом с собой доверчивое юное существо, беззаботно болтающее ногами, чувствовал тепло разгорячённого алкоголем тела, и это было довольно-таки волнующим фактом: нечасто солидный женатый мужчина оказывается в подобной ситуации. Надо было что-нибудь сказать, чтобы не усугубить неловкость положения.       — Кгм, …Дрябов, Александр Викентьевич, — зачем-то представился он. Она быстро взглянула на него, как-то странно сощурив глаза, и не слишком любезно процедила:       — Виталия.       — Какое редкое, жизнерадостное имя! — с улыбкой сказал он.       — Не знаю, — как-то равнодушно отозвалась она. — Ждали мальчика, назвать хотели Виталиком — вот и всё объяснение, по-моему.       Он помрачнел. Виталием звали их нового сотрудника, поступившего сегодня на работу. Со своей ершистостью, молодой дерзостью и, главное, с перспективностью в глазах начальства он вряд ли смог бы стать жаленным членом уже давно сложившегося и притёршегося коллектива. Д анну его к чёртовой бабушке! Александру Дрябову этот доморощенный акселерат — не конкурент. С такими мыслями он вышел из автобуса и подал руку непутёвой «заблудшей овечке». Та робко и как-то беспомощно улыбнулась в ответ. Сердце Александра Викентьевича тукнуло и забилось быстрее. Доведя свою неожиданную подопечную до её дома, он попытался чмокнуть её в розовую щёчку. Но девушка со смехом отстранилась: — Н-не люблю мужиков, которые курят, — ошарашила она А. В.       — Послушай, может, мы ещё встретимся? — он сам удивился, что на него накатило.       — Я сама тебя найду, — выдохнула Виталия и нырнула в подъезд. Вот так, ни «спасибо», ни «до свидания». Домой Александр Викентьевич шёл, как пьяный, повторяя заклинанием: «Я тебя найду… сама тебя найду… я сама…»       …Прошли выходные, началась новая рабочая неделя. Всё это время Александр Викентьевич жил со смутным ожиданием в душе. Он дольше стал задерживаться на работе, стал как-то беспокойней и нервнее. Начальник доставал придирками, всё «ставил в пример» их «бесценную находку» — гадину Виталика. А тот, что ни день, показывал свой характер «во всей красе»: его желчный, острый как бритва язык знал уже и боялся весь отдел. Как возненавидел Александр Дрябов эти стальные хищные глазки-буравчики и стрижку «под ноль» (за что Виталия уже успели прозвать Витасом), особенно после одного случая: зазвонил телефон, Виталий, как всегда, схватил трубку первым.       — Алло?.. Слышь, Дрябов, — (так фамильярно и на весь отдел!) — тебя там какая-то Виталия!       Александр Викентьевич сорвался с места и схватил трубку — но в ней были лишь долгие тоскливые гудки.       — Перезвонит, наверное… прервало… — лихорадочно забормотал Дрябов, судорожно пытаясь водворить трубку на место. Виталий злорадно улыбнулся:       — А ведь жену-то твою Маргаритой Никола-авной зовут.       — Тебе какое дело?! — огрызнулся А. В.       — Мне?.. — Виталик-Витас сделал задумчивое лицо. — Да никакого! — беспечно изрёк он наконец и отошёл к своему «Пентиуму». Телефон зазвонил опять. Дрябов схватил трубку:       — Алло! Алло! Виталия? Это я, Александр!       — Надеюсь, дома ты мне всё объяснишь, — холодно произнёс на другом конце провода такой знакомый и такой чужой голос. Раздались кроткие гудки. Александр Викентьевич медленно положил трубку. Жена. Его словно обдало кипятком. Теперь, после двадцати восьми лет примерной супружеской жизни, ему придётся давать объяснения собственной жене! И в чём?! С ненавистью он посмотрел на «новенького». Тот ведь словно знал! Может, колдун?.. «Чернокнижник» преспокойно колдовал над документами, не обращая на бешенство А. В. никакого внимания.       Кое-как досидев до конца рабочего времени, Дрябов поплёлся на остановку. Учитывая грядущие «разборки», домой возвращаться абсолютно не хотелось. Дрожащими пальцами А. В. принялся распечатывать новую пачку «Астры». А ведь он уже неделю почти не курил!       — Привет! — раздался из-за спины тонкий девичий голос. — Прекрати психовать и брось сейчас же эту дрянь! А не то я повернусь и уйду.       — Вита! — Александр Викентьевич радостно обернулся.       — Не «Вита», а «Виталия», — серьёзно поправила его она, подавая для пожатия руку. Милая шапочка с помпончиком, из-под которой выбилась жёсткая рыжая прядка, искусственная шубка моды поза-позапрошлого года, перчатки с дыркой на левом мизинце… и ведьмовские зелёные глазищи с какой-то бесинкой в зрачках. — Пошли! Я из-за тебя целый час проездила: никогда не ориентируюсь в городе.       Александр Викентьевич послушно дал усадить себя в троллейбус. Он знал: Виталия купила его душу. Причём, навсегда. Теперь ему наплевать на скандалы с женой.       …Вита… Витка… Витусик… Витушечка… Виталька… Виталюшка… — про себя придумывал он ей нежные новые имена. Но никогда не осмелился бы назвать её так вслух. Она была то нежной и мягкой, то капризной и взбалмошной. Таскала его по полулегальным подвальным клубам. Говорила ему гадости. Дерзила. Заставляла часами ждать на той самой остановке. Ни разу не позволила себя приласкать, не говоря уже о постели. Но всё же это была его Виталия, его котёночек, только его… Она и впрямь напоминала ощетинившегося бездомного котёнка: царапучего, дикого — но, в то же время, такого беззащитного! Иногда ему хотелось спросить:       — Витка, как же ты живёшь в этом мире?       Но он знал, что она лишь презрительно фыркнет и отвернётся. Непредсказуемая, безумная ведьмочка… Она так и не научилась находить дорогу в городе, не чинила изнашивающуюся одежду… Когда-то он спросил её о родителях.       — А я ничья! — услышал он в ответ. — Никто мне не нужен, ясно?       И в глазах Виталии Александр Викентьевич прочёл такую ненависть к окружающему миру и к ней самой, что ему стало страшно.       Однажды Виталия встретила А. В. особенно ласково и заботливо.       — Айда ко мне в гости! — заявила она в своей бесшабашной манере. Первый раз Александр Викентьевич переступил порог маленькой однокомнатной квартирки, оклеенной газетами бог знает какой давности. Но в ней было чисто, лампочка без абажура светила ярко, а в маленьком тесном коридорчике, забитом всяким барахлом, имелись даже исправно функционирующий кран и раковина. Вита с несвойственной ей хлопотливостью приготовила две чашки чая и, с ногами забравшись на старенькую тахту, сделала А. В. знак последовать её примеру. Полночи они разговаривали ни о чём. Потом Александр Викентьевич начал жаловаться на работу, начальника, коллег, в особенности, «Витаса», на неудавшуюся семейную жизнь (брак А. В. в данное время уже находился на грани краха) …Виталия даже не делала вида, что слушает.       — А хочешь, я покажу тебе, где работаю? — спросил Дрябов.       — Нет, — отрезала девушка.       — Почему? — слегка обиделся тот.       Она с лёгким зевком пробормотала: — А мне неинтересно.       Это задело Александра Викентьевича ещё сильнее: — Тебе неинтересно, как я зарабатываю себе на жизнь?..       — А ты не думаешь, как я зарабатываю себе на жизнь?! — вдруг взвилась с тахты Виталия: — А я, может быть, больше твоего денег имею! Да, бедненькая девочка научилась выживать в мире наглых, сволочных мужиков!       — Что ты, что ты, успокойся, — испуганно засуетился Дрябов. В него полетела чашка с недопитым чаем, подушки, ещё что-то…       — Уйди! Ненавижу! Дурак! — сквозь слёзы шипела Виталия. Не слушая его попыток оправдаться, она вытолкала А. В. за дверь. Щёлкнул ключ, и он остался на лестничной площадке один.       На следующий день Дрябова вызвал к себе «на ковёр» начальник.       — Вы представили в своём итоговом отчёте неправильные данные.       — Но как же так, Анатолий Игнатьевич, я ведь по три раза всё перепроверил, прежде чем распечатать!       — Ничего не знаю, Дрябов, — холодно ответствовал «шеф», — это последняя капля в чаше моего терпения. Приходите завтра за увольнительными.       И, давая понять, что дальнейшие разговоры бесполезны, нажал кнопку интеркома:       — Клавочка! Пригласите ко мне Виталика. Да, можете обрадовать с повышением.       На ватных ногах Александр Викентьевич вышел из кабинета, притворив за собой тяжёлую, обитую кожей, дверь. В коридоре он столкнулся со спешащим Виталием. В нос ударил какой-то знакомый запах…       — Ты что это? — удивился «Витас», когда А. В. с остекленевшим взглядом вцепился в рукав его нового пиджака.       — Откуда у тебя ЕЁ туалетная вода?! — прохрипел тот.       — Чья? — не понял сперва Виталий. Но, взглянув в налившиеся кровью глаза Дрябова, вдруг расхохотался: — А! Сеструхину сегодня утром на себя по ошибке вылил! А ты думал, только воя баба так пахнет?! — И, отцепив Александра Викентьевича от себя, «рассеянный» зашагал по коридору дальше, навстречу своей удаче. Интересно, а Виталия спит с ним часто? Ведь есть люди, которым по жизни везёт, счастливчики, а есть неудачники, как он, Дрябов Александр Викентьевич, например. Неудачники и дураки… В порыве откровенности Виталия рассказала ему как-то, что духи она готовит сама, по ведомой только ей одной, уникальной рецептуре…       Ночь выдалась ненастная: завывал ветер, в лицо хлестал мокрый снег. Из её квартиры на лестницу просачивалась жёлтая полосочка света. Дверь от удара ноги распахнулась легко: не заперто. Чертыхаясь и натыкаясь в коридорчике на всё, что попало, А. В. ворвался в комнату. И замер. …Она лежала, уютно свернувшись калачиком, под тёплым шерстяным одеялом. Одна рука свесилась за спинку тахты. Никогда она не казалась ему ещё такой доверчивой и беззащитной, даже в самую первую их встречу… Белый клочок бумаги на столе. Осторожно, чтобы не разбудить, Александр Викентьевич подошёл ближе к свету, развернул и начал читать:       «…Я не собираюсь оправдываться… Изображать мужика вовсе не так сложно, как кажется — мужская психология примитивнее женской, не говоря уж о внешности. Устроиться на работу, „наметить“ мужчину, купить зелёные линзы с рыжим париком, разыграть вечером пьяную… Сечёшь? Да, это я всё подстроила. Я уничтожила тебя. Подменила данные в твоём отчёте. Поссорила с женой. Не пытайся меня оправдать: это всё нарочно и преднамеренно. Сегодня забыла и взяла не тот пузырёк с духами… Короче, я наверное, всё же влюбилась в тебя. Поэтому я ненавижу себя, тебя, всех ещё сильнее. Короче, я умерла.

Виталия.»

      Мир вокруг Александра Викентьевича завертелся радужными огнями. Он попятился и наткнулся на тахту. Взметнулась, разбрызгивая капли, и опять безвольно повисла за спинкой рука.       На А. В. глянули серые пустые глаза Виталика…