Эбигейл: Антиутопия

— Потрошитель снова начал убивать. Стоянка перед кампусом не самое удобное место для таких разговоров, но Уилл встревожен, ему необходимо поделиться, выговориться. Сейчас они вдвоем ожидают дочурку после занятий, она должна выйти с минуты на минуту. — Уже не Подражатель, ты уверен? — Абсолютно точно он, его почерк во всем своем великолепии, инсталляция высшей пробы. Женщина в обсерватории, рассматривающая свое отображение в зеркале. Много кусочков женщины, рассматривающих самих себя. По телу пробегает дрожь. Он вспоминает, что счел эту картину не только пугающей — он признал ее прекрасной. И более того — на самом пике погружения он представлял в центре этой инсталляции Эбигейл. Так проще всего было проникать в разум изысканного психопата. — Значит, будет еще две жертвы, которые я не смогу предотвратить. Фатальность. Талантливый убийца ассоциировался у него только с этим словом. Талант и неотвратимость. — Чем занят в это время Подражатель? — Если он не присоединился к своему кумиру? — Пауза. — Знаешь, я иногда думаю, что это может быть вообще один и тот же человек, который играет с нами в игры. Похожий типаж, похожий почерк. Один убийца, играющий различные роли. Тогда он по-настоящему хорош. — И тогда он еще ближе к Джеку, чем тот полагает? Толпа студентов покидает тяжеловесное здание. Взглядом они быстро отыскивают Эбигейл в толпе — она идет, обнявшись с кудрявым юнцом. Ганнибал подмигивает: — Похоже, Уилл, только у нас с тобой в личной жизни все негусто. — Это всего лишь друг, и он необходим, чтобы поддерживать статус у девчонок, — отшучивается она, устраиваясь на заднем сидении. Уилл не знает, почему он чувствует укол в сердце, — от того ли, что у Эбигейл появился парень, а это значит, что его невольные фантазии о ней еще более запретны. И значит, что однажды она выпорхнет из гнездышка, а он будет ее удерживать, как удерживал отец. Или же его передернуло от осознания, что на самом деле его милая девчушка куда более хитра и расчетлива, чем ее образ, созданный воображением любящего отца. У Ганнибала на лице тоже неудовлетворение, несмотря на то, что он подшучивает. Неудовлетворение настолько тонкое, что Уиллу кажется, он единственный может его заметить. За годы своей работы пришлось привыкнуть к тому, что видишь скрытые мотивы и эмоции других, которые не видны сторонним наблюдателям. Читать эмоции Ганнибала всегда слишком интимно, будто бы лишать девственности его мысли. Он слишком усердно их прячет, слишком хорошо играет — с чего бы это? Пришлось опять напоминать себе, что тот просто квалифицированный психотерапевт, а Уилл слишком подозрителен… или ревнив? Снова ловит себя на ревности, когда наблюдает за тем, как Эбигейл с Ганнибалом готовят телячьи почки по-нормандски. Уилл предлагает свою помощь, но они отвечают, что и два человека на кухне слишком много. Поэтому кальвадос идет в расход, пока основное блюдо еще не готово, и к завершению вечера он засыпает в гостевой комнате под плавные звуки клавесина. Эбигейл умеет играть пока что самые простые мелодии, но делает это изящно, со вкусом. Ей мало интересна классическая музыка, которой восторгается ее второй отец, так же, как и книги в твердых переплетах, которые она читает первому. Эби просто нравится, как они на нее смотрят, и ей хочется стараться. Прилежная ученица, она схватывает движения практически на лету, но у себя дома даже не думает играть на ветхом пианино, которое покоится на окраине их большой спальни-прихожей. Сегодня же они музицируют до поздней ночи. Перед тем, как пожелать Эбигейл приятных снов, Ганнибал произносит будто бы невзначай: — К следующему визиту вы могли бы наловить рыбы. Девочка, я не хочу, чтобы Уилл чувствовал себя лишним, ведь мы все одна семья. Эбигейл знает, что любая мягкая рекомендация от него сродни приказу.

***

— Поймать в холодной воде рыбу гораздо сложнее, — Уилл насаживает наживку на крючок. — Когда она не голодна, привлечь ее не так легко. Эбигейл внимательно слушает, сжимая руки в перчатках. — Важно сыграть на ее инстинкте охотника, чтобы рыба захватила наживку, несмотря на все, что знала раньше, несмотря на то, что пока не голодна. Я хороший рыбак, Эбигейл. «Я тоже, — отвечает голос в ее голове, — я уже поймала Потрошителя, я только пока не знаю, как поймать тебя». «Ты так привыкла быть наживкой, — звучит ответ, — что не сможешь заметить, когда сама попадешься на крючок». Погода безветренная, и дышать свежим морозным воздухом чертовски приятно. Сегодняшний вечер выходного дня тоже обещает быть куда уютнее прошлого, она знает, что постарается на полную. Для них обоих. Речная форель, запеченная в духовке с овощами и картофелем, на вкус оказывается просто великолепной. Сегодня Эбигейл готовит сама, она уже отлично ориентируется на кухне Ганнибала, во всех его бесчисленных приборах и мисочках. Уилл только чистил свежие рыбины. Сейчас он сидит рядом с хозяином дома и наблюдает за легкими порханиями по кухне будущего шеф-повара. Ганнибал смеется, описывая Уиллу, какие странные блюда будет готовить Эбигейл в будущем, он понимает не все шутки с их профессионального юмора, но сегодня это его не обижает, не обкрадывает. Их с Ганнибалом профессионального общения хватает и в стенах мрачного кабинета, который теперь всегда будет ассоциироваться со всеми раскрытыми и нераскрытыми убийствами. Уиллу ужасно не хочется переносить ту жуткую атмосферу в мир уютной кухоньки. — Еще немного, ребята, — Эбигейл широко улыбается и бежит накрывать на стол, пока почти готовая рыба подрумянивается в духовке. Аппетит разгорается от запаха блюда, от запаха самой Эбигейл, аромата ее волос. Уилл вспоминает первый приготовленный ею ужин, когда она тоже запекала картофель. Ужин, после которого его холостяцкий дом обрел долгожданный уют. В сознание пробираются мысли о том, что он наконец-то может почувствовать себя счастливым, невзирая на нераскрытые убийства Потрошителя, непогашенную судимость Эбигейл, неопределенность общего будущего их странной семьи. Уилл боится осознать себя счастливым, сглазить, вспугнуть хрупкий мир. Он очень ярко видит его крушение, он всегда склонен представлять самый худший вариант. Вместо того, чтобы наслаждаться сегодняшним вечером, приходится уничтожать ненужные вопросы и фантазии о крушении. Они разговаривают ни о чем и обо всем одновременно, вино расслабляет, но не более. Сегодня Уиллу удается держать себя под контролем, хоть на самом деле ему просто не хочется напиваться. Он всегда использует алкоголь как средство уйти от реальности, но сейчас в ней хочется задержаться. Семья, которой у него никогда не было, семья, в которой он чувствует себя на своем месте, — это настолько нереально, что Уилл склонен принять происходящее за сон, если бы хорошие сны ему снились хоть когда-нибудь. Засыпая сегодня на мягкой постели, где простыни благоухают лавандой, легко поверить, что такие сны начнут ему сниться. Однажды. В те дни, когда Уилл с Эбигейл ночуют у Ганнибала, они занимают три комнаты, когда же остается Эбигейл, занята только одна.