Инкубатор

      Улица за переулком, рекламные экраны в тупиках, транспортеры один за другим сплошной лентой. Может, мы спускались всё глубже, но потом я понял — это на окраины спустилась ночь. Небо над Иддипеей разрезали ленты сияния верхнего яруса, и никаких звёзд. А основание города постепенно обволакивали тьма и страх. Я уже давно не чувствовал травмированную руку, потом перестал ощущать торс, ноги двигались с каждым шагом неохотней. Усталость затмила даже голод. Мечты о звездолётах и равноправии — где это всё?       — Мы можем где-нибудь остановиться?       — Почти пришли, ещё немного.       Мио обернулся, и я понял, что нужно было спросить об этом ещё пару часов назад — таким вымотанным он выглядел. Я стеснялся сказать, что устал, а он почему не просил отдыха?       В молчаливом согласии Мио чуть коснулся моей руки и свернул к лестнице, ведущей вниз, где было ещё темнее. Мы спустились к платформе лифта. Ехать можно было только в подуровень дистрикта — путь наверх преграждала лазерная сеть. Попробуешь подняться — прибудешь по кусочкам.       Внутренности столицы проглотили нас, и по пищеводу шахты под рыгание и грохот механизмов мы провалились прямо в желудок — на свалку.       Металл, горы ржавого металла в тревожной тьме сортировали такие же ржавые дроиды-мусорщики. Где-то вдалеке гудели и чуть помигивали жёлтым прессовальные машины. Иногда слышался предсмертный скрежет умирающих под невыносимым давлением конструкций.       — Сюда, не ударься головой, — Мио встал на колени и пополз куда-то в груду грязных железяк.       Не понимая, зачем нам лезть туда, я пробрался между кусками мятой обшивки, сетью подгнивших проводов и лопастями огромного вентилятора. Лаз вёл в салон разбитого транспортера. Мио был там — копался где-то в кабине. Вскоре он завёл мотор, и машину вместе с вонью сухого топлива заполнил желтоватый тёплый свет.       Когда-то это был хороший и комфортный транспортер — с широкими сиденьями, кондиционерами, откидными столиками для еды и даже баром. Из него, покорёженного, но работающего, Мио достал две запечатанных бутылки с коктейлями и протянул одну мне. Я машинально взял.       — Ты что, живёшь здесь? — будто сами вылезли из глотки слова. В глаза тут же бросились помятый плед на разложенном кресле, две вешалки с комбинезонами, маленький портативный компьютер на столике.       — Да, — кивнул Мио, а меня вдруг так пронзило понимание, что коктейль едва не выскользнул из пальцев. Убийца и беглец. Сломанные игрушки. Наше место теперь на помойке, и выхода отсюда нет. — Сол, всё в порядке?       — Я — идиот, дурак бесполезный! Нужно было сразу понять, что он сделает со мной, а я размечтался, думал, он захочет изменить тут хоть что-нибудь, и теперь всем будет плохо, я так отца подвёл… — без сил я опустился на ближайшее сиденье и ткнулся лбом в спинку впереди. — Что я наделал…       — А как ты должен был это понять? Есть какая-то инструкция? Или кто-то рассказал тебе, что альфа может избить омегу? — Мио сел рядом и наклонился ко мне. — Да, глупо, но у тебя была течка.       — И что? Я должен был подумать! Если я постоянно нарушал инструкции, то и он мог, значит, это моя вина. Я не могу, ничего не могу сделать, ничего не изменю. Без чипов мы теперь не омеги, даже не гаммы — никто, — я посмотрел на Мио и сглотнул подступающую ко рту горечь. — Не знаю, что теперь делать. Как можно так жить — на помойке?       — По-твоему, лучше жить наверху и подставляться таким, как твой альфа? — он чуть отсел и выпрямился. — Или ты просто не понял, что сделал? Зачем ты попросил сжечь твой чип, если хочешь назад?       — Не хочу! Но и отсюда мы ничего не сделаем. Я думал, будто могу что-то, но это всё просто слова, мысли, они над нами только посмеются. Двое против скольких? Всех? Они не могут ничего, они не хотят ничего. Мы же обречены! — не зная, что ещё сделать с собой, я содрал с руки пластырь. Ожог вскрылся желтоватой жижей и капельками крови. Мио с ужасом поглядел на рану и замотал головой, кусая губы.       — Зачем? Зачем тогда ты потащил меня за собой? Я хотел умереть. Совершил непоправимое, сбежал, спрятался, чип сжёг, а у меня скоро течка, я не знаю, что буду делать, как буду выносить это! Не знаю, как у тебя, но я не смогу без альфы, не смогу без случек, без таблеток, без еды. Лучше умру, — он всхлипнул. — Ты мог ведь промолчать, зачем сказал тогда, что вытащишь нас, если ничего не можешь?!       — Мио, Мио, прости, — испугавшись, я хотел взять Мио за плечи, но он увернулся, вдруг схватил меня за запястье и надавил рядом с ожогом. — Ай!       Может, мой вскрик отрезвил его, но Мио отпустил мою руку, а потом сгорбился и задрожал всем телом, шепча: «Лучше умереть, лучше умереть».       От моей истерики не осталось и следа — как я вообще мог себе позволить такое? Видел же, что Мио едва не плачет, и всё равно наговорил таких ужасных вещей!       — Нет, не лучше! Я буду рядом, помогу тебе пережить течку, а дальше придумаем что-нибудь. Только не надо говорить такое. Не надо умирать, слышишь? — я взял его за скулы и заставил посмотреть на себя.       Радужки глаз — светло-голубые до такой степени, что почти белые, воспалённая ранка на левой щеке, расстёгнутый ворот комбинезона и тонкая грязная шея. Он отверг этот мир и лишился всего, а Инегра, потеряв эталон целой касты, поохала месяц и забыла его на свалке. Просто нашла нового. Так нельзя.       — Мы не можем ничего поменять здесь, но я глупость сказал, мы не никто. Ты же не поверил? Мы — люди, и мы должны жить по-другому. Именно поэтому нужно улететь отсюда. У меня есть план. Не знаю, насколько он хорош, и это всё сложно…       Я пересказал ему свои мечты, пытаясь выглядеть как можно увереннее, чтобы Мио не заподозрил, что я компоную детали на ходу. Но получилось лучше, чем я предполагал. Мио слушал меня, как я слушал Фредо — с замиранием сердца и надеждой, но я не собирался никого предавать.       — Мне нравится такой план. Там хорошо, наверное, на той планете, — Мио шмыгнул носом, а потом встал и нашёл где-то ещё биопластырь и снова заклеил мой ожог. — Выпей свой коктейль и поспи. Завтра я отведу тебя к врачу.       Я решил, что лучше поступить так, как он говорит, и стал быстро поглощать свою порцию. А Мио, дёрнув за рычажок, откинул кресло назад, забрался в него с ногами и натянул на себя плед. От вида его укутанной фигурки и густого сладкого питья по телу разлилось немного тепла, и чтобы не дать ему погаснуть, я попросил у Мио краешек пледа. Он с улыбкой перевернул его другой стороной, и теперь мы оба могли разместиться с комфортом. Нащупав под мягкой тканью хрупкую ладонь, я легонько пожал её, и, ощутив ответное движение пальцев, со спокойной душой уснул.       Когда просыпаешься после каких-то ужасных, неприятных событий, то в душе теплится надежда, что это был сон. Что на самом-то деле всё по-старому, ничего такого не случилось. Наивно, как всегда.       Мио ещё спал. Всё-таки вчерашние нагрузки были тяжеловаты для его феминного тела. Надо было об этом подумать раньше и не гнать его так. Но сейчас это уже не имело значения.       Поднявшись как можно аккуратнее, чтобы не разбудить Мио, я вышел в проход между сиденьями и прислушался. Ничего, кроме далёких внешних звуков свалки и тихого гудения мотора транспортера. Почему-то стало одиноко и даже немного страшно.       А на откидном столике стоял, заманчиво помигивая оранжевым огоньком, компьютер. Я боролся с соблазном минуту или полторы, а потом оглянулся на сопящего Мио и включил гаджет. «Приветствую, Рокк Эр Нокс!» — вывел он объёмную голограмму. Выходит, у Мио тоже есть чужой чип доступа? Но, оказалось, не всё так просто: кнопка «ввод» отправила меня на загрузочный экран к выбору пользователя. На заставке стояло изображение радостного Мио в объятиях альфы с короткими синими волосами и в синем же комбинезоне. Я коснулся пальцем иконки с лицом этого альфы, и тут же высветилось: «Доступ заблокирован. Дата смерти: 08-03-10089 и.л.»       Поняв, что залез, куда не следовало, я поскорее выключил компьютер и снова оглянулся. Подойдя к Мио, я погладил его по плечу, и он заулыбался:       — Нет, Роккси, ещё чуть-чуть… — прошептали потрескавшиеся губы.       Мио открыл глаза, и в них на мгновение мелькнула не глупая радость с рекламных постеров и не вчерашний отчаянный гнев, а что-то другое, интимное и глубокое. Мелькнуло и погасло.       — Прости, что разбудил. Но я тут ничего не знаю… — я нервно сглотнул.       — Туалет за любой кучей мусора. Выбирай, — пробурчал Мио и натянул плед на голову.       — Может, тебе и хорошо во сне, но всё равно проснёшься. Нужно побыстрее попасть к тому врачу. Может, он посоветует, как тебе пережить течку без альфы. Через сколько она начнётся?       — Недели через две, — он откинул плед и поглядел на меня — взъерошенный и маленький. — Нам надо будет попасть в другой дистрикт. Ты же не потерял чип беты?       — Конечно, нет. И надо купить перекусить, у меня ещё достаточно кредитов. Только я не хочу идти безоружным. — Увидев, как удивлённо нахмурился Мио, я объяснил: — Фредо не махнёт рукой на меня, он будет искать дальше. И если кто-то попытается нас схватить, надо иметь возможность отбиться! Я хотел, чтобы ты показал мне, куда мусорщики сортируют всякую электронику. Сделаю нам шокеры.       Как выяснилось, Мио ещё мог смириться с тем, что я могу соорудить контактный нагреватель, но один из двух собранных за пару часов кропотливой работы шокеров он держал почти с ужасом на лице.       — Я могу починить импульсную пушку на истребителе. Шокер — это мелочи.       — Даже так? — вытянув руку в сторону, Мио зажмурился и нажал кнопку на неказистой коробочке. Между металлическими рожками на её конце с щёлканьем проскочили голубые искры. — Ничего себе! Хотел бы я раньше иметь такую штуку…       Он сделал пробный выпад, будто метя кому-то в лицо, а потом тихо засмеялся. Кого Мио так хотел наказать? А стоит ли спрашивать…       — Пойдём, а то я сейчас умру с голоду и жажды, — нужно было немного разрядить обстановку, да и в сутках на Инегре-5 не так уж много часов.       С мощными шокерами в карманах мы чувствовали себя увереннее. На том же лифте поднялись на гамма-ярус, проехались на транспортере до улицы с магазинами, запруженной торчавшими у тротуаров машинами. В витринах крутились и сверкали голограммы самых популярных коктейлей и синтезированных обедов. Я прежде не видел таких — беты и омеги питались по-другому. Чтобы пройти внутрь, требовалось приложить к двери чип. Я, чтобы никто не заметил, подсунул подаренную Иффе пластинку беты под пластырь на запястье, так что теперь меня вряд ли заподозрят.       Мио остался на улице. Сквозь витрину я увидел, как он сел на капот припаркованной машины и сгорбился. Не ясно, почему, но я чувствовал себя виноватым перед ним. Может, немного еды улучшит его состояние?       А добыть её оказалось не так-то просто. Выбрав на огромном табло с картинками два питательных коктейля, я подошёл к терминалу оплаты. Около него торчала полудюжина гамм. Это напомнило офис в Анакорде, где беты пытались сделать заявку на проверку вентиляции. Но здесь обстановка выглядела куда трагичнее. На экране терминала горели безразличием слова: «Выдача питания прекращена. Ожидайте поставки». Автомату было наплевать, что эти гаммы тяжело работали ради талона на порцию дрянной еды, — её просто не было. Я слышал в новостях о кризисе пищевой промышленности, но никогда не замечал его последствий. А всё потому, что я — омега, производитель потомства высших каст. Это нормально, если ради одного моего обеда сдохнет от истощения какой-нибудь больной гамма. Или не нормально?       Мы с Мио прошли почти всю улицу, но во всех магазинах была одинаковая ситуация — опустевшие резервы и очереди уродцев с отчаянием на лицах.       Уже решив, что везения нам сегодня не видать, я остановился у небольшого уличного автомата с энергетическими напитками. На табло горело сообщение об ошибке 717. Для торчавших рядом гамм и Мио эти цифры не означили ничего, кроме поломки, а я благодаря классификатору знал, что в автомате где-то перегорели предохранители. Сняв маленькую крышку на боку автомата, я добрался до его внутренностей. Вся система была на виду, запасные предохранители торчали в специальных нишах рядом. Под удивлённое гудение гамм я подобрал замену оплавившимся пластинкам, закрыл автомат, а потом вернулся к терминалу и на командном экране перезагрузил его. Мио наблюдал за мной, заглядывая через плечо, и, кажется, запоминал.       «Готов к работе», — сообщил автомат и предложил выбрать напиток. В пересохшем горле засаднило, и я тыкнул в первый предложенный коктейль. Цены тоже отличались от тех, к которым я привык в Анакорде. Выходит, кредитов нам с Мио хватит ещё надолго. Но стоило приложить к терминалу карточку отца, табло загорелось красным. «Ваша карта заблокирована! Нажмите «Ввод». Задрожав внутри где-то в районе желудка, я нажал. Вместо обычного технического сообщения о проблемах со счётом, на красном появились чёрные провалы-слова: «Вернись, Сол! Или я сам тебя найду».       Побыстрее надавив на кнопку отмены, я отскочил от автомата, а камера слежения посмотрела мне вслед мигающим голубым глазком.       — Дерьмо! — я взял обескураженного Мио за руку и отвёл за угол. — Он понял, что отец помог мне сбежать, и заблокировал его счета. Денег больше нет.       — Надеюсь, твоему отцу не сделают ничего плохого, — Мио облизал трескающиеся губы и сглотнул. Конечно, он просто беспокоился, но от его слов где-то под сердцем заворочался холодный липкий комок. Отец не понимал, на что идёт, как и его глупый сын. Заслужил ли я такую жертву? Наверное, нет…       — Возьми, — кто-то вдруг коснулся моего плеча, заставив вытащить шокер. Но это был всего лишь низенький гамма с искривлённой верхней челюстью и плечами разной высоты. Он протягивал мне банку с коктейлем. — Спасибо, что починил автомат. Возьми.       Пальцы сами сомкнулись на прохладной, покрытой испариной баночке. Это оказалось так неожиданно и странно, а гамма улыбнулся и ушёл. Я открыл коктейль — какой же это был приятный звук! — и отдал его Мио. От благодарности в светлых глазах вокруг будто потеплело, а он выпил ровно половину и вернул мне баночку. Каждый глоток прохладного питья разливал по телу блаженство и энергию. Этого было мало, чтобы напиться и наесться, но достаточно, чтобы не умереть. Вышвырнув пустую банку и бесполезную теперь кредитку, я взял Мио за руку. Пора идти дальше.       Мы добрались до очередной станции транспортеров и сели в подоспевшую кабинку. Мио огляделся по сторонам, а потом вдруг натянул мне на голову капюшон и украдкой кивнул на информационные табло под потолком. На них пестрели моё лицо и просьбы обращаться в патрульную службу, если кто-то знает о местонахождении пропавшего беременного омеги.       Но пока — ничего опасного. С этого транспортера мы пересели на другой, потом — на третий.       — Посмотри, там, — сидевший у окна Мио вдруг тронул меня за плечо, и я обернулся. — Это ужасно…       Наш транспортер завис над перекрёстком, дожидаясь очереди, а под нами со звоном и грохотом несколько гамм битами крушили автомат с коктейлями. Может, они надеялись отыскать внутри хоть сколько-нибудь еды, но лишь привлекли внимание патрульных дроидов. Безликим машинам было всё равно, почему люди нарушают инструкции: призывая к спокойствию, патрульный схватил одного из агрессоров и ударил его шокером. Гамма с воплем свалился, остальные побежали в разные стороны, но что произошло дальше мы с Мио не увидели — транспортер полетел дальше.       Быстро вернувшийся голод больно вгрызался в живот и упрямо перетягивал на себя мысли, но Мио заверил, что его знакомый врач не пожалеет для нас ужина, если попросить. Однако вскоре я уже не знал, чего жду больше — избавления от нежеланного плода или хорошей порции еды.       Опасность поджидала нас на перемычке между северным и центральным гамма-дистриктами. Гаммам запрещалось свободно перемещаться между ними: нужны были специальные разрешения на посещение размещённых в центре заведений и мероприятий. Если в твоём чипе не был зашит пропуск, состоявший из роботов кордон сразу заворачивал тебя назад. Мой чип беты патрулю точно не понравится, а ещё тут была куча камер.       — Ты знаешь, как пробраться мимо? — спросил я Мио, спрятавшись вместе с ним за большой рекламной стойкой. Тут толпилось очень много народу, гаммы недовольно шумели, и нас вряд ли заметили бы.       — Не знаю, я никогда не приходил сюда из соседних дистриктов, только спускался сверху. Прости, но мы не сможем пройти тут, прости, — Мио закусил губу и прислонился спиной к светящемуся плакату. С него улыбался новый эталон красоты — красноволосая фемина в шапочке врача и шприцем в руке. Её соски сильно выпирали сквозь тонкий белый комбинезон. — Честно, я не знал о том, что здесь так строго!       Я только помычал в ответ, напряжённо размышляя и гладя расстроенного Мио по плечу. Не может быть такого, чтобы наши планы провалились, нельзя этого допустить!       — Посиди тут немного, я хочу разведать, что к чему, — чмокнув Мио в белую макушку, я вышел из-за укрытия, пригибаясь и стараясь как можно лучше играть невидимку.       Немного понаблюдав за пропускным пунктом, я понял, что в центр попадают далеко не все гаммы. Многих заворачивали, и они, сбиваясь в группки, оставались торчать на площади неподалёку. Оставались дико недовольные, обескураженные, злые.       — Но мы больны, что значит «талоны ограничены»? Тут говорится, что дата и время приёма — сегодня в пять-пятнадцать! Если вы не пропустите, я опоздаю, я так долго ждал очереди! — какой-то гамма с лысой пятнистой головой так орал, что его было слышно через пол площади.       — Талоны ограничены, — отрезал робот-патрульный, а когда гамма попытался ударить его кулаком по корпусу, тут же ударил в ответ. Но если дроид был защищён толстым полимерным панцирем, то человек — нет. Он упал и откатился на несколько метров назад.       Сделав короткую перебежку, я подхватил его под плечи и оттащил подальше, потом помог подняться. Меня и этого беднягу, трущего рёбра, окружила толпа других гамм, причитая и удивляясь, закрыв от взора патруля и камер. Кажется, я придумал, что делать. Пройдём не только мы с Мио — все пройдут.       — Только дроиды мешают пройти в центр? — я кивнул на ворота.       — Да! Двери закрываются по часам и с пульта, но эти не пускают. Мы не знаем, почему, — гаммы отвечали наперебой, оглядывались и зачем-то пытались потрогать меня, будто я не настоящий. — Ты бета?       — Просто человек, как и вы. Мы должны пойти все вместе, а не по одному. Если вы поможете мне подобраться поближе к патрульным, я смогу с ними справиться. Поняли, что надо делать?       — Не по очереди? В инструкции говорится не так… — они сомневались, ведь я предлагал кое-что невозможное.       — По инструкции всем нам положено умереть. А я не хочу умирать. Тем более ради удобства высшей касты. Там, наверху, никто никому не помогает, потому что каждый думает только о себе, им наплевать на чужую боль. Но здесь не так, и если мы будем действовать вместе, то не умрём. Давайте же, надо что-то делать, иначе ничто не изменится!       В большинстве своём гаммы не обладали достаточным интеллектом, чтобы размышлять о своём месте в мире, а на ежеквартальной гипнотерапии им вдалбливали, как хорошо быть гаммой, уничтожая последние остатки и так искажённого мутациями мозга. Но зато они обладали высоким коллективным инстинктом. Я заразил идеей пару несогласных, и вот уже стройные очереди и группки людей на площади начали превращаться в толпу.       — Держись позади меня, — взяв Мио за руку, я повёл его к воротам в центр. Он прятался за мной, всё сильнее и сильнее сжимая пальцы.       — Что ты задумал? — высокий голос Мио дрожал от напряжения.       — Приготовь шокер. Ударишь током дроида со спины над тазовым блоком — там располагается батарея. Их всего двое, нам как раз хватит зарядов. Не дрожи, у тебя всё получится. Ты больше не слабый омега, помнишь? — я тоже чуть сдавил его руку. — Сюда!       Мы поднырнули под широкое информационное табло и остановились у его конца, совсем рядом с воротами. Я видел большие трёхпалые ноги дроидов, слышал их резкие механические голоса. Они кричали, что проход закрыт, а сами постепенно отступали под напором толпы. Ну же, ещё немного!       — Вынужден применить силу. Вынужден применить силу, — холодно сообщил ближайший патрульный, поднял перед собой энергетический щит и шагнул в глубь массы людей.       Раздался чей-то отчаянный вскрик, а я выбрался из укрытия, прыгнул к теснящему гамм роботу и воткнул рожки шокера ему в спину. Затрещало электричество, посыпались искры. Замерев на полушаге, патрульный грохнулся на асфальт и задёргался, источая отвратительную вонь и дым. Гаммы взревели от ярости и шока — такого ещё не было, чтобы кто-то взял и уничтожил охранника ворот. Поняв, что это вполне возможно, всем скопом они навалились на второго дроида. Ему уже не могли помочь ни щит, ни превосходящая человеческую сила. Маленькая голова без лица, оторванная, улетела в сторону, щит перегорел от напряжения, ноги связали, а со спины нашпиговали арматурой.       — Бежим, бежим скорее, пока ворота не закрыли! — я потянул Мио вперёд — он был слишком напуган происходящим, чтобы действовать самостоятельно.       Но толпа слишком жестока и неразборчива. Кто-то толкнул его сбоку и сбил на землю. Он же такой маленький, сейчас затопчут!       Сам получая болезненные удары со всех сторон и расталкивая бегущих людей, я защищал Мио до тех пор, пока он не поднялся. Но сигнал тревоги орал на весь дистрикт, всюду мигал красный свет, а металлическая занавесь поехала вниз. Мы вдвоём задохнулись и рванули вперёд. Сначала я толкнул в щель Мио, а потом подкатом просочился сам, в самый последний момент. А за нами лезли ещё люди, не понимая, что уже нельзя. Занавес придавил чьи-то руки. Металл врезался в кожу, пальцы скорчились, раздался вопль. Через секунду руки уже лежали отрубленные в растекающейся лужице крови, а сидящий рядом Мио смотрел на них, не в силах оторваться от ужасного зрелища.       — Бегом! — заорал я, дёрнул Мио за шкирку и поставил на ноги. Сил почти не осталось, но подкрепление было уже где-то рядом. Они будут искать тех, кто успел пройти в центр без разрешения, просматривать видео и обязательно обнаружат двух омег, которых тут просто не может оказаться.       Мы рванули прочь, огибая гамм, прыснувших во все стороны, как помойные жучки. Только начав задыхаться от бега, я вспомнил, что Мио куда слабее меня. Укрытие нашлось за станцией транспортеров. Хотелось сесть хотя бы на землю и немного отдохнуть.       — Руки, — просипел рядом Мио, вытянув вперёд ладони с ужасом в глазах, а потом согнулся пополам. Его вырвало желчью.       Я терпеливо ждал, пока Мио не придёт в себя, успокаивал его, стараясь отвлечь от той отвратительной и жуткой картины, которую мы видели. Но даже когда он сказал, что готов идти, это не казалось правдой. Неизвестно, как Мио прожил тут эту пару месяцев, явно на пределе психических сил. Нужно его вытащить, не дать окончательно сломаться.       Мы пошли вдоль одной из улиц, делящих центральный гамма-дистрикт на сектора. Здания тут немного отличались от корпусов в других кварталах. Жить здесь гаммам запрещалось, магазинов почти не было, зато тут находились больницы, администрация яруса, офисы заводов, где людей распределяли по вакансиям. Эти офисы темнели тонированными окнами, светились яркими вывесками и длинными списками пакетов привилегий, которые обеспечивала работа именно на этом предприятии. Особенно часто первой строкой стояло «обязательное питание два раза в день». Только мы уже знали, насколько оно обязательное…       — Нам сюда, только надо зайти с другой стороны, — Мио показал мне на красивое вытянутое в высоту здание, верхними этажами уходящее на бета-ярус.       Это был центр сбора статистики и одновременно с тем офис нескольких клиник дистрикта, а с внутреннего двора мы должны были зайти для того, чтобы попасть к служебному входу для персонала. Там мне пригодился чип беты — с ним мы получили доступ к домофону. Отодвинув меня от тачскрина, Мио сам набрал имя сотрудника, которого хотел вызвать.       — Номер? Он гамма? — изумился я, увидев вместо имени набор цифр.       — Да. Но необычный, примерно как ты — необычный омега, — Мио улыбнулся, а на экранчике появилось лицо человека в шапочке доктора, и в его облике не было ни единого изъяна, это не мог быть гамма! — Привет, Акс!       С лица врача мигом сползла улыбочка-по-инструкции, а глаза округлились, будто он увидел зомби из онлайн-шутера. Хотя, Мио и был кем-то вроде зомби. Наверное, его считали погибшим.       — Нокс? Ты как… Это как вообще возможно? — донёсся из динамика низкий голос. Акс вертел головой так и эдак, пытаясь понять, настоящий перед ним Мио или голограмма.       — Я сам удивляюсь. Но мне и моему другу очень нужна твоя помощь. Ты впустишь нас? Поговорим, я расскажу, что произошло. Пожалуйста, — Мио вскинул брови, и странный гамма не смог отказать. Он кивнул, а через пару секунд дверь отъехала в сторону, и мы вошли.       Чистенький и пустой зал ожидания, узкие креслица у стены, автомат с напитками, большой экран с расписанием работы кабинетов. Мы сели, но даже и минуты не прождали — из лифта на том конце зала выбежал Акс в развевающемся халате и съехавшей набекрень шапочке. Будто не заметив меня, он подскочил к Мио и заключил его в крепкие объятия, поднял в воздух и даже крутанул. Меня уколола ревность от вида этой картины и звуков смеха Мио. Но Акс уже поставил его на пол и обернулся ко мне. Нет, никакой он был не гамма. Альфа! Самый натуральный, рослый, сильный, красивый, только почему-то совсем без запаха.       — Кошмар! Да на вас обоих смотреть страшно, — он обхватил ладонями щёки и покачал головой. — Вы, наверное, хотите есть? Или отдохнуть… Стоп, нет! У меня тут есть свободный бокс, отведу-ка вас туда. Мне нужно закончить смену, немного ещё осталось, а потом поговорим, ладненько? Так, минутку, просто жалко смотреть.       Бросившись сначала в одну, потом в другую сторону, так что зарябило в глазах, суетливый доктор остановился-таки у автомата и купил нам по самому дорогому коктейлю. Как ни хотелось тут же вскрыть свой и подкрепиться, следовало поступать разумно и немного подождать.       Поднявшись на лифте аж на сорок третий этаж, мы вместе с Аксом пробежались по каким-то коридорам, петляя и круто разворачиваясь, и в конце концов оказались в небольшой двухместной палате.       — Вот, располагайтесь. Тут душ есть, безлимитный. А, э… И нет камер, это плюс. Не знаю, как теперь буду работать! Вот это происшествие, какая неожиданность. Нокс, просто скажи, что вы не при смерти!       — Теперь точно нет, — Мио открыл свой коктейль, щёлкнув крышечкой. — Не волнуйся, всё в норме, спасибо тебе большое.       — От души отлегло! Ждите, ждите через два часа! — донеслось уже из коридора под звуки удаляющихся шагов.       — Он мне и слова вставить не дал, — я уселся на кровать и тоже открыл баночку. Коктейль пришёлся кстати — этот гамма оказался очень щедрым, как Мио и обещал. Или всё-таки альфа? — Что с ним не так, а?       — Акс — учёный и врач. Был альфой, но заболел, или был какой-то неудачный эксперимент, и он потерял функции осеменителя. У него теперь не может быть детей, а значит, он больше не альфа. Кто не может размножаться? Гаммы. Акс потерял имя, место в семье, статус. Остались только знания и мозги, потому он работает здесь на правах беты. Ну и связи наверху остались. Многие элитные семьи пользуются его услугами, потому что сверху аборты запрещены, а отдавать беременных омег в руки бет никому не хочется. Я подружился с ним, когда попал сюда в первый раз несколько лет назад. Если бы не Акс, то я бы просто с ума сошёл, — Мио тяжко вздохнул, а потом залпом выпил половину коктейля. — Он — хороший человек. Уверен, Акс не откажет тебе в помощи и не потребует денег.       — А почему ты сходил с ума? Аборт — это больно? — тут меня настиг запоздалый страх. Слишком свежи были воспоминания о боли, наверное, даже разрывы ещё толком не зажили, а бешеная толпа обновила все синяки и ссадины.       — Нет, наоборот. Быстро и просто. Пять минут — и ты уже избавлен от ребёнка, которого хочешь и ждёшь. Ты же знаешь инструкции — никто не позволит омеге воспитывать альфу. Двух моих первых детей сразу забрали, чтобы я не нарушил их кастовую идентичность, а потом я забеременел омегой, был так рад, что смогу оставить ребёнка рядом хотя бы на несколько лет… Но оказалось, что на меня уже заключён контракт. Нужно быть идеалом, нужны ещё три альфы, а не какой-то там омега. Акс помог мне немного успокоиться, к тому же я тогда ещё верил Роккси. Он делал что-то плохое, я обижался, зарекался, а потом — течка, и я снова готов отдать что угодно, лишь бы чуять его запах.       — У тебя забрали всех детей? — сев рядом с Мио, я приобнял его за опущенные плечи. От сочувствия и жалости так щемило сердце, что хотелось взвыть. И я ещё считал себя самым разнесчастным на свете!       — Всех забрали. Так что подумай — у тебя может и не быть больше возможности забеременеть, тем более от альфы, — вдруг озадачил меня Мио и заглянул в лицо. Глаза влажные, длинные ресницы немного слиплись. Что-то в его состоянии изменилось. Ведь он сам предложил помочь с абортом, почему вдруг передумал?       — Нет, я твёрдо решил. Если вернусь и рожу, то стану рабом Фредо. Если останусь и рожу, то да, смогу воспитать ребёнка, как мне хочется, но кем он будет? Гаммой, никем, обитателем свалки? Какой смысл приводить дитя в этот кошмар, чтобы он спрашивал, почему я ненавижу его папу и отчего так мало еды?       — Если всё получится, то ты сможешь родить на другой планете. А там не будет так плохо и сложно, как здесь, — предложил Мио. Несколько дней назад, когда мои иллюзии ещё стояли ровненько, я бы принял его слова с энтузиазмом, но сегодня они уже валялись на помойке разбитые.       — Я не уверен, что там будет легко. И в космосе постоянные перегрузки, скорее всего случится выкидыш. К тому же мы должны стать очень, очень полезными и беспроблемными. В межзвёздном перелёте балласт не нужен, а беременный омега — это проблема и балласт. И я просто не хочу. Никогда не хотел детей, — спокойно объяснил я. Кажется, Мио не понял моих чувств, но принял их такими, какие есть. — Не переживай за меня. Пойдём лучше в душ. Мне это всегда помогает, а тут к тому же вода безлимитная! Просто представь, как здорово.       — А что, бывает лимитированный душ? — изумлённо пробурчал Мио. Счастливый он, если никогда не следил за водосчётчиком.       Кинув комбинезоны в экспресс-стирку, мы вдвоём забрались в кабинку. Конечно, она в подмётки не годилась той, что была у Фредо в квартире, но оказалась намного лучше моей домашней. Напор воды, по крайней мере, тут был прекрасный. Покрутив Мио под тугими струями, я включил подачу шампуня и взял на полочке мочалку. Пена со свежим ароматом быстро смывала со светлой кожи грязь слой за слоем, Мио вздыхал и щурился от удовольствия — наверное, ему давно мечталось о горячей воде. Какой же он всё-таки был маленький и красивый — по-омежьи трогательный, особенно без косметики и фальшивых эмоций на лице.       — Тебе говорят, что ты похож на бету, — когда настала моя долгожданная очередь, Мио потёр мочалкой мой живот, погладил синяк на боку и аккуратно потыкал пальцем в кубик пресса над пупком. — Но это неправда. Ты похож не на бету, а на альфу, просто такое слишком сложно уложить в голове. Зачем тебе такое тело?       — Ну, я всегда мечтал стать космонавтом, а им нужны именно такие люди. Чтобы противостоять перегрузкам, не уставать слишком быстро и так далее. Перед тем, как нам лететь куда-то, тебе тоже нужно будет немного подкачаться, — улыбнувшись, я пожал плечо Мио, где вместо бицепса, казалось, была одна только хрупкая косточка. — А ещё с таким телом можно драться. Знаешь, как я избил Фредо? Он был весь в пластыре. Если бы не рука, я сам бы устроил ему случку!       Раздражённо покрутив плечом — вроде почти не болит, — я выключил воду и активировал сушку. Мы вылезли чистенькими, пахнущими дезодорантом и с пушистыми волосами. Поглядев в зеркало, я тут же взялся расчёсывать спутанную копну, в которую превратилась моя причёска, а Мио вытащил нашу одежду из стирки и стал молча натягивать комбинезон, сидя на откидной полке у стены. Я наблюдал за его отражением.       — Что-то не так? — мне показалось, мои слова расстроили Мио.       — Нет, но… Если ты забеременел, то был в течке, — он неловко застегнул последнюю молнию на боку. — Неужели ты совсем не хотел альфу?       — Хотел. Но я могу с этим справиться. А когда он сказал, что на самом деле думает, то я уже хотел не случки, а просто избить его и убежать подальше. Мио, — я наклонился к нему и взял за плечи, — тебе нужно понять: это тело — твоё и никому больше не принадлежит. Я это уже давно осознал, очень много об этом думал и решил пойти против инструкций! Нам постоянно втолковывают, что ты должен подчиниться бете, подставиться альфе, выглядеть, как положено, обязательно растянуть себе анус перед случкой, чтобы альфе было удобно тебя сношать. Ты очень долго страдал, думая, что так и надо, но в конце концов твоё тело сказало: «Нет, хватит!», отключило разум и сделало то, что сделало.       — Он не заслуживал такого! — выкрикнул в ответ Мио, сжав кулаки.       — Но ты сам говорил о том, как плохо тебе было с ним. Скажи, что Роккси сделал. Пожалуйста, — у меня оставалось всего две недели, чтобы помочь Мио выбросить эти болезненные чувства на помойку. Иначе он точно свихнётся в течку.       — Не твоё дело! — он попытался выскочить из ванной, но я перегородил дорогу.       — Если, как говоришь, ничего страшного, то почему молчишь?       Мио посмотрел на меня, отступил назад и ткнулся спиной в душевую кабинку, а я вдруг осознал, что просто напугал его и сделал только хуже. Но извиниться не успел: в палате кто-то зашумел, потом раздался голос врача-бывшего-альфы:       — Нокс? Странный друг? С вами всё в порядке, вы где? Ой, — он распахнул дверь ванной и тут же закрыл глаза ладонью. — Как неловко. Хотя, я же гинеколог.       — Действительно, — я обернулся, и Акс пожал плечами и отвёл взгляд от огромных синяков на моём теле. — Сейчас оденусь, извини.       Через минуту мы с понурым скованным Мио сидели на одной кровати напротив почти трясущегося от нетерпения врача.       — Ну что же, вы мне расскажете всё? — не в силах усидеть на месте, он схватил свой планшет и хотел было включить, но я отобрал у него гаджет и отложил в сторону. — Э? Я просто…       — Не нужно. Мы — беглецы. С Мио произошёл несчастный случай, — тут Акс открыл было рот, но не дал ему ничего сказать: — Да, он остался без чипа в гамма-квартале и вернуться не мог.       — Мы с Солом встретились в баре у Иффе. Я напивался там, а Сол сказал, что хочет избавиться от зародыша, и я сразу подумал о тебе, — Мио поднял лицо и поглядел сначала на меня, потом на него. — Ты же сможешь помочь с этим?       — А что произошло? Неужели опять проблемы с очерёдностью рождения детей? Или гормоны? В последнее время у многих с этим проблемы… — Акс растерянно почесал затылок. — И с тем, и с другим, я имею в виду.       — Нет, просто я ненавижу его отца. Ты видел побои, а если возьмёшься помочь, то увидишь ещё и что я порван вдоль и поперёк. Я не хотел сношаться с ним, не хочу быть частью его семьи и не хочу его ребёнка. Потому пришлось сбежать.       Я выдохнул и замолчал, готовясь выдержать поток изумлений, вопросов и порицаний. Но нет, Акс не спешил оправдывать ожидания. Он немного подумал с неожиданной сосредоточенностью и сказал:       — Хорошо, допустим, я помог тебе, а дальше что ты собираешься делать? — этот вопрос остановил водоворот мыслей в голове, но только на секунду.       — Улететь из Инегры*, — твёрдо ответил я. — Есть план, для меня и Мио. Конечно, можешь отказаться и даже подать жалобу. Тогда я просто найду другой способ сделать это. И мы…       — Т-с-с, — приложив палец к моим губам, Акс остановил набирающую обороты тираду. — Так и знал, что когда-нибудь это произойдёт. Вот и дожили. Нокс, скажи, ты веришь этому юноше? Или его слова останутся словами?       Я посмотрел на Мио. Мы только что поссорились, он не мог до конца принять мои идеи, слишком боялся. Я защищал его сегодня, как мог, но, видно, перестарался. Отрубленные руки — высокая цена за возможность протестовать для гаммы, а наша может быть ещё выше и больнее.       — Верю, — Мио вдруг кивнул. — Не знаю, выполним ли его план, но это Сол придумал, как пробраться в центр. Я думаю, мы можем попытаться. Помоги ему, пожалуйста.       — Хорошо, согласен, — бывший альфа кивнул так просто, что у меня заложило уши. Что? Согласен? — Только все уточнения и подробности оставим до завтра. Вам нужно отдохнуть. Я едва узнал тебя, Нокс, ты выглядишь таким усталым! Я просто в шоке. Всё, я ухожу, а вы давайте, давайте, по постелям! Тут вас никто не побеспокоит, обещаю. Хорошо?       — Да, мы сейчас ложимся. Давно не спал на кровати, — чуть покачавшись на пружинистом матрасе, Мио покосился на подушку.       — Спасибо, — я кивнул, всё ещё немного ошарашенный. Но странный взгляд Акса дал понять, что он просто бережёт Мио, а меня ждёт разговор наедине. Но я и сам хотел бы с ним поговорить. Может, он — тот альфа, с которым я действительно буду на равных?       Акс не солгал — нас никто не беспокоил. Наверное, это был секретный бокс для его пациентов из верхнего яруса, а такая деятельность требовала полной конфиденциальности. Мио лежал на своей кровати, отвернувшись, а я не мог уснуть. В голове крутились моменты из миссий «Армады Меркьюри», отрубленные руки, красные надписи, летящая прочь голова патрульного… И Мио, в который раз за сегодня изменивший своё решение. Это потому, что он задумался и понял мою правоту, или просто из жалости?       — Сол, прости, — донеслось с соседней койки, и я вздрогнул от неожиданности. — Я, наверное, совсем замучил тебя сегодня. Мне стыдно, я слишком слабый.       — Ты не слабый. Иначе не пошёл бы за мной, — тяжело вздохнув, я перевернулся на спину. Как мне его убедить? Вот-вот получится замкнутый круг. — Скажи честно: ты подумал, что я встану на сторону твоего альфы, и поэтому не сказал ничего? — тут Мио замер, и стало ясно, что именно так и было. — Да ни в жизни! Он тебя ударил?       — Нет. Проиграл меня другу в видеоигру. Когда кончились кредиты, меня поставил. Пришёл и сказал: «Собирайся, до следующей течки живёшь с Ваасом». А я терпеть не мог этого его дружка, слишком молодой и мерзкий, запах просто невыносимый! Я ответил Роккси, что не хочу переезжать. Конечно, в этом не было ничего такого сложного или плохого, но я…       — А планшет свой он тоже поставил? — перебил я рассказ, придумав кое-что.       — Нет. Вроде бы… Ты это к чему? — светлые глаза Мио влажно блеснули в темноте.       — К тому, что он обошёлся с тобой, как с вещью, причём свой планшет оценил выше. Без гаджета он не мог побыть неделю, чтобы потом новый купить, а омегу своего мог отдать на несколько месяцев. Я для Фредо был просто забавной секс-игрушкой, а ты для Роккси — кредитной карточкой. Теперь я это так хорошо понимаю… Ты вышел из себя не потому, что был таким несдержанным, а потому, что это действительно ужасно. А самое плохое в том, что нас заставляют думать, будто им можно так делать. Это неправда. Ложь, как про двухразовое питание и медобслуживание для гамм. Перестань винить себя. Нам скоро лететь, а космонавты должны быть в устойчивом психическом состоянии.       — Хорошо, — Мио всхлипнул, и я не выдержал, перелез к нему на кровать со своим одеялом и взял за руку, как прошлой ночью в транспортере.       — Там, далеко, есть большая планета, где очень-очень много воды, а континенты разбросаны как попало, — стал шёпотом рассказывать я то, что слышал от космического странника в детстве. — Есть большие и поменьше, узкие и широкие. В разных местах там холодно и жарко, а ещё растения все не пурпурные и синие, как здесь, а зелёные! Можешь себе такое представить? И небо ярко-голубое. И города совсем другие, без ярусов. И все люди живут рядом, как равные. Мио, слушаешь? Ладно…       Он уже спал с лёгкой улыбкой на потрескавшихся губах. Уверен, ему снилась планета Земля. Надо сделать всё, чтобы этот сон стал явью. Но завтра. Едва закрыв глаза, я тоже уснул.