Your My Scars

— Тебе лучше, солнышко? — наконец подает голос мама и гладит меня по голове. Слова звучат неестественно и напряженно. Даже не взглянув на нее, я могу с уверенностью сказать, что до того, как зайти ко мне, мама снова плакала где-то в туалете. Когда она вошла в палату ее глаза были красными и слегка припухшими, но на ее быстро постаревшем лице с морщинками была слабая улыбка. Мне кажется она улыбается, чтобы мне было легче, но это только больше заставляет мое «сломанное» сердце сжиматься от боли, поэтому сейчас я лежу на кровати, прикрыв глаза и подложив одну руку под голову, а вторую свесив к пыльному полу. Голову режет острая боль и я мучаюсь от недостатка сна, так и не сумев заснуть ночью. — Нам нужно на процедуры. Сможешь встать? Я слабо киваю, и она тянет меня вверх, придерживая за плечи и помогая усесться. Это дается мне с большим трудом, так как я чувствую себя вяло, но все же стараюсь изо всех сил, чтобы меньше показывать свою беспомощность. Взглядом ловлю как мама быстро отворачивается и рукой смахивает непрошеные слезы и старается быть стойкой. Напряжение между нами угнетает меня и, чтобы избавиться от этой ужасной тишины, я улыбаюсь и все же решаюсь начать разговор. — Мам, — зову я ее. — А у тебя косметика есть? — Должна быть, а что? — удивляется она и смотрит мне в глаза, словно пытаясь найти ответ в них. — Просто, мой друг сказал, что будет ждать меня после процедур. — честно отвечаю я, хотя это довольно неловко, а затем поворачиваюсь к окну за ее спиной и провожаю взглядом проплывающие по небу облака, что подобны кораблям в бескрайнем море. Спустя минуту, которую от меня не отрывают пристального и заинтересованного взгляда, замечаю легкий кивок, которым меня удосуживают вместо ответа. Боковым зрением замечаю, как мама, быстро схватив свою сумочку с прикроватной тумбы, начинает в ней копошиться и что-то искать. Уголком губ улыбаюсь на ее действия, понимая, что она что-то задумала и от этого внутри разливается приятное волнение. — Я тебя подкрашу, — сообщает мама, наконец выуживая черный карандашик для подводки глаз. — Всем голову вскружишь своей красотой. Когда родительница наклоняется ко мне и легонько касается моих век, я улавливаю слабый аромат духов, которые по собственным воспоминаниям у нее не менялись с самого моего раннего детства. Понимаю, как на самом деле может быть символична любая мелочь и даже к примеру, тот же самый аромат, что исходит от родного человека, как оказывается может стать частью воспоминаний и неотъемлемой деталью образа, которого мы создаем в голове. Это мысль настолько завладевает мной что, раздумывая над ней, я поняла, что не имею собственного запаха, кроме старенького больничного мыла, отдающего примесью лекарств и трав, который, мне казалось, уже впитался в мою кожу. Нет, это совсем не то, с чем я хотела бы чтобы меня ассоциировали. Тем временем мама уже успела обвести слабый контур возле моих губ, немного нарумянить щеки и причесать меня. Усевшись рядом со мной, она принялась заплетать волосы в две большие косы, заставляя меня вернуться к воспоминаниям о детстве, где маленькую растрепанную и заспанную девочку постоянно собирали в школу. Как жестоко оказывается время, что уносит с собой все тепло и счастье старых будней. — Готово! — восклицает она и протягивает мне зеркало. Я вырываюсь из путины, затянувших меня размышлений и растерянно гляжу на свое отражение, подмечая, как небольшое вмешательство косметики меня переменило и то, что я вижу несомненно не могло меня не порадовать. Все выглядело совсем иначе, я бы даже сказала потрясающе! Лицо, что совсем недавно было осунувшимся с болезненно-бледным оттенком, сейчас приобрело какую-то свежесть. Волосы, которые были слегка растрепаны, смотрелись очень натурально и привлекательно. Я почувствовала, что мой внешний вид придает мне уверенности, по крайней мере мне очень хотелось верить в это. — Мам, пойдем скорей на процедуры, я не хочу опаздывать, — сообщаю я и хватаюсь за руку матери, чтобы опереться на нее, так как ноги слегка подкашивались.

***

Делая последние шаги по коридору, сразу же замечаю Хосока, который сидя на привычной лавочке что-то чиркает правой рукой в небольшом блокнотике, а левой подперев подбородок, стучит тонкими пальцами по линии скул и с улыбкой на лице покачивает головой в такт музыке, что плавно льется из его наушников. Склонив голову на бок, на минуту останавливаюсь в нескольких шагах от него, не смея оторвать взгляда. В груди, от столь мило зрелища приятно ныло и покалывало. «Не это ли называют влюбленностью?» — на секунду задумалась я, пока не решила продолжить свой путь на встречу с человеком, что тревожит мои чувства. Оставшиеся метры незаметно проскальзываю и бесшумно подходя вплотную, накрываю чужое лицо дрожащими ладошками. — Донми? — спрашивает Хосок своим низким, бархатным голосом и я покрываюсь мурашками. — Долго ждешь? — лишь расцепляю руки и усаживаясь рядом, задаю свой вопрос. — Да нет, — произносит в ответ Чон и быстро складывает свои вещи, но я замечаю прорисованный силуэт на его листах и тут же тянусь к его тетради, останавливая его при попытке скрыть рисунок. — Хочу посмотреть, — твердо произношу и дую губы бантиком, словно обиженный ребенок у которого отняли конфетку. — Это всего лишь набросок, — смущается парень и пытается снова убрать свои листы подальше. — Покажу как закончу. — Кого ты рисовал? — не унимаюсь от раздирающего меня любопытства и наклоняюсь ближе к нему, чтобы хоть что-то разглядеть, но парень неожиданно касается моего плеча и прижимает к стене. На его лице привычная улыбка, которая сводит меня с ума и я непроизвольно вздрагиваю и перевожу взгляд, на руку, которую он медленно перевел на на мою кисть и крепко сжал своей. Жар, что исходит от него душит меня и заставляет испытывать что-то странное, не известное мне, но наверно именно это называют примитивным «желанием», поэтому я наклоняю голову и прячу свои краснеющие щеки, пряча их за свисающими волосами. Что же он подумает обо мне, если узнает, чем заняты мои мысли? А они из совершенно милых начинали перерастать в более смелые, где парень уже не ничего не стесняясь снимал с себя одежду. Откашлявшись, я попыталась придать себе серьезный вид и оттолкнула парня, желая поскорей избавиться от неправильных мыслей. Тело все еще обдавало жаром, поэтому потянувшись к своей рубашке я расстегнула первые пуговички и облизнула пересохшие губы. На секунду мне показалось, что Хосок прожигает меня затуманенным взглядом, но тот тут же развеял все сомнения. — У тебя новые духи? — спокойно произнес он и я затаила дыхание, ожидая вердикта. Так как до сих пор он ничего не сказал по поводу моего внешнего вида. — Хорошие, но мне больше нравился твой настоящий запах. Я недовольно фыркнула и отвела расстроенный взгляд, скрещивая руки на груди. — Какой еще настоящий запах? — сердито спросила я. — Запах больничного мыла! — Эм, — начал он слегка взволнованно. — ну вообще, от тебя пахнет лимонным чаем. Не то чтобы я принюхивался, я не маньяк какой-то. Я растерянно похлопала глазами, уставившись на краснеющего парня и прыснула со смеха, не силясь сдерживать себя. Он выглядел так невинно, что хотелось затискать Чона до потери сознания. А еще было правда приятно, знать, что у Хосока она сравнима с теплым чаем с долькой кислого лимона, что как нельзя лучше казалось описывал меня. Не зря мне так нравился этот напиток.